Истинная для Альфы
Шрифт:
— Ничего я не предлагаю! — взвилась я, покраснев до самых кончиков ушей, — Я просто спросила…
Оборотень вдруг взглянул на меня так нагло, обведя мою фигуру похабным взглядом, от которого у меня мигом все стянуло внизу живота:
— Признайся, хочешь попробовать это в звериной форме?
— Что? Нет!
— Не ври мне. Я же чувствую запах твоего возбуждения. Меня не обманешь.
— Да не вру я! Ничего я такого не хочу! — ещё больше краснею, чувствуя как тяжело мне становится находиться под его испытывающим взглядом.
— Ну, понятно, просто кто-то хочет, но боится и стесняется признаться в своих истинных желаниях, да?
Я тяжело вздохнула, чувствуя как бешено колотится сердце внутри, вынужденно признавая:
— Ну… может быть… ну да…
— Вета, хотеть своего жениха и будущего мужа не стыдно, — говорит Мартин.
— Мне не стыдно…
— Стыдно… Ты стесняешься, зажимаешься и не говоришь правду. И если в сексе мы хоть немного с эти разобрались, то в обычный жизни надо учиться говорить о своих желаниях.
— Ты сам почти никогда ни с чем не делишься. И осенью мы из-за этого чуть не расстались…
— Отнюдь, — проигнорировал Мартин мои слова про расставание. Он вообще не любил даже вспоминать тот период, а уж тем более мое предложение закончить отношения, — Я всегда говорю тебе, что хочу тебя.
— Десять раз на дню? — усмехнулась, вспоминая жаркие подробности.
— Ну, говорю же!
Я не удержалась от смешка. С игривым Мартином не заскучаешь. А именно таким он стал в наших отношениях по больше части. Даже Милана как-то сказала, что он чаще стал улыбаться и меньше молчать в круг семьи. Прогресс.
Невольно губы расплылись в улыбке.
— Я люблю тебя, — мне всегда нравилось говорить ему об этом и следить за его реакцией. Вот и сейчас уголки его губ поднялись вверх, а взгляд голубых глаз потеплел, прежде чем он взял мою руку в свою, целуя каждый пальчик.
— И я тебя, волчонок.