Чтение онлайн

У Алистера началась рвота, из него выходила смесь соленой воды и нефти. Мимо проплывал небольшой спасательный плот, он забрался на него и вытянулся в изнеможении. Однако расслабляться было рано. Поблизости было немало акул, выбирающих момент для нападения на тех, кто еще оставался на поверхности.

Полуживой Уркварт провел на плоту пять дней. Ему приходилось постоянно переворачиваться, пряча от солнца то одну, то другую часть тела, хотя почти вся его кожа уже была сожжена солнечными лучами. Кроме того, они повредили и сетчатку глаза, и он почти ослеп. Все волосы на голове выпали, язык распух до таких размеров, что он не мог ни говорить, ни глотать. От хронического обезвоживания начались галлюцинации. Мучавшие его язвы на теле разъедала соленая вода, смешанная с нефтью.

Он был на грани смерти, но все же отказывался прощаться с жизнью.

Полагаете, Уркварт уже давно заслужил, чтобы удача улыбнулась ему? Хотя бы чуть-чуть?

Не тут-то было. На шестой день его плот столкнулся с японским китобойным судном. Экипаж поднял его на борт и решил оставить у себя до возвращения в Японию. Уркварт вновь стал заключенным. Ему предстояло оказаться в условиях куда худших, чем он мог представить. Его новая тюрьма находилась в непосредственной близости от японского города Нагасаки.

Алистер Уркварт не мог знать, что война подходит к концу, а он станет практически очевидцем одного из самых трагических и разрушительных событий.

9 августа 1945 года он голыми руками вычищал тюремный туалет, когда до него донесся громкий рев и взрыв бомбы в ближайшем городе Нагасаки. Через несколько секунд обжигающий ветер — будто на него направили фен — сбил его с ног.

Никто в лагере не мог понять, что случилось. О том, что произошло, они никогда бы не догадались. Причиной потока горячего воздуха стала бомба под названием «Толстяк». Когда она упала на Нагасаки, температура воздуха подскочила до 4000 градусов по Цельсию. Не менее 40 тысяч человек в одно мгновение исчезли с лица Земли. Уркварту посчастливилось находиться не в эпицентре.

Японцы поняли, что у них нет шансов противостоять врагу с таким мощным оружием, и сдались.

Через пятьдесят лет у Алистера Уркварта начнет развиваться раковая опухоль, причиной тому могла быть полученная в Нагасаки доза излучения.

Все же, пусть и в несколько извращенной форме, взрыв атомной бомбы спас ему жизнь.

Теперь война была окончена.

Американские субмарины вскоре прибыли освободить пленных, и Уркварт вернулся домой.

Для солдата возвращение домой, пожалуй, не менее сложная битва из всех пережитых.

Можно ли ожидать, что люди поймут, что вам пришлось вынести? Можно ли с интересом относиться к мелочам гражданской жизни после пережитого кошмара стольких лет?

Алистеру Уркварту приходилось возвращаться к обычной жизни во времена, когда понятия «посттравматический стресс» еще не существовало и предполагалось, что люди просто «будут продолжать жить», и он продемонстрировал не меньшую стойкость и выдержку, чем в бытность военнопленным.

Вспоминая историю Алистера Уркварта, я не забываю и о том, что, по его утверждению, он был одним из тех, кому «повезло». Да, он вынес нечеловеческие испытания, но выжил. Он прошел через адские муки благодаря мужеству, беспрецедентной стойкости, а порой и везению.

И по сей день скромный человек в шотландском городке Броти-Ферри склоняет голову перед теми несчастными, кому пришлось заплатить жизнью за окончание этой страшной войны.

В 1944 году, сразу после освобождения Франции от нацистов, красивая молодая женщина ужинала в Британском офицерском клубе в Париже. Несколькими неделями ранее он был Германским офицерским клубом. Больше его никто так не будет называть.

Обслуживающий ее официант бормотал себе под нос: «Уж лучше немцы, чем вы, чертовы англичане».

К сожалению, молодой человек даже не предполагал, что женщина прекрасно владеет французским. Очень жаль, но он также не знал, что перед ним Нэнси Уэйк — один из самых храбрых, мужественных и безжалостных тайных агентов, работающих в период Второй мировой войны.

Нэнси вышла за ним из зала, высказала все, что думает, а следом нанесла такой удар, что молодой человек без сознания рухнул на пол.

Позже Нэнси Уэйк не раз говорила, что ее никогда не воспитывали так, чтобы она выросла жестоким человеком. Решительным? Твердым? Несомненно. Несгибаемым? Вне всякого сомнения. Но жестокой она не была, пока не началась война. Время изменило ее, как изменило и многих других.

Однако мало у кого из этих людей была такая удивительная жизнь, как у Нэнси Уэйк.

У нее было несчастливое детство. Когда девочке было двадцать месяцев, семья перебралась в Австралию, а вскоре от них ушел отец. Мать не чувствовала привязанности к ребенку, и Нэнси росла непослушной, была предоставлена самой себе. Именно бунтарский характер и стал основной причиной ее профессионального успеха.

В 16 лет она сбежала из дома и стала медсестрой, хотя уже тогда в ней жила тяга к рискованным путешествиям. Толчком стала присланная тетей сумма в 200 фунтов. Нэнси отправилась в Лондон, затем много ездила по Европе в качестве журналистки и жила полной жизнью.

В 1937 году, в возрасте 25 лет, она оказалась в Вене.

Там на красивейшей площади она вскоре увидела то, что изменило ее взгляд на мир в целом и в частности на предстоящую войну.

Бойцы штурмового отряда приковали несколько человек из гражданского населения еврейского происхождения к огромным металлическим колесам, заставляя катать их по площади. Несчастных при этом жестоко избивали. Окровавленные, измученные люди, истошно крича, цеплялись друг за друга.

Нэнси была свидетелем того, как нацисты жестоко унижали целый народ, мужчин, женщин и детей, лишь за ценности, которыми те дорожили, за веру и наследие предков, которое берегли в сердцах.

Отвратительная сцена оказала не последнее влияние на жизненный выбор Нэнси. Тогда она решила для себя, что пойдет на все, что потребует от нее ситуация, лишь бы испортить жизнь членам нацистской партии.

Спустя много лет она могла с уверенностью сказать, что исполнила задуманное. И сделала даже больше.

Нэнси была очень красивой женщиной — больше похожа на актрису, чем на героя войны. В 1939 году она вышла замуж за богатого французского промышленника Анри Фокко и готовилась к комфортной жизни в Марселе.