Чтение онлайн

Владимир Петрович - Сталин обратился к его заместителю Потемкину - а что ВЫ думаете по этому поводу?

... Вполне логично, если мы в такой ситуации обратимся со встревоженным письмом в Лигу Наций.

Такие вопросы как раз входят в сферу деятельности МОТ, с которой, после переезда ее штаб квартиры в Монреаль, у нас начали налаживаться вполне конструктивные отношения.

В правильном направлении мыслите, товарищ Потемкин - мы просто обязаны проявить инициативу и попросить Лигу Наций выступить авторитетным посредником в этом важном вопросе и не допустить перерастания социального конфликта в кровопролитие.

Но, товарищ Сталин, чем мы будем мотивировать перед международным сообществом такой шаг!?
– Попробовал возразить Молотов - Нас просто не поймут и вежливо попросят предоставить максимально убедительные доказательства возможности такого развития событий!

... Вас возможно бы и не поняли, но мы предоставим Владимиру Петровичу, для его поездки в Монреаль достаточно убедительные документы

Документы эти, товарищ Потемкин, очень большой убедительной силы подчеркнул Генсек - но пользоваться ими нужно очень аккуратно, несмотря на то, что мы можем доказать каждое приведенное в них слово, желательно что бы они без крайней необходимости не попали в печать.

Покажите их заинтересованным лицам кулуарно и намекните, что в случае, если благородная миссия МОТ не встретит понимания в администрации Рузвельта, мы будем вынуждены опубликовать все имеющиеся у нас материалы в открытой печати и поставить перед Лигой Наций вопрос о введении санкций против США.

Молотов опять попытался вмешаться - но США не ратифицировали договор и не вступили в Лигу Наций. Мы просто не сможем им ничего предъявить в политическом плане.

Генсек раздраженно повернулся к министру иностранных дел - Ваши беззубые высказывания они возможно проигнорируют, а вот, в том сложном экономическом положении в котором они находятся, возможность введения эмбарго на торговлю со странами Лиги будет для них очень неприятна.

И вообще, Вячеслав Михайлович, этим вопросом, с настоящего момента, по моему поручению, будет заниматься товарищ Потемкин, а вы организуйте необходимую пропагандистскую поддержку его действий в средствах массовой информации. Только не бросайтесь трескучими фразами, как у вас принято, а тщательно отслеживайте ситуацию и действуйте на опережение, в ответ на каждую попытку американской администрации довести ситуацию до расправы над защищающими свои права рабочими.

По этому вопросу вам поможет НКВД, где есть соответствующие специалисты.

И Сталин внимательно посмотрел на Молотова.

Операция, которую вы будете завершать - Генсек выделил последнее слово - уже длительное время ведется сотрудниками товарища Берии.

Ведется вдумчиво и, в отличие от болтовни вашего наркомата, на высоком профессиональном уровне, но сейчас, из-за того, что американское антинародное правительство, теряя власть, готово кинуться в кровавую авантюру, нужно подключение к операции всех возможных резервов.

Кроме того, думая о послевоенном переустройстве мира, мы считаем, что роль Лиги Наций была недооценена и ее мнение недопустимо игнорировалось отдельными странами, что и привело ко второй мировой войне.

Одновременно с этим, некоторые страны так же имели слишком большое и не правомерное влияние на других членов - это тоже должно быть исправлено.

Мы считаем, что единогласное вмешательство международного сообщества, с целью посредничества, в конфликт, который может иметь столь негативные последствия, внутри одной из стран поднимет авторитет этой организации и его рабочих органов.

Потемкин осторожно заметил - практически равные права многочисленных членов Лиги Наций, мало зависящие от их реального статуса, делают политику этого органа трудно управляемой и мало предсказуемой.

Сталин согласно кивнул - Что ж, это издержки политики демократии и нам их надо учитывать. В послевоенной единой семье народов, живущих в общежитие под названием земля, все жильцы естественно должны иметь равные права и возможности.

Потом подумал, чему-то усмехнулся, и добавил - Просто некоторые на нашем ... дворе должны быть чуть равней и правей других.

Вот это, возможно, и будет вашей основной задачей товарищ Потемкин, после успешного завершения "американского" этапа.

Потемкин, которого такое развитие событий не очень устраивало и который совсем не хотел портить отношение с Молотовым осторожно возразил - Товарищ Сталин мне все таки ближе педагогическая деятельность, чем политика.

Может быть лучше, если политическими вопросами займутся профессионалы - я в политике достаточно случайный и эпизодический человек, которого на международной арене мало знают.

Кроме того, в области образования, партией перед нами поставлены такие большие и интересные задачи, что хотелось бы поучаствовать в их решении.

... Заинтересовались проектом реформы образования!?

Потемкин оживился - да какой там проект, товарищ Сталин! Я посмотрел, что уже сделано, как подготовительные работы - такой задел!

Мы же очень многие вещи, о которых годами говорили, получили на блюдечке с золотой каемочкой.

Конечно, многие положения документов спорные, многие не совсем понятны или в них частным направлениям придается слишком большое значение - но, в целом, проделанная работа очень впечатляет.

Сталин довольно улыбнулся - а вам никто и не будет мешать заниматься постановкой процесса воспитания нашего подрастающего поколения.

И не только нашего!

При современных средствах связи, вы вполне можете совместить роль министра образования и куратора работы Лиги Наций.

Более того, то, что Наша страна выдвинет на роль руководителя самой авторитетной делегации Лиги своего ведущего педагога произведет хорошее впечатление и будет правильно воспринято.

Ну, а в отношении вашей благородной деятельности в воспитании международного сообщества, наши профессиональные политики вам окажут максимальную поддержку.

И посмотрев на молчаливого Молотова, добавил - органы НКВД будут так же максимально подключены для обеспечения вашей совместной работы.

Ночь с 20 на 21 Сентября 1941 года

Южная Атлантика

Капитан первого ранга Энгельберт Эндрасса внимательно осматривал темное, почти черное, спокойное море, перечерченное лунной дорожкой.