Чтение онлайн

Прежде всего подтвердились показанія Бонгара. Многія лица теперь заявили, что они также припоминаютъ свои встрчи на Большой улиц съ человкомъ, который шелъ, оглядываясь, — очевидно, встревоженный тмъ, что происходило около школы; этотъ человкъ былъ Фаустенъ: они теперь убждены, что встртили именно его. Спичечница, найденная Долуаромъ, по свидтельству многихъ, принадлежала тоже ему, ее видли у него въ рукахъ. Объяснился и смыслъ того разговора, который услыхалъ Савенъ, такъ какъ Фаустенъ и Марсулье были большими пріятелями, и онъ легко могъ о томъ проговориться. Маркъ съ напряженнымъ вниманіемъ слдилъ за ходомъ слдствія, и вскор для него все стало яснымъ. Онъ принялъ на себя лично переговорить съ Марсулье, поведеніе котораго съ самаго начала внушало ему подозрніе. Онъ вспоминалъ его сконфуженный видъ въ ту минуту, когда встртился съ нимъ посл бгства виновнаго въ покушеніи. Почему онъ такъ неохотно отдалъ платокъ? Почему выказалъ такое изумленіе, услыхавъ слова Розы, что человкъ, который на нее бросился, былъ ея отецъ? Почему онъ такъ смутился, когда Тереза открыла комодъ и вынула платки? Марка особенно поразило слово «глупецъ», которое было сказано сторожу убгавшимъ человкожъ, и которое Марсулье повторилъ въ первую минуту растерянности. Теперь такое восклицаніе легко было объяснить: оно было сказано съ досады пріятелю, который имлъ неосторожность своимъ появленіемъ испортить дло. Маркъ отправился къ Марсулье.

— Извстно ли вамъ, мой другъ, что противъ Фаустена существуютъ серьезныя улики; его, вроятно, вскор арестуютъ. Не опасаетесь ли вы запутаться въ этой исторіи?

Бывшій сторожъ молча, съ опущенной головой, внимательно выслушалъ вс доказательства.

— Признайтесь, — вы узнали его? — спросилъ Маркъ, изложивъ вс свои доводы.

— Какъ я могъ его узнать, господинъ Фроманъ? У Фаустена нтъ бороды, и носитъ онъ всегда фуражку; а тотъ человкъ былъ съ большой бородой, и на голов у него была шляпа.

Это утверждала и Роза; до сихъ поръ эти подробности не были разъяснены.

— О! Представьте себ, что онъ надлъ фальшивую бороду и захватилъ чужую шляпу?! Вдь онъ обратился къ вамъ со словомъ «глупецъ;» вы наврное узнали его по голосу?

Марсулье уже поднялъ руку, готовый отречься отъ своего показанія и поклясться, что человкъ не произнесъ ни слова, но онъ не въ силахъ былъ это сдлать, встртивъ ясный, твердый взглядъ Марка. Въ сущности Марсулье былъ честный человкъ, и въ немъ проснулась совсть; онъ не ршился совершить скверный поступокъ — дать ложную клятву изъ глупаго тщеславія.

— Я прекрасно знаю, — продолжалъ Маркъ, — что вы были съ Фаустеномъ въ хорошихъ отношеніяхъ, и что онъ нердко обзывалъ васъ глупцомъ, когда вы противились быть съ нимъ заодно въ какой-нибудь неблаговидной продлк; онъ не понималъ вашихъ честныхъ побужденій и ругался, пожимая плечами…

— Да, да, это бывало, — согласился Марсулье: — онъ часто называлъ меня глупцомъ, такъ что я наконецъ обижался.

Поддаваясь уговорамъ Марка, который старался ему объяснить, что запирательство можетъ набросить тнь подозрнія на участіе его самого въ этомъ дл, Марсулье наконецъ во всемъ признался, руководствуясь какъ добрыми побужденіями, такъ отчасти и трусостью.

— Ну, да, господинъ Фроманъ, я узналъ его. Никто, кром него, не крикнулъ бы мн «глупецъ»; я узналъ его по голосу. Ошибиться я не могъ, — слишкомъ часто мн приходилось слышать отъ него это слово… Я также увренъ, что у него была привязная борода, которую онъ оторвалъ на бгу и сунулъ въ карманъ, такъ какъ люди, встртившіе его на Большой улиц, замтили, что на голов у него была шляна, но вс въ одинъ голосъ утверждаютъ, что онъ былъ безъ бороды.

Маркъ горячо пожалъ руку Марсулье, обрадованный его искренностью.

— Я былъ увренъ, что вы — честный человкъ, — сказалъ онъ ему.

— Честный человкъ… да… конечно… Видите ли, господинъ Фроманъ, я — ученикъ господина Жули, и хотя давно кончилъ школу, но не забылъ его уроковъ; когда учитель суметъ внушить ученикамъ любовь къ истин — его слова не забываются; иногда готовъ бываешь сказать неправду, но вся душа возмущается, а разумъ подсказываетъ не врить всякимъ небылицамъ, которыя распускаются злонамренными людьми. Поврьте, я самъ не свой съ тхъ поръ, какъ случилась эта исторія, но что прикажете длать, — у меня нтъ другого источника существованія, какъ мое мсто церковнаго сторожа, и я поневол долженъ былъ потакать друзьямъ моего дяди Филиса.

Марсулье замолчалъ, махнувъ рукой, а на глазахъ его показались слезы.

— Теперь я увренъ, что меня прогонятъ съ мста, и мн придется околвать съ голоду на улиц.

Маркъ успокоилъ его, общаясь найти ему другое занятіе, посл чего поспшилъ къ Терез, чтобы успокоить ее добытыми результатами; теперь невинность Франсуа будетъ несомннно доказана. Вотъ уже дв недли, какъ Тереза проводила дни и ночи у постели Розы, непоколебимая въ своей увренности, что мужъ ея не могъ сдлать такого гнуснаго поступка; тмъ не мене сердце ея болло и душа страдала отъ неизвстности, гд онъ находится, хотя вс газеты прокричали объ этомъ случа, и онъ не могъ не знать о несчастіи. Двочка понемногу поправлялась; она вставала съ постели и могла уже шевелить рукой, но Тереза продолжала мучиться, не говоря никому ни слова о своихъ тревогахъ. Почему не возвращался Франсуа? Какъ могъ онъ не интересоваться судьбою Розы? И вотъ, въ ту минуту, когда Маркъ передавалъ ей о своей бесд съ Марсулье, у Терезы вырвался радостный крикъ: въ комнату вошелъ Франсуа. Наступила потрясающая сцена; супруги сказали другъ другу лишь нсколько словъ, и все разъяснилось.

— Ты не поврила, Тереза, что я могъ это сдлать?

— Нтъ, Франсуа, клянусь теб!

— До сегодняшняго утра я ничего не зналъ; случайно мн попалъ въ руки нумеръ старой газеты, я и началъ читать ее отъ скуки, — я былъ такъ одинокъ и тосковалъ, — и вдругъ я прочелъ ужасную всть и сейчасъ же поспшилъ сюда. Какъ здоровье Розы?

— Она поправляется; она тамъ, въ сосдней комнат.

Франсуа не посмлъ обнять Терезу: она стояла передъ нимъ выпрямившись, гордая, строгая, несмотря на охватившее ее волненіе. Тогда Маркъ подошелъ къ своему внуку и взялъ его за об руки; по блдному, печальному лицу, со слдами пролитыхъ слезъ, онъ догадался о той драм, которую, вроятно, пережилъ несчастный.

— Скажи мн все, мои бдный другъ, — проговорилъ Маркъ, пожимая его руки.

Франсуа вполн чистосердечно, въ короткихъ словахъ, разсказалъ о безумномъ увлеченіи, о бгств изъ Мальбуа подъ руку съ Колеттой, которая сводила его съ ума. Они скрывались въ Бомон, на окраин города, занявъ комнату, изъ которой рдко выходили. Дв недли прожили они такимъ образомъ, среди постоянныхъ ссоръ, взаимныхъ упрековъ, причемъ Колетта, со свойственною ей горячностью, осыпала его не только оскорбленіями, но и побоями. Наконецъ она внезапно исчезла посл бурной сцены, когда чуть не перебила всю мебель о его голову; съ этого дня прошло три недли; онъ остался одинъ, въ полномъ отчаяніи, охваченный угрызеніями совсти, и никуда не выходилъ, точно заживо похороненный; онъ не смлъ вернуться въ Мальбуа, въ домъ жены, которую не переставалъ любить, несмотря на охватившую его горячку страсти.

Пока онъ говорилъ, Тереза стояла отвернувшись, ни однимъ движеніемъ не выдавъ своего волненія; когда онъ кончилъ, она сказала:

— Мн незачмъ это знать… Я знаю одно, что ты вернулся, чтобы оправдаться во взводимыхъ на тебя обвиненіяхъ.

— Этихъ обвиненій уже не существуетъ въ настоящую минуту, — осторожно замтилъ Маркъ.

— Я вернулся, чтобы повидать Розу, — отвтилъ Франсуа, — и я пришелъ бы на другой же день, еслибы узналъ во-время о случившемся.

— Хорошо, — проговорила Тереза, — я не запрещаю теб повидать дочь. Она тамъ, въ комнат; пройди къ ней.

И вотъ разыгралась сцена, за перипетіями которой Маркъ слдилъ съ возрастающимъ волненіемъ. Роза сидла съ подвязанной рукой, въ кресл, и читала книгу. Когда дверь растворилась, двочка подняла голову, и у нея вырвался крикъ, въ которомъ слышались и ужасъ, и затаенная радость.

— Папа! папа!

Она вскочила съ кресла и потомъ вдругъ остановилась, словно ею овладло чувство страха и смущенія.

— Папа! Вдь это не ты бросился на меня въ тотъ вечеръ? У того человка была другая борода; онъ былъ ниже ростомъ!