Чтение онлайн

Чрезвычайно широкое место отводит автор методам и формам коммунистического распределения по потребностям, а также путям их развития и распространения в ближайшие послевоенные годы. При этом допускается частичный перекос теоретического анализа в сторону проблем распределения в сравнении с проблемами производства. Но, ведя разговор о созидании нового общества, уделять чрезмерное, внимание проблемам распределения теоретически не корректно и абсолютно бесплодно. Это принципиально противоречит марксистско-ленинскому принципу жёсткого приоритета производства перед распределением. Но таков уж отчасти выбор автора, во многом отражающий недостатки самого проекта.

В связи с изложенным, приходится поначалу обратиться к специфическому вопросу, внешне, казалось бы, не имеющему отношения к затронутой проблеме. В одном из опубликованных комментаторских выпусков (см. № 97) политобозреватель поднимает немаловажный для своего времени вопрос: что нужнее и полезнее для ускоренного созидания коммунизма – понижение розничных (потребительских) цен или повышение заработной платы? Первое подразумевалось разработчиками и в той или иной мере заложено в проект 1947 года, второе – в хрущёвскую программу развёрнутого строительства коммунистического общества. Следует заметить, что абсолютизация любого из указанных путей представляет собою догматическое и весьма вредное (экономически и политически) отрицание необходимости планово осуществляемой гибкой политики цен. Хозяйственная жизнь не стоит на месте. Научно-технический прогресс в разных отраслях экономики в неодинаковой степени влияет на процесс создания стоимости (а, следовательно, и на цену) товаров. Экономическая теория гласит, а хозяйственная практика подтверждает, что наиболее рациональный метод ценообразования требует в планомерно организованном социалистическом обществе разумного и постоянного сочетания снижения цен на одни товары и относительного их сохранения (а в отдельных случаях даже их соответствующего повышения) – на другие.

Идеализируемый автором процесс массового снижения цен, который проводился в Советском Союзе в первые послевоенные годы, имел специфический характер. Он не мог быть бесконечным, как это молчаливо предусматривали авторы проекта партийной программы. Дело в том, что к моменту создания проекта снижением цен в числе других преследовалась цель привести их в соответствие со стоимостью, что было вынужденно нарушено в тяжёлые годы войны. По достижении данного предела механическое снижение цен становилось экономически бессмысленным (разумеется, если оно не диктовалось особыми политическими причинами). То же самое следует сказать и о принципе неприкосновенности цен, который (за исключением весьма узкого круга товаров) отстаивала группа Н. С. Хрущёва. Словом, цены предстояло научно регулировать, а не механически снижать, повышать или сохранять при (естественно!) обязательном неуклонном росте доходов трудящихся.

К сожалению, данный принцип был грубо нарушен во времена хрущевского реформаторства и так называемого брежневского застоя. Как это людям, слабо подготовленным в экономической науке, ни покажется странным, но неоправданно низкие цены оказались одной из причин болезненного для населения дефицита ряда продуктов (особенно свежего мяса и колбасных изделий). И напротив относительно завышенные цены на многие промтовары (качество которых не удовлетворяло потребителей не столько с точки зрения их удобства и долговечности, сколько с позиций моды) приводили к росту залежей нереализованной продукции, в то время как население гонялось за внешне более привлекательными импортными изделиями. Всё это вело к существенному сокращению доходов госпредприятий, заметному недобору средств государственного бюджета, существенно подрывало авторитет социалистической экономики.

Приходится с сожалением констатировать, что рассуждения доктора философии по данному вопросу удивляют своей экономической наивностью. Виктор Васильевич с жаром безоговорочно отстаивает обязательное требование бесконечного и по существу бездумного (никак не обоснованного проектом 1947 года) понижения розничных цен. При этом он исходит из неугомонного и частого возвращения к теме коммунистического распределения по потребностям. Такое его мнение заимствовано из проекта «третьей программы» (см. «Правда» от 9-12 сентября 2016 г. № 100). В нём непременное и регулярное снижение цен на потребительские товары оценивается «как важнейший рычаг перехода к коммунистическому принципу распределения». В связи с этим предполагалась и обязательная необходимость в кратчайшие сроки начать бесплатное обеспечение населения некоторыми видами товаров (в первую очередь хлебом). Это будто бы было предвестником постепенного, но реального перехода к коммунизму.

В связи с этим приходится напомнить, что в 1950-х и начале 1960-х годов, действительно, определённое распространение получило «бесплатное» пользование хлебом в рабочих и студенческих столовых. Оно объявлялось тогда одним из признаков непосредственного движения к коммунизму, о чём с видимым удовольствием сообщает читателю комментатор. Но на поверку никакого бесплатного потребления хлеба посетителями рабочих и студенческих столовых не было, и быть не могло. В противном случае производители печёного хлеба, муки, зерна, соли, специй, растительного масла, которым обмазываются хлебные формы, и т. п. не могли бы компенсировать свои затраты, оплачивать труд работников и получать хозрасчётную прибыль – главный источник расширенного воспроизводства, без которого невозможно хозяйственное развитие социалистического общества. Поэтому фактические расходы общественных пищеблоков на покупку и доставку хлеба включались их экономическими службами в стоимость приготовляемых блюд. Словом, введение псевдо-бесплатного хлеба в некоторых учреждениях общепита, вопреки мнению профессора, ни на йоту не приближало народ к коммунизму, нисколько не насыщало «советское социалистическое жизнеустройство чертами высшей фазы коммунистической формации».

Столь же беспочвенны, на мой взгляд, положения проекта Программы 1947 года и рассуждения Виктора Васильевича о возможном переходе к частичному распределению по потребностям таких основных продуктов питания, как мясо, сахар, овощи, жиры и др. (см. №№ 100 и 118). Ведь распределение по потребностям неизбежно предполагает бесплатное предоставление продуктов в распоряжение трудящихся. Но под созиданием коммунистического общества автор, как отмечалось выше, понимает «насыщение социалистического жизнеустройства идеалами коммунизма», т. е. фактическое функционирование реального социалистического (и к тому же не до конца, а лишь вчерне построенного) общества. Но в таких условиях переход к «распределению по потребностям» перечисленных выше продуктов грозил выродиться в не оправдывавший себя вариант с «бесплатным хлебом», но уже с весьма непредсказуемыми грубыми экономическими и политическими последствиями. Это была преждевременная, явно утопическая, прагматически бесплодная идея, оставшаяся, к счастью, благим пожеланием.

При том, как это ни странно, хрущевская Программа КПСС (1961 г.) оказалась намного ближе к практическим возможностям расширения круга бесплатного удовлетворения потребностей населения. Виктор Васильевич в № 118 добросовестно перечисляет свод потребностей, включённых в данную Программу (бесплатное содержание детей в учреждениях и школах-интернатах; материальное обеспечение нетрудоспособных; бесплатное образование во всех учебных заведениях; бесплатное медицинское обслуживание граждан, включая обеспечение медикаментами и санаторным лечением; бесплатное пользование квартирами и коммунальными услугами; бесплатное пользование коммунальным транспортом; бесплатное пользование некоторыми видами бытового обслуживания).

Итак, в Программе 1961 года речь идёт о расширении круга и роли общественных фондов потребления. Это был проверенный практикой, реальный путь повышения материального благосостояния трудящихся. Граждане СССР уже с 20-30-х годов прошлого века имели права на бесплатное образование и медицинское обслуживание, безвозмездно получали жильё, которое в ходе его эксплуатации ремонтировалось за счёт государства. При этом коммунальные услуги оплачивались по копеечным нормам. Принципиальный недостаток данного пути Виктор Васильевич усматривает в том, что «его роль в переходе к распределению по потребностям была ограничена, так как распределение общественных фондов потребления часто осуществлялось в зависимости от трудового вклада граждан». Но вопреки мнению автора именно усиление их роли и было реальной формой появления уже в социалистическом обществе зачатков коммунистической формы распределения. И всё это целиком или большей частью делалось как раз независимо от трудового вклада работников в общественную копилку. Внедрение других форм бесплатного обеспечения населения через общественные фонды потребления было делом сравнительно отдалённого будущего.

В целом же нужно отметить, что у автора получилась неправомерная подмена актуальнейших вопросов на злобу дня темами сугубо абстрактными, далёкими от практических задач второй половины XX и первой половины XX! веков. В частности, вопрос о коммунистическом методе распределения по потребностям оказался, как свидетельствует автор, наиболее жарко обсуждаемым участниками подготовки проекта 1947 года. Видимо, это обстоятельство и подвигло его на чрезмерное внимание к данному вопросу. Однако сегодня приходится признать, что распределение по потребностям не было тогда и не находится сегодня среди главных теоретических и непосредственно практических вопросов коммунистического движения. Заметим, между прочим, что, в тот период стократно большее значение имело совершенствование социалистического метода распределения по количеству и качеству труда. Нельзя сказать, что комментатор полностью обходит данную проблему. Одна из его статей «Кто не работает, тот не ест» как раз как бы и посвящена данной теме (см. «Правда» от 2–5 сентября 2016 г. № 97). Однако, статья многопланова, её содержание много шире обозначенного заголовка. Поэтому придётся затронуть большей частью некоторые иные её стороны.

Итак, автор, верный своему замыслу и содержанию проекта третьей Программы ВКП(б), особое внимание уделяет проблеме движения к коммунистическому обществу. По его мнению, в отличие от ленинской второй Программы партии, принятой в 1918 году VIII съездом РКП(б), в проекте 1947 года «чётко определён рубеж, к которому большевистская партия обязывалась вести страну, – коммунизм». Но это, по меньшей мере, неточная оценка второй (ленинской) Программы Российской Коммунистической партии (большевиков). Она начинается со следующих слов: «Октябрьская революция (25 октября, 7 ноября 1917 г.) в России осуществила диктатуру пролетариата, начавшего при поддержке беднейшего крестьянства или полупролетариата созидать основы коммунистического общества» [12] .