Истинная за Завесой
Шрифт:
В комнате Элис все еще спала глубоким сном. Луиза встревоженно подняла голову, но, увидев Катю с едой и Далина позади, успокоилась. Далин поставил поднос на стол, его взгляд скользнул по бледному лицу Элис.
«Отдыхайте,» – сказал он тихо, обращаясь к обеим девушкам, но его взгляд задержался на Кате. «Вам это нужно больше всего. Если что… я рядом.» Он не стал пояснять, где именно, но звучало это как клятва. Он кивнул и вышел, осторожно прикрыв дверь.
Катя и Луиза молча налили себе бульон. Ароматный, согревающий, с нежными кусочками местного аналога курицы и кореньев. Они ели молча, но внутри у Кати разливалась странная теплота. От еды. От заботы Далина. От того, что Луиза была рядом. От того, что Элис жива и спит.
После еды усталость накрыла их волной. Они с Луизой молча скинули туфли, с трудом сняли запачканные платья, оставив просторные сорочки, и завалились на большую кровать Кати, по обе стороны от спящей Элис. Тела сливались в одну уставшую кучу. Сознание Кати поплыло почти мгновенно.
Она стояла на берегу своего Внутреннего Океана. Но сегодня он был не спокоен. Волны бились о берег с легкой пеной, небо было покрыто быстро бегущими облаками. Вода казалась темнее, глубже. И посреди этого слегка взволнованного моря, на самой кромке прибоя, сидел тот самый Черный Котенок. Его изумрудные глаза светились в полумраке с нечеловеческой мудростью.
«Мяу,» – прозвучало в ее сознании, но это был не просто звук. Это был голос, полный древней силы и… легкой укоризны. – « Тебя нельзя оставлять без присмотра ни на минуту, девочка. Приключения себе нашла, пока я восстанавливался. Очень… впечатляющие приключения».
Катя подошла к воде, чувствуя, как песок океана холодком обволакивает ее босые ноги. У неё были вопросы. Миллион вопросов.
«Я знаю», – проговорил Котенок, как будто читая ее мысли. Он лениво потянулся, его крошечные коготки блеснули в свете невидимого солнца. – « И я дам тебе ответы. Но не все сразу. Сейчас – главное.» Он поднял голову, и его взгляд стал пронзительным. – « Я не просто симпатичный комочек тьмы в твоей душе, Катя. Я – та самая Сила Тьмы, о которой хрипела … убийца Катарины. Я тот самый Источник, что питал род Аэргорн».
Катя замерла. Даже во сне она почувствовала ледяной укол страха.
«Не бойся,» – мурлыканье котенка стало громче, успокаивающим. – «Я им не подчинялся. Никогда. Я лишь… позволял им черпать капли моей мощи. Как ручеек из океана. Но я не принимал их. Они были… недостойны. Жалкие, жадные, запутавшиеся в своей злобе. Их души растворялись в грязи, которую они сами и создавали, пытаясь подчинить то, что подчинить нельзя. Тьма – это не просто разрушение, Катя. Это глубина, потенциал, начало и конец. Они видели только тень, боялись ее и хотели использовать для власти. Они не понимали сути.»
Котенок встал и сделал несколько шагов по воде, оставляя легкие круги, которые тут же растворялись в волнах. Его изумрудные глаза сияли с невероятной интенсивностью.
«Ты – другая. Совсем. Твоя душа… она чиста. Не от невинности, а от силы. От выбора. Ты несешь свет спасения, но не боишься заглянуть в бездну. Ты приняла меня, не зная, что я такое. Ты можешь нести мою силу, Катя. Нести без последствий для других. Моя Тьма не станет растворять твою душу в грязи, потому что твоя душа – это крепкий камень посреди океана. Ты уравновешиваешь. Поэтому я выбрал тебя. Принял тебя. Добровольно.»
Катя почувствовала, как огромная тяжесть – страх перед тем, что она носит в себе что-то злое – начала таять. Вместо нее пришло странное, глубокое спокойствие. Не слепое доверие, а понимание. Согласие.
«Но времени мало, маленькая искорка,» – продолжил Котенок, его голос стал серьезнее. – «Ритуал Распознавания Души «Пробуждение Изначального Отпечатка» … он близко. И на нем тебе придется снять амулет. На подчиненные стихии он больше не действует. А молния сама по себе сильная стихия, то, что кулон удерживает её, удивительно. Но с запахом…»
Катя внутренне сжалась. Она знала, к чему это приведет. Запах Истинной…
«Половина Совета – драконы,» – котенок кивнул, как будто читая ее мысли. – «Как только амулет спадёт… там начнется буйство. Первобытный инстинкт обладания истинной вспыхнет, как сухой лес. Они не смогут сопротивляться. Это будет… хаос. И опасность для тебя.»
Он подошел к самому краю воды, где она стояла, и сел, подняв мордочку.
«Твою магию… я думаю, не имеет смысла прятать полностью. Они и так подозревают неладное после случившегося. Но показывать всё сразу – тоже неразумно. Выбери одну стихию. То, что считаешь самым «безопасным». Огонь? Воду? Лед? Остальное… я спрячу. Смогу удержать их проявления, пока они не попытаются вырваться с разрушительной силой. Запах же…» – он взмахнул крошечным хвостиком, – «…я его скрою, но, если ритуал затянется, я могу не выдержать долгого контроля.»
Котенок замолчал, смотря на нее. Его взгляд был полон той древней мудрости, которая не требовала лишних слов. Он предупредил. Он предложил помощь. Теперь выбор и действие – за ней.
«А теперь,» – его голос снова стал мягче, мурлыкающим, – «просто доверься мне. Отдохни. Наберись сил. Ритуал потребует всего. И тебя. И меня.»
Катя посмотрела на маленькую черную фигурку, сидящую на границе ее бескрайного океана силы и тайны. Этот комочек тьмы был частью ее. Ее защитником. Ее союзником. Она доверяла ему. Не разумом, а душой. Тем самым местом, откуда пришло решение спасать людей в болотах.
«Доверяю,» – мысленно прошептала она.
Котенок удовлетворенно мурлыкнул, и звук разнесся по всему океану, успокаивая волны. Потом он медленно растворился, не исчезнув, а словно слившись с самой водой, с глубиной, со всей ее магией. Его присутствие стало теплом, разлившимся по ее внутреннему миру, как солнечный свет сквозь толщу воды. Стало тепло-тепло. Уютно и… защищенно.
Катя вынырнула из глубин сна не резко, а постепенно, как будто всплывая со дна того самого теплого океана. Усталость еще висела тяжелым одеялом на веках, но сознание прояснялось. Она чувствовала тепло тел рядом – Луизы и Элис. Слышала их ровное дыхание. Тишина в комнате была мирной, насыщенной после бури.
Она медленно открыла глаза, моргая, чтобы привыкнуть к мягкому свету, пробивавшемуся сквозь щель в шторах. И тут же замерла.
Три пары глаз смотрели на нее с разным выражением.
Элис: проснувшаяся, все еще бледная, но с живым, любопытным и слегка ошарашенным взглядом. Она осторожно приподнялась на локте, уставившись на центр внимания.
Луиза: только что проснувшаяся, с растрепанными волосами и широко раскрытыми от изумления глазами. Ее рот был приоткрыт в немом вопросе.