Чтение онлайн

– А что случилось с матерью?

– Она некоторое время жила со мной, но мы не совсем ладили. И она решила жить ближе к людям. Ваша лачуга стояла недалеко от Острого обрыва. Я ей тысячу раз говорила – дела с роглами до добра не доведут. Они ведь боятся магии, как огня, но при этом при свете луны бегали к ней за приворотами и зельями.

– Моя мать тоже была ведьмой? – переспросил Равн, от волнения у него перехватило горло и вместо громкого возгласа послышалось тихое сипение.

– Да, мой мальчик. Она поклонялась темным богам. Молилась Чакате, но вся её магия всегда была направлена на помощь. Только роглам этого не объяснить. Тебе было двенадцать, когда случился засушливый год. Урожай погиб от пожаров, реки обмелели. Единственное что осталось из еды была рыба. В тот год король раумсдальцев Болдр Великий обвинил в засухе колдунов. Каждого кого подозревали в поклонении темным, сжигали. Я ушла в горы, звала Ларгию с собой, но она была уверена, что жители Скейна не тронут её, ведь она так много для них сделала. Дым от вашего дома я увидела сразу, Э'нгыр подтвердил. Они закрыли вас в доме, подперли дверь чурками и подожгли. Когда я пришла вы были мертвы.

– Я? Я был мёртв?

Торбъёрг смахнула узловатым пальцем слезу и кивнула.

– Но как? Как я жив остался? Не понимаю.

– Вы не сгорели, а задохнулись дымом. Я вытянула из тебя всю грязь. Ты начал дышать. Но на твою мать сил у меня не хватило.

– Значит, ты спасла меня? – глаза жгло, словно от едкого дыма. Обрывки воспоминаний промелькнули перед глазами, будто рассказ ведьмы снял пелену. Его златоволосая мать, голубые глаза, нежные объятия и милая улыбка. Он вспомнил тот день, она обнимала его и шептала, что всё будет хорошо.

– Ты вспомнил, – догадалась Торбъёрг.

– Да… Моя мать, она не из северян?

– Нет.

– А кто тогда?

– Я подозреваю, что эльфийка. Но она никогда об этом не говорила.

– Не могу поверить. Эльфийка, которая поклоняется Чакате?

– Мир Волорокам – свободный мир. Здесь каждый может заниматься тем, чем хочет.

– Кроме колдовства.

– Кроме колдовства,– согласилась Торбъёрг.

Равн пытался принять сказанное, но что-то не складывалось, бередило душу, он не мог выхватить эту мысль из потока. Она ускользала, рассеивалась, не давалась.

– Это всё?

Старуха молчала, её взгляд замер на пламени свечи. Неожиданно она затянула песню:

Веют ветры буйные да заунывные

И несут всем весть в сторону родимую,

Что жила за морями солёными

Да на острове дочь любимая.

С темным магом в ночь дочь сама ушла,

Позабыла нас – отца с с матерью.

За любовь свою сожжена была,

Муж же, тёмный маг, потонул в волнах.

Не проси ты, ветер, рассказать о них.

Та любовь была вся запретная.

И остался лишь сын малой их жив.

Ох, трудна ему жизнь уготована.

Равн вспомнил как Торбъёрг часто пела её в детстве и только сейчас понял про кого она. Почти осязаемая горечь истории повисла в воздухе вместе с дымом. Они молчали в память о его матери.

– Если моя мать эльфийка, может ли это значить, что начало истории я могу узнать в Оголасе? – нарушил тишину охотник.

– Ты верно мыслишь, все ответы я бы искала там. Если ты найдёшь старого друида, то он поведает тебе обо всём.

– Благодарю тебя Торбъёрг. За то, что спасла меня не раз, за то, что воспитала. Хотя я и уехал тогда не попрощавшись, но всегда жалел об этом и хотел вернуться.

– Заканчивай эти речи. Знаю я, что ты благодарен. Зачем лишний раз воздух сотрясать, – проворчала старуха.

Равн встал, снова упёршись головой в потолок, немного потоптался и всё же продолжил.

– Мне дело одно закончить надо. Я девушку знатную из плена Тормуда спас, обещал ей, что домой в Киртеру верну.

– Хорошая эта дева. Камни сказали, что судьбы ваши переплетены.

– Значит, я правильно сделал, что спас?

– С ней тебе будет легче правду узнать, но и тяжело сердцу твоему будет. Как поступить решать лишь тебе. А волка своего держи рядом.

– Оборотня?

Торбъёрг кивнула.

– Друг он хороший, береги его.

– Спасибо! – Равн поклонился и хотел уже выйти в дверь, как она внезапно открылась. На пороге стояли испуганные Рада со Стефаном.

– Что вы здесь делаете? – от удивления Равн выпрямился, совсем забыв про низкие потолки и больно ударился затылком.

– Сам не знаю, что случилось. Жители слофно фзбесились. Нас чуть не

повешали, хорошо мы с Радой вовремя сбежали и задними дфорами вышли из дерефни.

– Не ты один знаешь тайные тропы, – прищурилась Торбъёрг, разглядывая гостей. – Мелкие паршивцы следили за тобой, а когда увидели, что ты зашёл ко мне, донесли всей деревне.

– Вчера они мне в ноги кланялись, благодарили, за то, что монстра убил, а сегодня хотят повешать? Что-то не верится,– не согласился Равн.

Старуха от расстройства крякнула и отвернулась.

– Не будь, как твоя мать. Идите к Острому берегу, там у воды пещера, в ней лодка хранится.

– А как же ты?

– Я справлюсь. Они боятся меня.

– Лишь бы не подожгли.

– В горы уйду.

– Поверить не могу, что они готовы нас убить из-за того, что Равн к вам пришёл, – вмешалась Рада.

– Они вас не за это повешать готовы, а за то, что Равн скрыл истинное лицо. Роглы считают, что осквернили себя, преломив хлеб за одним столом с выродком.

– Но как они узнали про меня? То что я пошёл к Торбъёрг ни о чём не говорит.

Рада теребила рукав платья и тоненько пропищала.

– Когда Адела обозвала меня твоей подстилкой, я не выдержала и сказала: "Скорей бы Равн пришёл от ведьмы, чтобы уплыть из этого клоповника"... После этого она с минуту молчала, а потом разоралась и выбежала из дома с воплями, что её изнасиловали, – с каждым словом голос девушки звучал тише, она виновато посмотрела на охотника.

– Ей-богу, фсё так и было, – поддакнул Стефан.

Равн молча перевёл взгляд с одного на другого и как следует выматерился.

– Да, не даром говорят – у дурака язык страшней кинжала.

Щёки Рады вспыхнули.

– Я же не знала ничего, ты ведь не рассказывал, – простонала она.

– Вот про это я тебе и говорила. – старуха встала и подошла к девушке. – Мир знает не тебя, а лишь того кем ты назвался.

Она потянула за цепочку на груди и вытащила амулет.

– Опасную вещицу носишь ты на груди. Кинар – мудрость веков, так его называли раньше, самая ценная находка. Береги его! – и повернувшись к Равну продолжила. – Бегите к берегу, скорее. Уплывайте отсюда.