Чтение онлайн

– Сударыня, может покушаете немного? Итак три дня пластом лежите. Не хорошо это. Вам силы нужны.

– Нет, Милица, я не хочу.

Рада устало прикрыла глаза и вновь уснула.

Прошла неделя как герцогиня пришла в себя. Она так же лежала, всё чаще с закрытыми глазами, отказывалась есть. Лишь изредка под напором верной служанки открывала рот и выпивала ложечку куриного бульона. Милица чувствовала, что в Раде что-то изменилось, будто треснул тонкий гибкий ствол молодой берёзки под сильным шквалистым ветром.

Миле было безумно жаль эту молодую девушку, на которую в один момент навалилось столько несчастий. Ей было десять лет, когда её наняли в няньки трёхлетней княгине Раде. И с того момента Мила не отходила от неё ни на шаг, лишь на время сна и торжеств. Она была для неё не только госпожой, но и младшей сестрой и верной подругой. Сколько проказ натворили они вместе под предводительством Рады ещё когда жили в доме князя Милославского, но любящий отец прощал любимой дочери любые дурачества и проделки. Мила всем сердцем любила эту добрую, временами капризную барышню. Именно поэтому Милица вновь и вновь носила тарелки с едой, снова уговаривала Раду съесть хоть кусочек, наполняла комнату своей болтовней, стараясь разговорить герцогиню. Вот и сейчас она торопливо семенила с подносом в комнату, и чуть не выронила его, когда открыв дверь, увидела силуэт Рады в проёме окна.

"Нет!" – тяжелый вздох вырвался из груди Милы, но она замерла, боясь напугать госпожу.

Тонкая льняная рубашка девушки трепетала на ветру, а длинные волосы развевались. На бледном лице проступила полуулыбка, в напряжёном взгляде, устремленном на лучи закатного солнца, читалась покорность.

Мила бесшумно подошла к стоящему у кровати столику, поставила поднос, и так же тихо подкралась к окну, где стояла Рада.

– Куда ж ты моя голубушка собралась? Никак выпорхнуть решила.

Герцогиня от неожиданности вздрогнула, Милица тут же схватила её за руку, но Рада рванула вперёд.

– Отпусти!

– Нет! Не пущу! Слезай с окна.

– Мила, уходи. Ты не понимаешь!

– Знаю. Но сигануть вам вниз не дам. Зачем богов гневить?

– Плевать мне на них.

Рада снова одёрнула руку, пытаясь высвободиться, но Милица держала крепко. От беспомощности слёзы брызнули из глаз герцогини.

– Мила, мне так лучше будет. Пусти. Я устала.

– Никто не знает как вам лучше будет. Неведомо нам будущее. Слезай скорее с окна, моя хорошая. Это не выход. Попасть в Запределье ты всегда успеешь.

Мила потянула госпожу на себя, и та, наконец, сдалась. Ступила на придвинутый к окну стул, и медленно опустилась на пол.

– У меня никого не осталось. Герцог в пылу злобы рассказал, как убил мою мать и отца. Понимаешь Мила?

Она подняла на неё глаза полные боли и отчаяния.

– Мой муж специально устроил весь переворот. Он сверг власть дяди и избавился от рода Милославских. Нет больше никого. Я одна. Одна! Понимаешь?

– Вы не одна, моя голубушка…

– Он и Равна убил, – продолжала лихорадочно шептать герцогиня. – Я ведь думала, что он в плену или где-то в темнице, но герцог рассказывал как убил дорогого моему сердцу человека. Он убил Равна в Разломе, сломал ему все кости. Человек не способен выжить после такого. Надежды нет. Нет! Он умер. Это я убила его. Да, я чувствую себя виноватой в этом. Он погиб из-за меня, а точнее моей глупой ревности. Я не смогла принять его выбор, когда он вместо меня выбрал эльфийку. И я сбежала. Как бы мне хотелось повернуть время обратно.

Слезы продолжали сбегать по её щекам, скопившиеся за это время чувства прорвались наружу мощным потоком.

– Я не знаю, кто такой Равн, но точно знаю, что во дворе стоит клетка с вашим другом. Ему тоже тяжело, но он терпит и ждёт момента, чтобы сбежать.

Рада молча уставилась на подругу, взгляд блуждал по её лицу, пытаясь отыскать малейшей проявления фальша, но Мила была честна.

– Побег? – шепнула Рада. – Но как? И куда? Сейчас везде стоят люди герцога.

– Помолитесь Оломаи и она поможет. Я уверена.

– К черту всех богов. Им давно нет дела до нас и нашей жизни, иначе они никогда бы не позволили победить тёмным магам.

– Не боги в том виноваты, а люди жаждущие власти. Если народ узнает, что вы против герцога, они пойдут за вами.

Рада даже затаила дыхание, она уже совсем отчаялась и не верила, что может что-то измениться, но сейчас сказанные слова разожгли в душе искорку надежды.

– Надо всё хорошо продумать.

Мила наклонилась к лицу госпожи и еле слышно прошептала на ухо.

– Я слышала, что в Пылаше собираются недовольные люди, вийонцы и киртеряне хотят дать отпор. Вы могли бы возглавить их.

*** ***

День за днём пролетали незаметно. Тело Равна крепло и возвращалась к прежнему состоянию. Ежедневные тренировки вернули ловкость и концентрацию, но призрачные крылья отказывались его слушаться.

"Сила крыльев напрямую зависит от твоей внутренней силы,"– объяснял Э'нгыр, но от этого Равну легче не становилось. Он итак чувствовал себя отлично, энергии хватило бы на троих, а крылья продолжали просто висеть за спиной, приподнимая его лишь на пару метров над землёй.

Равн всё ещё надеялся, что успеет до конца лета научиться летать, чтобы взлететь на гору Хара и попасть в священное место остатков магической академии. Но минул июнь, к концу подбирался второй месяц лета, а внутренняя сила так и не желала просыпаться. И если он хотел успеть попасть на корабль до Срединного материка к осени, то выдвигаться в путь нужно было в ближайшую неделю. Ещё неизвестно было сколько мог занять подъём.

Гора Хара возвышалась над островом, уходя вершиной к облакам, поэтому никто не знал, что происходило так высоко. Даже в самую ясную погоду над горой всегда нависали темные тучи. Склоны же были со всех сторон покрыты снегом. И если самое главное в поднятии на вершину, это была безопасность, то на втором месте по значимости, стояла задача запастись теплой одеждой, которой в старой лачуге совсем не оказалось, зато было полно старых шкур. А проблема с едой решалась одним способом – охотой.

Лук и стрелы Равн научился делать ещё в детстве, а меткость отточил, когда служил в гильдии. С нескольких ловких выстрелов завалил кабана и навялил мяса. На этом подготовка к восхождению закончилась, в остальном ему оставалось лишь надеяться на свои силы.

На следующий день, закинув за спину мешок со снедью и вещами, Равн кинул последний взгляд на полуразвалившийся домишко, который на несколько месяцев стал ему родным домом и отправился в путь по узкой почти заросшей тропинке.

Вначале подниматься было несложно, склон плавно поднимался вверх и это почти не чувствовалось. За день Равн подошел к подножью горы и заночевал перед подъёмом. А на следующий день снова двинулся в путь, только теперь ему приходилось карабкаться вверх по выступам, обдирая пальцы в кровь. Ему приходилось лезть без снаряжения и веревки, лишь с топориком в руках, который он загонял в щель, как распорку и держался за рукоять, подтягиваясь на следующий выступ. К вечеру с трудом дотянувшись до очередного выступа, перевалился через край на маленькую площадку, которая едва вмещала его тело.