Чтение онлайн

393. Что веру и милосердие нельзя разделять, чтобы иметь духовную жизнь и спастись, - это незыблемая истина. Это нечто такое, что доступно восприятию разума любого человека, даже если он не отшлифован пудами и тоннами15 образованности. Найдется ли кто-нибудь, кого бы некое внутреннее постижение не привело к тому, чтобы видеть и воспринимать умом это понятие, если он услышит, как кто-то говорит, что человек, живущий доброй жизнью и придерживающийся правильных убеждений, спасен? И найдется ли кто-нибудь, чей разум не отбрасывает, как соринку, попавшую в глаз, утверждение, что человек спасается, также и если он держался правильных убеждений, но не жил при этом доброй жизнью? Ведь тогда его внутреннее постижение наведет его на мысль: как же можно иметь правильные убеждения, не ведя доброго образа жизни? И чем тогда будут убеждения, если не живописным изображением веры, вместо ее живого облика. Подобно тому, если кому-либо скажут, что живущий доброй жизнью спасается, даже если не верит, то разве разум его не увидит, не воспримет и не осознает, когда он поразмыслит хорошенько и разберет это своим умом, что это утверждение бессвязно, поскольку добрый образ жизни исходит от Бога? Ибо все добро, если это по сущности добро, исходит от Бога. Так что добрый образ жизни без веры - все равно, что глина в руках гончара, которую можно превратить лишь в природный сосуд, но не в тот, что пригоден для духовного царства.

Кроме того, кто же не видит, что в следующих двух утверждениях есть противоречие: первое, что тот спасается, кто верит, но не ведет доброй жизни, и второе, что тот спасается, кто ведет добрую жизнь, но не верит? Так вот, раз в настоящее время это известно, однако неизвестно, что значит вести добрую жизнь, то есть, известно, что такое добрый образ жизни на природном уровне, но неизвестно, что это такое на духовном уровне, то поскольку дело касается милосердия, необходимо это обсудить. Так и сделаем, разделив при этом вопрос на несколько утверждений.

XXIII Есть три общих вида любви: небесная любовь, мирская любовь и любовь к себе.

394. Эти три любви составляют самую суть, поскольку они наиболее общие и служат основанием всем другим, и поскольку милосердие имеет нечто общее с каждой из них. Небесная любовь означает любовь к Господу, а также любовь к ближнему, а поскольку каждая из них имеет целью определенное служение, то такую любовь можно назвать любовью к служению. Мирская любовь - это не только любовь к богатству и собственности, но и любовь ко всему, что дает мир для удовольствий телесных чувств; например, красота, которая чарует глаза, гармония, которая чарует уши, аромат, который чарует нос, лакомства, пленяющие язык, ласковые прикосновения, завораживающие кожу, не говоря уже об изысканной одежде, уютных домах, пирушках, и всех удовольствиях, приносимых этими и многими другими вещами. Любовь к себе это не только любовь к почету, славе, известности и высокому положению, но и любовь к заслуживанию или добыванию должностей, и таким образом, превосходства над другими. Милосердие имеет нечто общее с каждым из этих трех видов любви по той причине, что милосердие, рассмотренное по существу, есть любовь быть полезным. Милосердие хочет делать добро ближнему (а добро и есть польза); и каждый из перечисленных видов любви имеет пользу своей целью: небесная любовь - духовную пользу, любовь к миру - природную пользу, которую можно назвать гражданской, а любовь к себе телесную пользу, которую можно также назвать семейной, для себя и своих.

395. В следующем разделе (403-405) я докажу, что каждый от создания, и потому от рождения наделен этими тремя видами любви; и когда они приведены в надлежащий порядок, они совершенствуют человека, когда же нет - портят его. Сейчас же, наверное, достаточно заметить, что эти три вида любви приведены в надлежащий порядок тогда, когда небесная любовь образует голову, мирская любовь - грудь и живот, а любовь к себе - ноги и подошвы ног. Человеческий дух делится на три уровня, как я уже не раз говорил; на высшем уровне человек смотрит на Бога, на втором, или среднем уровне - на мир, а на третьем, или нижнем уровне - на себя. И поскольку дух таков, его можно возвысить, или он может подняться, смотря на Бога и небеса; его можно распространять, или он может простираться, во все стороны, смотря на мир и природу в нем; и он может пасть, или опуститься, смотря на землю и на ад. В этом отношении зрение тела копирует зрение духа, ведь оно тоже может быть обращено вверх, по сторонам и вниз.

Человеческий дух подобен дому из трех этажей, сообщающихся лестницами. На верхнем этаже живут ангелы с небес, на среднем этаже - люди в мире, а на нижнем этаже - злые гении. Если у человека эти три вида любви приведены в надлежащий порядок, то он может, по желанию, подниматься и спускаться. Когда он взбирается на верхний этаж, то он с ангелами, как один из них; когда он спускается оттуда на средний этаж, он находится среди людей, как человек-ангел; если же он спускается еще ниже, то среди злых гениев16 он становится подобен человеку в мире, наставляя, укоряя и смиряя их.

Когда эти три вида любви у человека приведены в надлежащий порядок, они располагаются по отношению друг к другу так, что высшая любовь, то есть небесная, находится внутри второй, мирской любви, а посредством нее внутри третьей, или низшей, то есть любви к себе. Та любовь, что находится внутри, полностью управляет той, что снаружи. Так что если любовь небесная - внутри мирской любви, и посредством нее - внутри любви к себе, то человек ведом Богом небес в тех видах служения, которые он исполняет на каждом из этих уровней. Эти три любви действуют, как воля, разум и деятельность. Воля действует по разуму, и в нем отыскивает себе средства, позволяющие ей осуществлять деятельность. Однако на эту тему будет сказано больше в следующем разделе, где будет показано, что эти три вида любви, если они в должном порядке, совершенствуют человека, а если нет - портят его и переворачивают с ног на голову.

396. Тем не менее, чтобы пролить свет разума на сказанное далее в этой главе и в следующих главах о свободе воли, преобразовании и возрождении, и т. д., и сделать все это более ясным, необходимы кое-какие предварительные замечания в отношении воли и разума, блага и истины, любви вообще, любви мирской и любви к себе в частности, внешнего и внутреннего человека, и чисто природного и чувственного человека. Такое откровение необходимо для того, чтобы у человека рассудительного не возникло склонности воспринимать более отдаленные выводы скрытыми, словно за дымкой, как если бы их окутал туман, наполнивший улицы города так, что не знаешь уже, как пройти домой. Ибо какая же польза от богословия без разумения? Если при чтении Слова не просвещается разум, то в этом не больше пользы, чем в том, чтобы взять в руки светильник, лампы которого не горят, как у тех пяти глупых дев, у которых не было масла, не так ли? Итак, я рассмотрю все темы по очереди.

397.17

(i) Воля и разум.

1. Человек обладает двумя способностями, составляющими его жизнь, одна из которых называется волей, а другая - разумом. Они различны, но созданы быть одним целым, и когда они - одно целое, они называются умом. Таким образом, из них состоит ум человека, в котором вся его жизнь в своих началах, и это тот источник, благодаря которому она присутствует в теле.

2. Как все во вселенной имеет отношение к благу и истине, если находится в должном порядке, точно так же и в человеке все имеет отношение к его воле и разуму, поскольку благо в человеке связано с волей, а истина - с разумом. Ибо эти две способности, две половинки его жизни, служат приемниками и субъектами для воздействия блага и истины. Воля - это приемник всего, что относится к благу, и субъект для его воздействия; а разум - это приемник всего, что относится к истине, и субъект для ее воздействия. В человеке нет ничего другого для различных видов блага и истины; а раз нет в человеке ничего другого для них, то нет в нем ничего другого и для любви и веры, ведь любовь принадлежит благу, а благо любви, вера же принадлежит истине, а истина - вере.

3. Воля и разум составляют также и душу человека. Ибо именно в ней обитают его мудрость и ум, а также его любовь и милосердие, и вообще, это место, где располагается его жизнь. Тело - это лишь послушный слуга.

4. Нет ничего важнее, чем знать, каким образом воля и разум составляют один дух. А именно, что тем же способом, как и благо с истиной образуют единое целое, ибо между волей и разумом существует тесная связь, такая же, как между благом и истиной. Сведения, которые будут сейчас приведены о благе и истине, помогут выяснить, какого рода эта связь; а именно, что как благо есть самое существо вещи, а истина есть осуществление в виде результата, точно так же и в человеке воля его есть самое существо его жизни, а разум - осуществление его жизни в виде результата. Ибо добро, принадлежащее воле, облекается формой в разуме и становится видимым.

398.

(ii) Благо и истина.

1. Все во вселенной, устроенное в соответствии с Божьим порядком, имеет отношение к благу и истине. Нет ничего такого ни в небесах, ни в мире, что бы не имело отношения к этим двум вещам. Причина в том, что как благо, так и истина, являются всему источниками, исходя от Бога.

2. Из этого становится ясно, что необходимо знать, что же такое благо и истина, как они друг к другу относятся, и как они между собой связаны; и в первую очередь это необходимо знать тому, кто принадлежит к церкви. Ибо, как все имеет отношение к благу и истине в небесах, точно так же и в церкви, потому что истина и благо небес являются также истиной и благом церкви.

3. Божественный порядок требует, чтобы благо и истина были соединены, а не разделены, и потому представляли собой одно целое, а не две вещи. Ибо соединенными они исходят от Бога, и в небесах они соединены, значит и в церкви они должны быть соединены. Соединение блага и истины на небесах называется небесным супружеством, поскольку все, что там есть, находится в таком супружестве. Вот почему в Слове небеса сравниваются с супружеством, а Господь называется женихом и мужем, небеса же - невестой и женой; подобным же образом описывается и церковь. Небеса и церковь называются так по той причине, что те, кто в них, приемлют Божественное благо в истинах.