Чтение онлайн

Толпа забурлила, передние начали напирать на задних, пытаясь уйти с площади. Задние, не слыша выстрелов и не осознав происходящего, давили, желая поучаствовать в непонятном мероприятии.

На площади закрутился водоворот человеческих тел.

Платформы, выкатив на площадь, остановились и, неожиданно, держатели, откинувшиеся с бортов, поставили на брусчатку свой груз, который, выплюнув тощий соляровый выхлоп, развернулся и, неспешно покачиваясь на ходу, покатил на толпу, поводя кургузыми стволиками, которые торчали с боков.

Резиновые бочонки, приседая на своей полуспущенной камере, неспешно катились вдоль домов, снося столики кафе и зазевавшихся зевак; отжимая людей к центру площади и оплевывая их из своих брадспойтов липкими голубыми брызгами.

На площади закрутился визжащий водоворот тел, отжимаемый к центру площади.

Одновременно, из динамиков, установленных на платформах, раздалось на английском - "...всем немедленно сесть на землю и сцепить руки за головой..."

Одна машина, резко отличающаяся от других своим внешним видом, встала, слегка покачиваясь и поводя стволами, несколько другого типа, приподнятыми как лапы богомолов, напротив героической национальной гвардии.

Ошарашенный Скорцени повернулся к своему партнеру по операции - Павел, что, черт побери, это такое, вы что все полковые нужники выгребли!?
– прохрипел он из под маски противогаза.

... Фу, какое примитивное предположение - ни какой технической фантазии.

Есть такое интересное вещество, применяемое как сигнализатор опасности в больших шахтах - этилмеркаптан. Ощущение невыносимой вони и тошноту оно вызывает в разводке 1-10000ам. Вот наши химики его слегка доработали по запаху и добавили: стабилизатор запаха, применяемый в парфюмерии и голубой анилиновый краситель. Так что эти герои цвести и пахнуть будут в течение двух недель.

В прошлом месяце мы эту прелесть один раз на добровольцах испытали - солдат пришлось срочно демобилизовать.

А почему только один раз и почему срочно демобилизовать!?

... А на второй раз добровольцев уже не было и этих пришлось срочно демобилизовать, так как с ними в одной казарме никто больше жить не хотел - чуть до бунта не дошло.

Отто заржал - Нет, ну вы русские, точно садисты!! Две недели! Цвести и пахнуть!! И даже Казарма не выдержала!!

А смыть этот запах чем то можно - людям же обслуживать нужно ваши говновозки!?

... Ну, не надев полный комплект химической защиты, к ним никто не подходит.

Кроме того, сейчас смогли подобрать вещество, которое при использовании специального прибора, нейтрализует запах. Естественно и вещество и прибор относятся к уровню "свершено секретно".

Немец опять, что-то с надрывом просипел под маской.

Миротворцы, закинув оружие за спину и хрюкая друг другу из под противогазов, тыкали пальцами в разворачивающиеся перед ними действо. Некоторые, видимо в результате нервного стресса, трясясь, сползали по стенкам на брусчатку мостовой - ноги не держали.

Наконец Скорцени успокоился и смог связно спросить - А это что за машина, которая поставила по стойке смирно доблестных гвардейцев!?

... А это штурмовой вариант, для разрушения баррикад и зачистки на улицах города банд формирований, имеющих легкое оружие.

Машина полностью бронирована; более мощный двигатель и, взамен брандспойтов, вооружена двумя скорострельными автоматическими дробовиками, питание к которым подается по шлангам из корпуса. По одному шлангу - шарик из рубленной железной картечи, склеенной парафином, с добавкой катализатора, а, по второму шлангу, порция концентрированной перекиси водорода. Скорость полета заряда небольшая - 200м/сек, но картечь изрядно раскаляется. Убить, конечно, на расстоянии более 25 метров не убьет, но яйца лучше прикрыть сковородкой.

Точность стрельбы у всех этих машин, так себе - в нужную сторону.

Управление тоже - примерно в нужном направлении.

Но, знаешь, как говорят у нас в народе - носорог плохо видит и несколько неуклюж, но это проблема не носорога ....

Немцу опять стало плохо...

А в это время, на площади, тщательно организованная акция народного протеста подошла, а, точнее, рыдая села, к своему завершению.

Национальная гвардия и ее доблестное руководство тоже поняло намек и рассосалось в неизвестном направлении.

Динамики на платформах рявкнули - "... А теперь, все медленно опускают руки; медленно, не забывая оказывать помощь своим пострадавшим в давке товарищам, встают и медленно расходятся по домам. Счастливых встреч с семьей... Удачного вам дня!! ...".

Миротворцам опять поплохело - слабый народ эти немецкие десантники...

На следующий день передовицы мировых газет вышли с кричащими заголовками: " ... Округ Колумбия в дерьме и крови..."; "... растоптанная Америка ..."; "... Янки говорят - это было страшно ..." ...

Сотни газет во всем мире, на десятках языках со вкусом смаковали попытку спровоцировать бунт и анархию в бывшей столицей, бывших США.

Точнее даже две независимые провокации - одна бунт безоружной подогретой алкоголем и наркотиками толпы, с пустыми бутылками и камнями, летящими в миротворцев и вторая - попытка организации кровавого ночного беспредела, когда вооруженные отряды боевиков, поддержанные криминалами и деклассированными элементами, должны были залить кровью весь Вашингтон, под лозунгом - "... чем больше крови, тем лучше - европейские сволочи ответят за все ... ".

Газетные полосы усеяли сотни фотографий - выбирать было из чего, буквально каждый шаг миротворцев, каждый выстрел, сделанный в воздух или по вооруженному противнику, фиксировался информационными подразделениями.

Специальная организация, на основе этих фотографий, определяла участников протеста и расписывала на них весь нанесенный городу убыток; стоимость работ по идентификации участников; штрафы за аморальное поведение, несущее угрозу обществу и затраты миротворческих сил на наведение порядка. В случае отказа оплачивать иски - описывалась вся доступная собственность или виновный отправлялся на каторжные работы.

Штат Колумбия стонал.

Весь мир смеялся - со вкусом, обсуждая, насколько, искусственное дерьмо, изобретенное русскими, вонючей и устойчивей, того дерьма, к которому привыкли янки.

Серьезные газеты, сдерживая хихиканье, устами лучших, и хорошо проплаченных юмористов рассуждали на тему: лирической голубизны и стойкости национальных ароматов; на разные варианты коллажируя интервью со спящими на улице людьми, которых семья не пустила домой - "... Боже!... Говорят это навсегда! ... И запах и окраска! ...Я уйду в монастырь! ... Как не примут!? ... Тогда мы организуем в Африке специальный, истинно американский монастырь... Да какие звери!? ... Вы вот, сами, почему ближе подойти, даже для интервью, не хотите!?..."