Чтение онлайн

— И тем самым не отомстить Бефроре за смерть собственного отца?! — воскликнула принцесса. — Мой отец погиб на глазах Георга из-за вашего отца! Между нашими королевствами война столько лет длится из-за вашего предка, который напал на Мирих. Мой город Ирим был когда-то в огне из-за ваших предков. И вы хотите, чтобы я предала свой род, так и не отомстив?!

Король Эмирей пожал плечами.

— Это вам решать, — он направился к дверям и возле них обернулся, — но едва ли покойный король Мириха или ваш брат были бы рады нынешнему положению дел. Они не обрадовались бы, узнав, что Ареон, предатель Мириха, захватил власть в вашем дворце и что вы этому никак не помешали из-за вашей гордости. Прошлое потому и есть прошлое, что его уже не вернуть и никак не изменить. Мы не обязаны страдать из-за ошибок наших предков. Мы можем стать лучше и остановить войну, в которой погибают тысячи людей.

Элиза растерялась. Она стояла перед роковым выбором, который мог многое предопределить и изменить не только ее судьбу, но и жизнь всего народа Мириха. Нужно было решиться на то, на что в ином случае она бы никогда не пошла. На то, что кажется безрассудным и страшным.

Эмирей распахнул дверь и уже выходил, когда вдруг за его спиной раздался голос принцессы:

— Постойте!

Он от неожиданности замер на мгновение, затем повернулся к принцессе.

— Я согласна, — в полном отчаянии сдалась Элиза.

Анна расслышала странный грохот. Но он был не во сне, а наяву. Скрип двери…тяжелые шаги. Анна открыла глаза и увидела возле двери своей комнаты знакомый силуэт, широкоплечий с мощной грудью.

Она сразу же узнала Альберта в темноте по его неспешной, будто дразнящей походке. Дикий страх охватил в плен все ее существо.

Он здесь, в замке графа Эмирсона! Но как? Как он пробрался сюда? И что намерен сделать

За окном замка царила глубокая ночь. В черном небе сияла половинка луны, слабенькая, дрожащая, полупрозрачная. Сэм сидел в кресле в кабинете графа Эмирсона. В комнате было сумрачно, а единственным освещением служила свеча, одиноко стоящая на столе, заваленном старыми книгами. И слабый свет ее бросал теплые отблески по сторонам.

— Граф, — сказал тихо Сэм, — мы с вами пару раз касались этой темы, но так ни к чему и не пришли.

Граф Эмирсон тяжело вздохнул. Он знал, о чем хотел поговорить его верный друг, и это причиняло ему боль. Он не хотел об этом говорить, но долго прятаться от неприятного разговора было невозможно. Граф понимал: однажды Сэм вновь вернется к этому. И вот оно случилось.

— Нельзя ее больше здесь держать, — объяснил Сэм. — Если она не истинная, то ее нужно отпустить. Она должна жить своей жизнью.

— Но, — граф Эмирсон замялся, — я еще не уверен, есть у нее метка или нет.

Он поднял смущенные глаза на Сэма, и тот, словно разгадав истинную причину, по которой граф не желал отпускать Анну, покачал головой.

— Я должен спросить, — строгим, не терпящим лжи тоном сказал Сэм и, пару мгновений выждав, продолжил, — вы испытываете к ней какие-то чувства?

Граф Эмирсон вздрогнул. Казалось, на него обрушилась с неба волна, силу которой он не мог измерить. Он сглотнул. Опустил глаза, чтобы Сэм, всегда видящий его насквозь, не прочел в них ураган, перед которым граф содрогнулся. Но было поздно. Для Сэма молчание стало более чем достаточным ответом.

— Мы именно этого и желали избежать с вами, — Сэм устало закрыл глаза. — Нельзя позволять чувствам затмевать рассудок. Не забывайте своей цели, ведь проклятье может снять только она…только перерожденная душа Элизы способна снять со всех нас эту ношу.

Граф встал с кресла. Лицо его вдруг посерьёзнело. Иногда правильный выбор приносит боль. И он ощущал, как предлагаемое Сэмом необходимое решение вызывает в его теле ощущение холода. Оно болезненно распространяется и, кажется, проникает в сердце, в живот, в руки и ноги. Но, пожалуй, было уже поздно выбираться из этого бушующего водоворота, куда он был втянут с того дня, как увидел Анну. Вынырнуть или всплыть уже невозможно. Спасения нет. И хотя граф не признавался даже самому себе, он испытывал к Анне настоящие теплые чувства, которые раньше, еще до проклятья, согревали его одинокое сердце. Сейчас одна лишь мысль остаться вновь одному затмевала собой голос рассудка.

— Наверное, ты прав, — ему тяжело дались эти слова, но он пересилил себя. — Если бы она была истинной, то метко давно бы обнаружилась. Но этого не произошло. А значит, я ошибся.

— Ради самой же Анны вы должны отпустить ее, — Сэм одарил графа ласковым взглядом, каким обычном смотрят отцы на своих сыновей. — У нее есть жизнь за пределами замка, и она должна ее прожить. Чем дольше она здесь задерживается, тем сильнее отдаляется от своей жизни. Тем более из-за нее о вашем существовании узнал еще и ее ухажёр. Пришло время, граф.

Эмирсон понимающе кивнул.

— Я завтра ей об этом сообщу, — сказал он, — завтра она покинет замок, и все вернется на круги своя.

— Не думаю, что все будет по-прежнему, — грустно возразил Сэм. — Анна оставила в вашем сердце глубокий след, который едва ли так быстро исчезнет. Но это нужно сделать. Ради Анны и ради нас всех.

— И ради Элизы, — граф Эмирсон спрятал блестящие желтые глаза под веками, — я не должен тратить время на других. Я должен ее отыскать.

Ну вот, опять! Вроде бы граф знал, что поступает правильно, что мыслит так, как надо. Но тогда почему его сердце так болит? Почему в него словно вонзаются тысячи мелких иголок с раскаленными наконечниками? Почему душа так терзается от тоски?

— Сэм, я хотел…- граф остановился.

За дверью послышался странный шорох. Он переглянулся с Сэмом и прочел в его взгляде нечто подозрительное. Что-то не так. Граф Эмирсон осторожно и почти бесшумно подошел к двери. Он коснулся ручки, желая ее потянуть на себя. Но вдруг дверь сама собой открылась…

— Альберт? — глаза Анны расширилась от ужаса.

Он приближался к ней, становясь все ближе. Но как он пробрался в замок? Имение графа невидимо для обычных смертных. Но что тогда здесь делает Альберт?

Альберт стянул с Анны одеяло и, грубо схватив за локоть, заставил встать на ноги.

— Ну здравствуй! — проговорил он и ухмыльнулся.

Если несколько мгновений Анна тешила себя мыслью, что все происходящее может быть страшным кошмаром, то все изменилось, когда ее коснулась мощная рука Альберта. Она ощутила его прикосновение, а значит, все происходит наяву.

— Что вам надо? — Анна хотела вырвать свою руку из его лап. — Отпустите же!

Но его пальцы не разжимались.

— Ты пойдешь со мной, — сказал он непререкаемым тоном.