Чтение онлайн

Ступая на цыпочках, Паша в полутьме нашарил овальное зеркало и снял его с гвоздя. Вернувшись на кухню, он установил его прямо на плите, упер нижним краем в конфорки. Получилось довольно устойчиво. Белка Чуй уже вовсю пыхтел трубкой, наполняя помещение ароматным и немного кружащим голову дымом.

– Что ты там видишь?

– Себя. – Паша пригладил отросшие темные волосы. Щеки потемнели от щетины, под носом недельного роста усы. И без того довольно худой, он теперь выглядел каким-то измученным. – Так себе картинка.

– Это точно, – хмыкнул Белка. – Теперь вот что: если есть вопросы – задавай, Максимович просил меня ответить. Только быстро, потому что хозы могут засечь мое пребывание в Границах Власти Москвы, и тогда дело примет ужасный оборот.

– Вопросы?.. Да ты расскажи сперва хоть что-нибудь!

Ох, не зря Максимович говорил: «Белка очень хороший, но с ним надо осторожно обращаться. Он и убить может, и не всегда понимает, что делает».

– Белка, не будь ребенком, а? – попросил Павел. – Расскажи, что делать!

– Сам не будь ребенком! – бродник подскочил, словно ужаленный, и даже замахнулся трубочкой на Павла. – Понял?! Сам не будь!

– Да тише, что я такого сказал? Просто я не знаю, о чем спрашивать.

– Значит, ты бестолковый!

Белка отвернулся к окну и сосредоточенно запыхтел. Скорчив ему рожу, Паша снова посмотрел в зеркало. Ничего примечательного: довольно ровное стекло, только немного вытягивает. Может, в этом дело? Павел наклонил голову, чтобы отражение растянуло щеки. Нет, не похоже оно на зеркало Грохашша, отразившись в котором, люди становятся хозами и начинают жить в двух мирах одновременно. Обычная вещица.

– Белка?..

– Ну что – Белка? Ты же сказал, что я ребенок – вот и думай теперь сам, как и что.

– Я такого не говорил.

– Значит, ты сам ребенок. Бестолковый к тому же. Ладно, так и быть…

Бродник довольно грубо схватил Пашу за шиворот и подтащил к самому зеркалу, едва не ткнул в него носом.

– Это проще всего, – он почему-то перешел на шепот. – Мы сейчас на нулевом плане, самом нижнем. Тебе надо прыгнуть на первый. Там тоже есть похожий дом, похожая квартира, а в ней, в прихожей, висит примерно такое же зеркало.

– Точно?..

– Скорее всего. Ну, то есть… Я проверил, висит. Для прыжка надо знать, что тебя окружает, знать место. Но когда не знаешь, куда прыгаешь, то делай вот так: прижмись к зеркалу, чтобы видеть только себя, и думай о зеркале, которое ближе всего к этому на другом плане. Это я все сам придумал, сам… – Белка дышал Павлу в самое ухо. – Это мой личный секрет, и ты не смей никому о нем рассказывать. Теперь я отойду, а ты зажми уши, чтобы ничего не слышать, потом, когда устанешь смотреть, глаза тоже – и прыгай.

– Как прыгать? – тоже шепотом спросил Паша.

– Как прыгают?.. Только не высоко, а легонечко: скок…

Белка Чуй на цыпочках отошел назад, а Павел, глядя в отражение своих глаз, слившееся во что-то мутное и единое, про себя обругал его всеми известными нехорошими словами. Разве так учат? Он зажал уши, попытался представить себе, что как только подпрыгнет, то из-под него быстро уберут эту квартиру и подставят какую-то другую… Но какую и что там делать? Глаза заслезились. Поняв, что ничего не получится. Паша опустил веки, вздохнул и чуть-чуть подпрыгнул, лишь на долю секунды оторвав подошвы от кухонного линолеума.

Тут же его каблуки стукнулись о паркет. Павел открыл глаза, отнял ладони от ушей. Громко тикали часы – в квартире Гриши, где они с Галей проживали после исчезновения хозяина, таких не водилось. Он выпрямился и понял, что уже не нависает над кухонной плитой. Зеркало, перед которым Павел стоял, было одной из створок обшарпанного шкафа-купе. Он обернулся и оказался перед раскрытой в темную комнату дверью. Там кто-то заскрипел пружинами, всхрапнул…

«Где этот идиот Белка?! – пронеслось в голове у Паши, пока он медленно крался по неосвещенному коридору в сторону предполагаемой кухни. – Куда я попал?»

Никакой радости от свершившегося чуда Паша в тот момент не испытывал. Стеклянная дверь задрожала от прикосновения пальцев, кто-то в комнате снова всхрапнул. Сердце забилось чаще: а если хозяин проснется и спросит, что в его квартире делает незнакомец? Законов этого мира Павел не знал, но помнил по рассказам Максимовича, что планы порой сильно отличаются друг от друга.

Он попятился назад в прихожую, на ощупь нашел дверь. Замки, к счастью, оказались знакомого типа. Только выбравшись на освещенную почему-то голубоватым светом лестничную площадку, Паша перевел дыхание, нервно закурил и огляделся.

Он действительно куда-то прыгнул. Ступени здесь были ниже, чем он помнил, перила из какого-то материала, больше всего напоминавшего стекло. Но хуже всего, что через окно Павел увидел, как внизу проехала машина. Он даже слышал, как в ночной тишине работает мотор. А вот этого быть никак не могло: Москва-1, или же первый план, по уверениям Максимовича жил по неким экологическим законам, почти полностью исключавшим использование не только двигателей внутреннего сгорания, но даже и электричества.

– Ну спасибо тебе, Белочка… – прошептал Павел, дрожащими пальцами нащупывая сигареты. – Удружил. Ищи теперь меня, ищи быстро, а то как бы чего не вышло.

Здесь оказалось гораздо холоднее, чем в Москве-0, изо рта так и валил пар. Павел хотел было пристроиться на батарее, но их в подъезде просто не оказалось.

– Здравствуй, новый мир!

От Ийермуска Гриша ждал чего угодно, но сириусянин исхитрился удивить даже его: взял, да и упал в обморок. Питомец не придумал ничего лучше, как раздобыть воды – она в этом инопланетном жилище текла только из бачка в туалете, что всегда бесило Гришу, – и прыснуть на Ийермуска. Тот очнулся, но с таким воплем, что землянин предпочел закрыться в хозяйской спальне и подпереть дверь стулом. Насколько Гриша понял, вода была не совсем обычной и Ийермуск получил ожоги средней тяжести.

«А я, значит, пью эту гадость, и никто ни полслова не скажет?..»

– Открой, скотина! – визжал за дверью хозяин уже после того, как обмазался коричневой зловонной субстанцией из аптечки. – Открой, или я тебя пристрелю! Или через дверь пристрелю, но лучше – открой!

Гриша даже испугался, но кортик, личное оружие Ийермуска, из которого он действительно мог продырявить даже кита, висел на стене в спальне.

– Господин Ийермуск, я же хотел вам помочь!

– Чем можно помочь мне теперь?! – возопил сириусянин и вдруг ударился о дверь всей тушей. – Слава Императору, мне уже ничто не поможет… Домашний арест без права самоубийства! Гриша, хоть ты меня пойми: это же конец! И за что?!