Чтение онлайн

– Давай, рассказывай.

– Я не уверена… Василиса… Что-то с ней не так.

– Это я и так вижу, – я улыбнулся кухарке, – Что тебя настораживает?

– Понимаешь, она сегодня мылась в моей бадейке. Я слышала, как она плескалась за закрытой дверью. А когда вышла из комнаты – была всё такой же чумазой, – Жанна всплеснула руками. – А после того, как я спросила, не нужно ли ей помочь в помывке, она так странно на меня посмотрела…

– Так может она и не мылась? Может, она кораблики пускала, или ещё чего?

– Мне кажется, всё гораздо страшнее! – Жанна округлила глаза и прошептала замогильным голосом: – Она просто не умеет! Сколько лет по свалкам скиталась – разучилась, бедняжка…

– Не переживай, – я погладил кухарку по спине. – Уверен, всё будет хорошо. И уже очень скоро.

Жанна покивала головой и пошла в кладовку, а я прихватил пару яблок с блюда и отправился за женой в комнату.

– Готова к прогулке на конюшню?

– Подожди, принаряжусь, – Василиса надела новый кокошник на свою растрёпанную голову и вышла.

– Ты что ж так Жанну напугала? – спросил я, когда мы отошли шагов на сорок от дома.

– А что не так? – уставилась на меня Василиса.

– Она теперь думает, что ты разучилась мыться. Плюхалась, плескалась, а вышла – такая же замарашка.

– Моё упущение, прынц. Больше не повторится, – жена насупилась и, засунув руки в карманы, ускорила шаг.

– Всё-таки надеюсь, что завтра получу ответы на все вопросы, – вздохнул я и тоже прибавил скорости.

На конюшне было тепло и сумрачно. Запах сена и навоза густо стоял в воздухе.

– Слушай, – у меня возникла странная мысль. – Ты всегда такая м-м-м… неумытая… Но вот ведь какая штука – я не чувствую запаха давно не мытого тела.

Василиса улыбнулась и произнесла:

– Ты близок к прорыву, прынц. Работает голова-то.

Тем временем мы прошли мимо лошадей дружины и приблизились к стойлам Тишки и Ницше. Мой ослик с удовольствием принялся хрустеть протянутым мной яблоком. А вот Тишка отвернулся от угощения.

– У Стёпки, поди, взял бы, – с укором произнёс я.

Василиса молча забрала у меня яблоко и, откусив небольшой кусочек, принялась так упоённо чавкать, что мы втроём тут же уставились на неё. Ослик предпринял попытку тоже повторить вызывающие зависть звуки, но в результате уронил своё лакомство на пол, тут же подобрал и продолжил жевать. Тишка некоторое время глядел с укором, а потом потянулся к руке жены. Та сжалилась и протянула ему остатки яблока. К моему удивлению, он не только слизнул угощение с её ладони, но и дал себя погладить. Пока бычок жевал, Василиса прощупала его шею, посмотрела за ушами.

– Никаких следов операции, – констатировала она. – Впрочем, ничего удивительного. Слишком много времени прошло.

– Можешь попробовать разговорить его. С яблоком у тебя ловко получилось.

– Не так-то просто заставить говорить того, кто не хочет разговаривать. Особенно если он не умеет, – пробормотала Василиса.

– Йа-йа! – подал голос ослик.

– Немецкий? – обернулась к нему жена.

– Йа-йа! – подтвердил Ницше.

– А по-английски можешь?

– Йес! – произнёс ослик. Мы дружно сели.

– А по-русски? – пробормотал я.

– Да.

Мы переглянулись, совершенно обалдевшие. А ослик снова произнёс своё коронное «йа-йа», и вид у него был такой, будто он над нами потешается.

Из ступора нас вывел зычный голос Сафона:

– Его царское Величество Никанор Долготерпимый объявляет ткацкий конкурс открытым и приглашает всех участников в течение получаса!

– Ну и работка у человека, – посочувствовала нашему глашатаю Василиса.

– Нормальная, – отозвался я. – Не грязная, не пыльная. Голос поставлен. Знай, ори.

– Я и говорю, – Васька встала, опираясь об ограду загона. – Что-то не того мы проверяли на умение разговаривать. Слушай, там же ещё какой-то безымянный ослик с инвентарным номером присутствовал…

– Что-то не припомню…

– Ладно, ты хватай ковёр и беги на конкурс! А я пока повнимательнее изучу журнал.

– Я воль, майн фюрер! – прокричал я, вскакивая.

– Йа-йа! – донеслось из загона.

– Гитлер капут, – пробормотала Василиса.

В тронном зале яблоку было негде упасть. Гвалт стоял невообразимый. Боярчуки и купцы, дружинники и дворовые, все стояли вперемешку, что-то громко обсуждая.

– Что случилось? – спросил я у Якова, ближе всех стоявшего к входу.

– Система безопасности накрылась, – зевнул здоровяк.

– Ну, это я ещё вчера знал. Даже присутствовал.

– Кто-то, пользуясь этим, вломился к Отрыжкиным. Гаврила, если помнишь, в наказание за вчерашний прокол со мной всю ночь патрулировал. Марфа – у Степана. Старики ничего не слышали.

– Что-то своровали?

– Пока не ясно. В кабинетах у Варфоломея Афанасьевича и у Гаврилы всё разбросано, все ящики и сундуки выпотрошены. Так что им сегодня не до конкурса.

– Прогнило что-то в датском королевстве, – пробормотал я.

– Да хрен с ним, с датским-то, – пробасил Яков. – Со своими бы террористами разобраться.

– С кем?

Зычный голос перекрыл гул толпы:

– Несмотря на происки международных террористов, – отец на этот раз начал без объявления Сафона, – мы не сдаёмся и продолжаем политику долготерпения, меценатства и поддержания мира, которая приведёт к процветанию всех граждан нашего государства.

– Вот завернул! – восхитился Яков.

– Мы не позволим всякой нечисти портить нам жизнь! И поэтому вопреки их коварным планам продолжаем придерживаться наших исторических традиций! Конкурсанты, прошу вас!

Толпа кое-как размазалась по стенам, освобождая место в середине. Потянулись рушники, половички и прочие коврики. Закидон еле втащил и расстелил закрывшее половину зала произведение его жены – сшитый из разноцветных кусочков кожи «палас» (как он сам его назвал). Степан с улыбкой выложил носовой платок, на котором разноцветными нитками была вышита смешная рожица. Абрам прикатил на тележке узорчатые разноцветные мешки. Конечно же, с золотом.