Чтение онлайн

Меня передёрнуло. И я сама не заметила, как встала столбом, не смогла сделать и шага дальше.

Чип настойчиво бил тревогу в моей голове.

Чтобы выжить, нужно было делать то, что говорят.

Но человеческая психика не была столь примитивна, чтобы подобные вмешательства могли полностью убрать все аффекты стресса.

Эрато натянул цепь.

Я посмотрела в его глаза.

И не сдвинулась с места.

Тогда он подошёл ко мне и… поднял на руки.

Прижал к своей горячей, твёрдой груди и понёс по коридору. Без лишних слов. Без вопросов и без угроз.

Пока мужчина нёс меня, прижимая к себе, я вслушивалась в ровные, громкие удары его сердца. В какой-то момент мне показалось, что оно у него не одно вовсе. И чем больше я прислушивалась, тем отчётливее мне представлялось, что сердца два. И бились они в унисон, но в какое-то мгновение стали сбиваться с ритма.

Закусила губу.

Почему-то страшно не было.

Это казалось правильным.

И только искорки человеческого сознания нагоняли на меня напряжение.

В какой-то момент бесконечный зеркальный коридор сменился чёрным и будто бы бархатным. Пахло смесью кожи с чем-то ещё, что трудно было описать, используя человеческие слова.

Это был хороший запах.

Он мне подходил.

Эрато коснулся легко моих волос, прошёлся ладонью по скуле, будто стирая невидимую слезинку, а затем отпустил меня.

Я пошатнулась.

Показалось странным это разделение. Будто бы я всегда должна быть в его руках. Разве же он этого не понимал?

Я всхлипнула.

Собственные мысли пугали меня больше всего остального.

Боялась потерять себя.

Но рядом с Эрато было хорошо.

Так что мне дороже?

— Ты, — прошептала, подняв на него болезненный взгляд, — что-то сделал со мной.

Он покачал головой. Взгляд стал тяжёлым.

В какой-то момент мне показалось, что Эрато источал какие-то феромоны, что это было свойственно его расе, например.

И реакция Алекс на него, схожая с моей, это подтверждала.

Но что-то внутри трубило: в нём не было ничего такого, что сводило с ума всех женских особей подряд.

Я огляделась. Овальная комната из всё того же странного зеркального материала. Но она была намного приятнее из — за отделки в некоторых частях. Отделки чем-то вроде досок. Необычного фиолетового оттенка. Мне понравилась мысль, что это могло бы быть дерево. Напоминало о доме.

Мебель была в чёрных, фиолетовых, белых и алых оттенках. Такая же округлая, плавная, интересная.

Это его каюта?

Я машинально схватилась за золотую цепь. Металл был мягким на ощупь, а ещё тёплым. Но при этом совершенно не гнулся.

Хоть в какой-то момент я и пыталась надавить изо всех сил.

Эрато наблюдал за мной. Я не понимала, что у него в голове. Это сводило с ума.

— Пожалуйста, — голос почему-то стал хриплым, — не обижай меня…

Он подошёл ближе. Я вздрогнула, но не отступила.

Мужчина натянул цепь, заставляя поддаться ещё ближе и задержать дыхание.

— Это ритуальная цепь, право на которую даётся лишь самым достойным мужчинам моего народа. Она связывает господина и рабыню, клеймит её, даёт понять другим, что рабыня принадлежит господину и её нельзя касаться. Другим.

Я сглотнула. Хотелось преодолеть последний сантиметр и прижаться грудью к его груди. Горячая волна поднималась по телу. Дикая смесь страха и возбуждения…

— Что… — пролепетала я. — Что должна делать рабыня?

Эрато помрачнел. Сцепил зубы на мгновение. Его скулы стали ещё отчётливее, под кожей заиграли желваки.

— Циркон был плохо осведомлён. Информации о моём народе мало. Правдивой — ещё меньше. У нас есть понятие истинности. И оно для нас священно. Но истинные рождаются редко. И имирам позволено иметь рабыню. Одну за всё время. Но я никогда не считал это правильным. Но чтобы не опорочить истинность, возможную или же нет, после того, как рабыня проходит обряд с цепью, она больше не может иметь детей.

Я была уверена, что возможность плакать мне просто отключили.

Но на его последних словах горячие слёзы сами потекли по щекам.

В горле застрял ком, я отшатнулась, но кивнула.

— Значит, я стала рабыней просто потому, что не было другого выхода?

Бездетность или смерть… Понятно, почему он не сказал мне об этом раньше. В сущности, никакой разницы не было.

Но об этом почему-то было больно думать.

Как будто бы мозг так особенно остро ощущал, в какой я беде на самом деле.

— Ты стала рабыней, потому что я так захотел.

— Это ведь не то, что тебе нравится…

Он коснулся моего плеча, притянул к себе, повёл рукой ниже…

— Это уже случилось. Ты моя. Со мной будет лучше, чем с ним. Безопаснее.

Я сразу же поняла, что именно он имел в виду, и покраснела…

На этот раз Эрато стал стягивать одежду с меня самостоятельно.

Я почувствовала, как стала задыхаться от эмоций. Чувств и ощущений было слишком много. Всё было обострено и взвинчено до предела.

Страх спал с меня вместе с одеждой.

Ткань алой змеёй переползла на пол по руке Эрато.

Касание его сильных пальцев были в тот миг самыми желанными.

Надобность пересечь любые расстояния, избавиться даже от сантиметров воздуха между нами, была физической.

Он прижал меня к себе.

Тепло его тела захлестнуло.

Мне показалось, что я сама расползлась в лужу, словно та самая странная ткань платья.

Но ничего не изменилось, кроме локации.

Сама не заметила, как оказалась на диване. Обнажённая, хрупкая, дрожащая от предвкушения.

Раньше я могла хотя бы сопротивляться мысленно.

Хотя бы удивляться этим будто бы навязанными чувствам.

Но сейчас всё было настолько сильным, что ничего кроме потребности смотреть на него, чувствовать его прикосновения, шептать его имя… ничего кроме этого не могло задержаться в сознании.

Его руки блуждали… везде. Я ощущала всё так интенсивно, что не успевала отследить движения. Мне казалось, что всю меня поглотил жар его тела, что весь мир сжался до его касаний.

Глаза Эрато сверкали. Взгляд пронзал меня. Он принадлежал будто бы кому-то другому.