Чтение онлайн

— Роллы будешь? — после долгого молчания спросил Кирилл совершенно беззаботно, будто бы несколько минут назад мы не разговаривали на такие животрепещущие темы.

И, в общем-то, меня всё устраивало, тем более, роллы я хотела.

Кирилл встал, их принёс, убрал фильм с паузы. Я едва не разревелась над финалом, но относительно порадовала сцена после титров. Жалко, конечно, что романтики не получилось, но зато хотя бы герой живой. Достижение!..

Потом мы смотрели ещё “Железного человека”, и я запомнила только то, что даже по современным меркам там были неплохие спецэффекты, а в две тысячи восьмом, наверное, фурор был. Интересно, почему я раньше не смотрела фантастику всякую такую?

Наверное, потому что рядом не было Кирилла.

Непроизвольно вспомнилось то, что любой просмотр любого фильма с Лёшей заканчивался либо сексом, либо его умиротворённым сопением… Конечно, у нас с Кириллом ничто и никогда не может закончиться сексом, но мне с ним фильмы смотреть, кажется, лучше, чем во время самого крышесносного оргазма.

К середине фильма роллы закончились, стало немного грустно, но я была наевшаяся, поэтому всё-таки удалось отвлечься от того, что я ничего не жую.

Усыпили меня, кажется, титры.

Просыпалась я с мыслью о том, что шевелиться надо очень аккуратно, потому что после сна на коротком диване и непонятно в какой позе затекло, скорее всего, абсолютно всё, что могло затечь.

Но, распахнув глаза, я увидела потолок, который никак не мог быть потолком гостинной, а, оглядевшись, поняла, что лежу в кровати в выделенной мне спальне. Значит Кирилл опять таскал меня на руках, а я даже не почувствовала этого во сне. Замечательно сплю, бери, кто захочешь, неси, куда вздумаешь.

Часы показывали одиннадцать утра, прислушавшись и принюхавшись, я поняла, что Кирилл на кухне подпалил яйца. Сжёг, если быть совсем честной.

Я аккуратно проскользнула в ванную, умылась. приняла душ, потому что вчера так до него и не добралась, и отправилась на кухню, радуясь, что тошнота осталась в первом триместре, а сейчас у меня просто глаза закатывались.

Когда я вошла на кухню, Кирилл вываливал неудавшийся кулинарный шедевр в мусорку, тихо матерясь. Хм, а выражения были такие цветистые, что хоть записывай.

— Доброе утро, — поздоровалась я.

Оборотень повернулся ко мне, улыбнулся, кивнул, отвернулся и продолжил материться на сковороду.

Я поняла, что отношения с плитой у альфы натянутые, поэтому поспешила втиснуться между ними.

— У тебя ещё сковорода есть?

Кирилл молча оставил пострадавшую утварь на столе, а сам потянулся к шкафу и выдал мне такую же чистую сковороду.

В холодильнике нашлись ещё яйца, колбаса и даже помидоры. Глядя на меня, Кирилл аккуратно отошёл подальше, грустно вздыхая. Да, не всё в этом мире можно взять нахрапом.

Через десять минут я раскладывала по тарелкам яичницу, а Кирилл наливал чай.

— Вот как я вообще за неё забыл? — как старушка причитал он. — Талант!

Я тихо посмеивалась, но не мешала ему укорять себя вслух.

Но вскоре причитания сменились восхищениями и уверениями в том, что ничего вкуснее он никогда не ел. Пришлось напоминать, что вчера он завтракал творением Марии Александровны, и он сдался, признав, что она просто априори вне конкуренции, об этом даже упоминать не нужно.

Когда Кирилл убирал тарелки в посудомойку, у него зазвонил телефон.

— Да, мам? — ответил он. Из динамика послышался голос Марии Александровны, но я отчего-то не смогла разобрать слов, хотя слух обычно позволял это сделать. Видимо, по телефону она разговаривала тихо. — Хорошо, без проблем. Нет, у меня ничего важного завтра, привезу утром, за полдня ничего там без меня не рухнет.

Кирилл попрощался с матерью, а потом ответил на мой вопросительный взгляд:

— Там развилась слишком бурная деятельность, которая будет продолжаться сегодня до глубокой ночи, так что тебя я домой отвезу завтра утром.

— Оу, — я не знала, как реагировать на подобную новость. — У тебя, наверное планы были…

— Ага, — перебил меня он. — Были. Лечь спать в восемь вечера, проснуться на следующее утром в восемь утра. Но теперь придётся всё переигрывать и ложиться в шесть.

Я хихикнула, а Кирилл серьёзно проговорил:

— В понедельник нельзя недосыпать, иначе к пятнице можно сожрать всех подчинёных, а так, возможно, половина уцелеет.

И с этими словами он выпустил коготь на указательном пальце и почесал в затылке. Я закатила глаза и продемонстрировала ему свой “маникюр”, появившийся по первому моему зову.

— Ого, — удивился он. — У тебя же нет ипостаси…

— А это мои личные, — ответила я, выпустив ещё и клыки. С ними во рту болтать было совершенно неудобно, поэтому я вернула себе человеческий облик почти сразу.

На лице Кирилла было написано неподдельное удивление.

— И так разве бывает? — растерянно спросил он.

Я пожала плечами.

— Как видишь. Но ипостаси у меня совершенно точно нет. У брата есть, а у меня нет. Ну, у него и у мамы не зверь, а просто обличье. То есть они не чувствуют зверя.

Кирилл задумался, а потом начал сыпать вопросами об анатомии полукровок.

Пришлось отвечать, что анализы никоем образом полукровок от людей не отличают, поэтому нам куда как проще живётся среди простых смертных.

— А болевой порог у тебя какой?

У меня сегодня было странное настроение, я, вроде как, сходила с ума в лёгкой форме. Сверкнув когтем я распорола свою ладонь, капнув кровь на пол, но, прежде чем кровь успела потечь ручьём, рана начала затягиваться.

У Кирилла, кажется, задёргался глаз.

— Мне, кстати, совсем не больно было, — улыбнулась я, слизнув кровь с ладони.

— Регенерация потрясающая, — усмехнулся он. — Почти как у меня.

Да, это действительно было моей сильной стороной. Из-за этого, и из-за высокого для полукровки болевого порога, папа меня никогда и пальцем не трогал, потому что это было бесполезно.

Но это никогда не мешало ему попрекать его каждым словом и меня, и братом. А мы просто понять не могли, почему мама его терпит.

Но для меня они остались в прошлом, разве что с братом мы общаемся, но редко: он служит по контракту и, пусть и не говорит прямо, но, похоже, бывает в горячих точках.