Чтение онлайн

«Он дает тебе только фрагменты правды, дразня тебя хлебными крошками, чтобы получить то, что он хочет».

Неразумно доверять словам человека, который даже не называет своего имени и не позволяет взглянуть на себя. И все же я почему-то знаю, что эта женщина не лжет, когда речь идёт о Нико и его полуправде.

Может быть, теперь моя очередь попытаться переломить ситуацию. Пусть он увидит, что мне можно доверять. Именно это заставляет меня сказать.

— Единственные родители, которых я когда-либо знала — это Лиам и Бет. — Мои глаза умоляют его поверить мне. — Мы часто переезжали из-за их работы. — Я всматриваюсь в его черты, ища хоть какой-то признак того, что он не сомневается в каждом слове, которое слетает с моих губ. — Я не знаю эту Джоанну. Клянусь.

Он долго смотрит на меня, его черты лица напряжены, ожесточены.

— Она должна была унаследовать бизнес своего отца. Занималась наркотиками и отмыванием денег. Твой отец, Антонио, не хотел такой жизни. Поэтому он подкупил людей в больнице, чтобы они приняли у нее роды. Твою маму накачали наркотиками так, что она не поняла, что произошло. Вместо тебя ей показали мертворожденного ребенка.

— Твой отец забрал тебя оттуда и отдал людям, которым доверял. Он знал, что она его убьет, потому что не хотел иметь ничего общего с той жизнью, в которую она ввязалась. Не хотел, чтобы ты оказался в центре этого. И он оказался прав, потому что она его убила.

— Откуда ты это знаешь?

Он делает паузу, внимательно оглядывая меня, как бы анализируя все мельчайшие нюансы в моем выражении лица.

— Дело в том, что кто-то всегда готов поделиться информацией, если получит что-то взамен. Просто надо спросить нужных людей.

Глядя в лобовое стекло, я наблюдаю, как люди катаются на велосипедах, бегают и ходят по дорожке, занимаясь своими делами так естественно, в то время как моя собственная жизнь, и все, что я о ней знаю, разрушается прямо на глазах.

— А как же… — я не могу заставить себя назвать его своим отцом. Мои губы отказываются произносить эти слова, потому что Лиам был отцом, которого я всегда знала и любила. — А как же Антонио? У тебя есть его фотографии?

Он качает головой.

— Похоже, фотографий твоего отца не существует.

Какая-то часть меня вздрагивает от этого, потому что было бы здорово, если бы вместе с именем появилось и лицо. Даже на самой зернистой или потертой фотографии.

— И что ты думаешь? Что она захочет иметь со мной что-то общее? — я не представляю, как мне удается контролировать свой голос. — Почему? Она меня даже не знает.

— Неважно, знает она тебя или нет. Ты — ее кровь. — Он изучает мои черты лица, его выражение ничего не выдает. — У нее нет детей, кроме тебя. Она знает, что ты жива, благодаря тому видео. Ты умна, профессор. И должна понимать, что я не делаю ничего, если не уверен на сто процентов.

Каждый мускул в моем теле напрягается.

— Что ты имеешь в виду?

Его указательный палец тихо постукивает по рулевому колесу, но его глаза не отрываются от моих.

— Кое-кто получил твою ДНК со стаканчика кофе, который ты пила. — Ухмылка касается его губ. — Прямо из мусорной корзины в твоем офисе. Сравнил с ДНК Сантилья. Некоторое время назад она была доставлена в полицию, и ей пришлось сдать образец, но она была освобождена без предъявления обвинений.

От жуткого осознания того, что у Нико есть связи в местном полицейском управлении, мой желудок завязывается в узел.

— Через несколько дней я получил ответ. — Он смотрит на меня с непостижимым выражением. — Однозначное совпадение.

Он сует руку в передний карман своих шорт и достает оттуда лист бумаги. Разворачивает его и протягивает мне.

На бланке напечатано знакомое название лаборатории в Майами. Большая часть текста для меня — тарабарщина, за исключением перечисленных имен.

Джоанна Сантилья-Хименес

Оливия Райт

Йоханна Сантилья-Хименес показывает генетические маркеры, которые должны присутствовать у биологической матери Оливии Райт.

Вероятность материнства составляет 99,89 %.

Я смотрю на бумагу, провожу пальцами по гербовой печати, удостоверяющей ее подлинность. Эмоции бушуют внутри меня, но я заставляю себя сохранять спокойный тон.

— Итак, что ты планируешь? Хочешь, чтобы она показала свое лицо. И что дальше?

Его глаза изучающе скользят по мне, а уголок рта приподнимается.

— Она должна пойти на компромисс в вопросах ведения бизнеса.

Бросая на него взгляд, я складываю бумагу и передаю ее обратно.

— И ты просто передашь меня ей? В обмен на то, что она не будет вторгаться на твою территорию? — мое рваное дыхание вырывается через губы. — Ты отдашь меня женщине, которая якобы убила моего отца, когда он не хотел такой жизни? Зная, что я не хочу иметь к этому никакого отношения?

Ужас наполняет мои вены при мысли о такой перспективе. Если она убила Антонио Хименеса за то, что тот не захотел вести преступную жизнь, то моя судьба, несомненно, похожа на его.

Мгновенно выражение лица Нико застывает, а его глаза становятся холоднее, чем я когда-либо видела. Его голос подобен колючей проволоке, острый и смертоносный.

— Что? Ты думаешь, что только потому, что мы с тобой так горячо пообщались на том торжестве, я изменю свои планы? — он разражается резким смехом, который настолько ледяной, что по моему позвоночнику пробегают мурашки. — Нет. На меня это не действует.

Я снова смотрю на него, на человека, который, клянусь, скрывает в себе более глубокую и сострадательную сторону. Как идиотка я жду, что трещины появятся в его жестком фасаде, но чем больше секунд проходит без изменений, тем глубже опускается мой желудок.

Даже если я понимаю бесполезность этого, какая-то скрытая часть меня все равно хочет попытаться спасти его израненную душу. Я узнаю ее под толстым слоем злодейского запугивания и высокомерия.

Верно говорят, что поврежденные души узнают друг друга.

Он ни разу не отрывает глаз от моих, холодный взгляд застывает на месте. В этом человеке есть много чего еще, и я чертовски решительно настроена раскрыть это. Не хочу сдаваться без боя. Я не позволю ему использовать меня как одноразовую разменную монету, которую можно отбросить, как вчерашний мусор.

У меня слишком многое поставлено на карту. Гораздо больше, чем он может себе представить. Этот факт побуждает меня к действию. Я отчаянно нуждаюсь в том, чтобы ситуация изменилась в мою пользу, хотя бы на дюйм.