Чтение онлайн

Сегодня конунг вызвал сына к себе, чтобы напомнить ему о важном поручении и подвести к разговору о его предстоящем дне рождения и брачной церемонии. Харальд уже живо представлял себе тот красочный спектакль, который они устроят для посрамления семейки Грейденов. Его сердце начинало биться сильнее, а будущее виделось пусть смутным, но более-менее определенным.

Харальд ополоснул руки водой из кувшина, который принес слуга. Вытер их полотенцем с вышитыми по краям драконами и пошел в замок. После теплого, залитого солнцем сада внутри здания все казалось бы мрачноватым и унылым, если бы не волшебная игра красок и света на стеклах высоких стрельчатых окон. Особенно много света от мозаичного стекла было в библиотеке, где Харальд собирался поговорить с сыном. В ожидании Ингвара он углубился в чтение тех древних фолиантов, которые отыскал среди множества книг и рукописей Сардоникс. Он успел прочитать четверть сказания о Гароде и Нее, как в библиотеку, словно молодой ветер, ворвался Ингвар. Харальд невольно залюбовался сыном: каштановые волосы рассыпались по широким плечам, на щеках играет здоровый румянец. Парень явно взволнован предстоящим разговором.

— Отец, ты звал меня, чтобы о чем-то поговорить… — Ингвар с нетерпением вглядывался в лицо конунга.

— Да, сын мой. Присядем. — он широким жестом указал на два кресла из дорогого полосатого атласа. — До меня дошли слухи, что в Дрокенсвёрде не все спокойно: среди знати случаются нежелательные настроения. Из достоверных источников мне стало известно, что некоторые семейства, пользуясь всеми благами родственного к ним отношения, тем не менее ведут разговоры, которые мало соотносятся с честью дракона и способны подорвать власть конунга.

— Вот, отец, — на лице Ингвара отразилось живое участие и неподдельный интерес. — я тоже хотел бы поговорить об этом. Не кажется ли тебе, что в нашем лане чересчур пышным цветом расцвело вольнодумство, когда всякий говорит, что хочет, отступая от законов совести и чести? Нет, я не против того, чтобы люди выражали свое мнение свободно… Но вот в чем вопрос: что есть обоснованное мнение, а что — безответственный навет или бездумное говорение потока бессмысленных фраз?

Харальд смотрел на сына и видел в нем себя, такого, каким он был сам четверть века назад. «А сын-то у меня — дельный малый,» — с удовлетворением подумал конунг.

Ингвар вскочил на ноги и оживленно заговорил, изредка жестикулируя.

— Порой послушаешь какого-нибудь лавочника, прыща на ровном месте: напыжится, нахохлится, примет постный вид и изрыгает из себя невежественное суждение о предмете, о котором он имеет самое смутное представление. Я, говорит, имею собственное мнение о «Дракониаде» Лучиана Рохоса, мол, пишет плохо и он его не любит. Хочется взять его за воротник и устроить экзамен тут же, который он наверняка не сдаст! Чтобы заявлять такое о признанном классике, надо прежде прочитать все его произведения, чтобы приобрести хоть что-нибудь отдаленное напоминающее суждение. Зато он вольнодумец, куда там до него профессору литературы или, скажем мне, дракону с университетским образованием!

Но хуже всего газетные писаки! Они примерно такие же, как упомянутый самозванный критик, но гораздо более уверенные в собственной непогрешимости и святости своего пресловутого мнения! Вот взять журналистов из «Дрокенсвёрд хроникл». Пишут такую чепуху! И ведь уверены болваны в своей правоте! Знаешь, отец, хоть человеческая глупость велика, но даже океан имеет какие-то берега. Если потворствовать глупцам, не успеем оглянуться, как все драконье сообщество постепенно отупеет.

— К сожалению, сын мой, я вижу некоторые зачатки этого среди кое-каких известных семейств, — Харальд нахмурился. — С тех пор, как драконья сила стала таинственным образом покидать многих представителей знати, они начали сомневаться во власти конунга. Это недопустимо. Поэтому нужно ускориться и добыть магический артефакт, который вернет нам волшебные свойства, а нашему статусу — незыблемость. Ингвар, как у тебя обстоят дела с малышкой из семейства Грейденов? Надеюсь, в пылу флирта ты не забыл, как нам важен ее медальон?

Ингвар вздрогнул от неожиданности, на его красивое лицо набежала легкая тень. Он и думать забыл о серебряном медальоне, с которым Элла почти не расставалась. Он так красиво обвивает ее нежную белую шею с тоненькой жилкой…

— Ее зовут Элла, отец, — нехотя произнес молодой дракон, не ожидая ничего хорошего от продолжения разговора.

— Элла, Белла — какая разница? — подмигнул сыну конунг. — Главное, что она в тебя влюблена и подарит тебе медальон после свадьбы.

— Ты хочешь нас поженить, отец?! — воодушевился Ингвар. На его лице вспыхнул румянец удовольствия от услышанного. Свадьба с Эллой! Он сам только об этом и думает последнюю неделю!

— Да, считаю, что день твоего рождения- самое подходящее время для свадебного торжества, — усмехнулся конунг.

Харальд внимательно всмотрелся в лицо сына. Ингвар светился от счастья и витал в своих грезах и почти не слышал отца. «А сын-то, кажется, влюбился… Да, это может несколько осложнить финал нашего спектакля, но не более того. Все равно эту пьесу я разыграю по своим нотам: Грейдены будут опозорены, артефакт окажется у меня, моя власть укрепится! Ну, а Ингвар… Попереживает день-другой, да и утешится в объятиях какой-нибудь красотки».

Харальд еще раз взглянул на сына и вновь увидел себя в молодости. В душе что-то заскребло и заныло. Но он сбросил с себя наваждение и захлопнул фолиант, так и не дочитав сказание о вечной любви.

Ингвар сидел на высоком берегу реки Ольдрим и задумчиво гладил своего пса. Неподалеку пощипывал ароматные травы Фергюс, время от времени фыркая и встряхивая густой гривой, чтобы отогнать надоедливых насекомых. Но молодой дракон не наслаждался царящей вокруг красотой и идиллией. На душе было тревожно и муторно после разговора с отцом. Он пытался успокоить себя тем, что он любит Эллу и женится на ней по-настоящему… А медальон… Да и черт с ним, если отцу нужна эта безделица, пусть развлекается. Пусть они с Сардониксом занимаются своими странными чародейскими делами, в которые Ингвар ни капли не верил. Зато он будет мужем самой прелестной и удивительной девушки, какую только можно себе представить!

— Ага, у которой ты обманом заберешь фамильную реликвию, — отозвался Дрок, и его тон не предвещал ничего хорошего.

— Брат, но она же сама мне ее подарит, — попытался возразить Ингвар, понимая, что звучит неубедительно. Ему казалось, что если бы он сейчас видел дракона, то его оранжевые глаза с вертикальными зрачками просто испепелили бы принца с его нелепыми оправданиями. Но голос его звучал хоть и с укором, но спокойно.

— Ну, ты хоть самого себя не обманывай, дружище. Ложь всегда остается ложью, обман-обманом. Загляни в свое сердце.

Ингвар последовал совету Дрока и, заглянув в глубину своего сердца, увидел распахнутые, светящиеся любовью и нежностью глаза любимой. Ну не сможет он обмануть ее доверие ради того, чтобы отец и чертов маг развлекались своими играми. Кстати, а что им на самом деле нужно? Укрепление власти конунга? Она весьма крепка, и вольнодумство на нашей земле еще не пустило столь крепкие корни, чтобы стоило так беспокоиться. Ингвар в беседе с отцом больше ворчал, чем на самом деле тревожился по этому поводу. Власть над всеми четырьмя ланами? Да их жизнь и благополучие и так зависят от Дрокенсвёрда, а местные короли исполняют всего лишь декоративную роль. Что-то здесь таится другое…

— Верно мыслишь, дружище, — кивнул Дрок. — Ни на минуту не поверю ни в одну из версий, кроме той, что от нас пока еще скрыта. Тебе не показалось странным, что отец послал тебя искать девушку именно в Сноварген, да еще в окрестностях Грейден-холла? Из-за медальона? А ты уверен, что он вообще имеет магическую силу?

Ингвар и сам первое время удивлялся: как будто в столице не хватает красивых девиц из высокородных семейств, что надо мчаться за будущей невестой куда-то на север. Но когда встретил Эллу, его перестали занимать мотивы отца: главное — в его жизни появилась девушка, в которой было все, чего не хватало столичным штучкам: независимость, честность, естественная прелесть. Но сейчас он задумался, что на самом деле двигало отцом, когда он послал его на Варг-озеро.