Чтение онлайн

Андре съехал с лестницы - Слышь, радетель, а ты не боялся, что я мог твоих лохов караульных обезоружить, взять заложников и устроить "чудеса"?

... Ну, во первых, караул далеко не из лохов, а ты еще на ходу слегка покачиваешься; а, во вторых, им была дана четкая команда - "обеспечить твою безопасность, а там пускай хоть на ушах стоит...".

Парень насупился - Что, я настолько идиотом выгляжу!?

... Ну, в общем-то, да - у тебя последнюю неделю поперек лба ясно была видна бегущая строка - "... что бы такого сделать плохого"...

Да ты не переживай - нормальная детская реакция на избыток трудно усваиваемой информации.

Легкая истерика.

Получил нервную разрядку и успокоился - сейчас с тобой даже говорить вполне возможно.

Слушай, Геста, а как тебя, с таким характером, здесь сходу не придавили!?

... А я, знаешь ли, когда вляпался, четко знал, что со мной никто цацкаться не будет и был очень осторожненький и терпеливый.

Кроме того, понимаешь, здесь это не там...

По крайней мере, не так как нам пытались в голову вдолбить, на разных уровнях.

Что, все святые, особенно в органах!?

... Ну, в органах, по определению, святым и юродивым делать нечего, а вот умных и честных людей здесь, у них, работает как бы ни большинство.

А умный и честный человек быстро себе характер в одно место засунет, если это для пользы дела нужно.

Ну, с тобой ладно - вон ты какую тут "перестройку" устроил. А мне с Ланкой на что рассчитывать!?

... Ну, во первых, насчет "перестройки" - свят, свят - без этого обошлось...

От меня скорее требовалось подсказать, на что нужно обратить внимание, и на каком дерме можно было поскользнуться, а умных людей, которые умеют работать и делать правильные выводы, на основе полученной информации, здесь хватает.

От тебя, кстати, тоже героических выходок никто не требует.

Захватывать соседнею страницу и устраивать там гегемонию люмпен пролетариата никто не собирается.

А вот, обезопасить себя от вашей "пены", мы естественно хотим, и твоя задача, если захочешь сотрудничать, помочь нам это выполнить, не наступая на чужие мозоли.

А если не захочу!?

... А и перышко тебе для легкости полета - живи, как знаешь, никто тебя не тронет.

По мне так, честно говоря, Лаанари, с ее медицинскими заморочками, умением и желанием учить, представляет больший интерес, чем свихнувшийся вояка-адреналинщик.

Так уверен, что она с вами сотрудничать будет!?

... На сто процентов - у нее мозги работают, дай бог каждому, да и еще, в отличие от тебя, она, как мы предполагаем, ментат и хорошо чувствует окружающий ее настрой.

С нее, тут, через несколько лет, пылинки сдувать будут, не говоря уж об учениках и прочем.

А в том, что бы мы на ее странице сдуру чудес не наворотили, я думаю, она, несмотря на конфликт со своими набольшими, заинтересована по максимуму.

Да и свой интерес на наши хотеньчики у нее тоже явно есть.

Андре скептически спросил - А вы этот интерес, вот так, сходу поддержите!?

...Если не надо будет заваривать кровавую кашу и она не начнет переделом власти заниматься - поддержим.

Силенки, как ты видишь, у нас есть. Толковых и терпеливых людей мы за эти годы наработали.

Это кстати была наша самая важная задача в послевоенный период.

Денег и сил в нее вбухали не меряно. Людей собирали по всей стране.

Еще один толковый философ, пусть даже и недоучившийся студент, но, по умолчанию, знающий о многих возможных социологических проблемах, нам не помешает.

Вот только это дело сугубо добровольное и ответственное - силком в него никто никого тащить не будет.

Ну да ладно, время уже обеденное, нам женщины в комнате персонала стол накрыли.

.......

"Светлая" с интересом посматривала на мрачно ковыряющего в тарелке Аандрее.

Видимо у него был очень серьезный разговор со старшим хранителем, вот и сидит злой на себя и обиженный на весь мир. Ну, да это и не так уж страшно - судя по тому, как на него посматривает Лоопес, после обеда ему будет не до переживаний.

Как он ворвался в интернат спасать меня от своих фантазий - смешной!

Все-таки приятно, когда о тебе кто-то заботится.

Не как об ученице, которую нужно обучать и дрессировать; не как о "светлой", забота о которой замешана на почтении и страхе - просто как о женщине и спутнице, которая тебе близка и которую надо оберегать.

А ведь у меня, никогда в жизни, до него такого и не было - для всех окружающих я была просто инструмент в руках Великой Матери, а она слишком грандиозна, что бы в тяжести и величии своего пути обращать внимание на чувства одного из своих многочисленных человеко-орудий.

Наверно это важнейшее и удивительнейшее свойство людей этого "Дома" - умение сопереживать чужой боли и отдавать себя служению без остатка.

Они все такие разные: злой и безразличный, к своей и чужой боли старший хранитель; умело обученный, но в глубине своей очень наивный мальчишка Аандрее; тихая подруга хранителя, для которой ущербные дети стали главным, в ее жизни; похожий на тщательно отмытого и хорошо воспитанного "лесного увальня"* само инициировавшийся целитель.

Они все очень разные - но в тоже время имеющие одну общую черту - потребность в служении.

Самый интересный из них, наверное, увалень-целитель, бывший мастер зрелищ.

Человек не только переступивший через собственную боль, но и оказавшийся способным само инициироваться, через осознание необходимости служения слабому, тому, кто в тебе нуждается.

В моем мире это так редко - чаще всего там служат сильному, стоящему над тобой, способному возвысить или покарать.

С целителем надо серьезно работать, что бы он смог осознать человеческое тело не только как проекцию чужой боли на себя, но и как совокупность каналов, открытых шелесту Великого Дерева.