Чтение онлайн

– Я тоже рада, – пробормотала девушка.

Конечно, приятно, когда тебя так тепло встречают, но все же Линнет испытывала некоторую неловкость. Она не привыкла к столь явной несдержанности со стороны Фредерика. Да, они бывали на одних и тех же пикниках, встречах и балах, но ведь он – на десять лет старше. Еще совсем девочкой Линнет была увлечена этим взрослым и красивым мужчиной, но Фредерик никогда не поощрял ее девичью влюбленность. Снисходительная любезность – единственное, что она от него видела, и потому Линнет давно перестала думать о нем как о романтическом герое своих грез. Она даже представить не могла, что по возвращении из Европы увидит его откровенно голодный взгляд и почувствует настойчивые прикосновения его рук.

– Миссис Дьюи заверила меня, что ты непременно будешь сегодня на ее балу, – продолжал он; Линнет же тщетно пыталась привыкнуть к этому новому Фредерику. – Но поскольку ты совсем недавно вернулась домой… В общем, я не был уверен, что увижу тебя здесь. – Он снова стиснул ее руки. – Как же я рад, что ты все-таки пришла!

– Судно из Ливерпуля вошло в порт только вчера вечером, и мы приехали из Нью-Йорка утренним поездом. Я едва успела перевести дух. – Осмотревшись, Линнет заметила и других старых знакомых, ожидавших возможности поздороваться с ней. Она попыталась высвободить руки, но не преуспела. – Фредерик, ты должен меня отпустить. – Девушка засмеялась. – На нас обращают внимание.

– Ну и пусть. Мне все равно.

Заметив, как изумилась Линнет, Ван Хозен рассмеялся и все же отпустил ее.

– Пусть будет по-твоему, дорогая. Но я так рад тебя видеть!.. Именно поэтому мне все равно, что обо мне подумают.

Линнет нахмурилась.

– Фредерик, ты сегодня пил?

Банкир снова рассмеялся.

– Нет, конечно! Хотя… Увидев тебя, я почувствовал головокружение. – Он внезапно умолк, потом спросил: – Ты слышишь?..

– Что я должна слышать? Музыку?

– Конечно, музыку, глупышка! – Он снова схватил ее за руку. – Это же вальс! Потанцуй со мной.

Ван Хозен увлек девушку к центру зала, но почти сразу же остановился и пробормотал:

– Но ты, наверное, уже обещала этот вальс кому-то другому? Может, кому-то из тех мужчин, которые сейчас так отчаянно мне завидуют? Должно быть, у такой прелестной женщины, как ты, танцевальная карточка заполняется заранее.

– Вовсе нет! – засмеялась Линнет. Она подняла руку и показала привязанную лентой к запястью пустую карточку. – Видишь? Ни одного имени! Надеюсь, из-за того, что мы только что приехали. Дюжины моих поклонников просто не успели выстроиться в очередь. – И она снова засмеялась.

Ван Хозен кивнул и очень тихо, с серьезнейшим видом проговорил:

– Какое счастье… Наконец-то я стал первым в очереди. – Он указал в сторону танцующих. – Мы будем танцевать?

Линнет кивнула, и они закружились в вальсе.

– Как тебе понравилась Европа? – спросил банкир.

– Сначала все было чудесно. Итальянские озера летом великолепны. Зимой тоже было хорошо, тем более что большую ее часть мы провели в Египте. Пирамиды – потрясающее зрелище! Но год – это так долго… И когда мы приехали в Лондон, чтобы принять участие в сезоне, я уже очень тосковала по дому.

– Тебе в самом деле хотелось вернуться?

– О да! Мне не хватало пикников в Центральном парке, вечеринок здесь, в Ньюпорте, и, конечно же, моих друзей. Ужасно хотелось спать в собственной постели и иметь собственную ванну с горячей водой. И еще мне очень не хватало наших булочек. Я имею в виду маффины.

– Булочек? – Ван Хозен засмеялся. – Ты не перестаешь меня удивлять.

Девушка тоже рассмеялась.

– В Англии, конечно, тоже есть булочки, которые они называют маффинами, но они совсем не похожи на наши. Мне очень хотелось маффинов с черникой. Когда я описала наши черничные маффины метрдотелю в лондонском «Савойе», он предложил мне взамен пирожные к чаю. Они там не понимают, что такое настоящий черничный маффин.

– Некоторые из твоих друзей тоже ездили в Лондон на сезон. Ты с кем-нибудь из них встречалась?

– Да. – На прелестном личике Линнет промелькнула гримаска. – Если хочешь знать, я встречалась… со слишком многими.

Фредерик взглянул на собеседницу с удивлением.

– Ты же сама говорила, что тебе не хватало пикников и вечеринок с друзьями. Разве ты не была рада встретить в Лондоне своих подруг?

– Да, конечно. Но все они вели себя там совершенно не так, как дома. Они открыто лебезили перед английскими джентльменами, словно наши мужчины чем-то хуже. А ведь это совсем не так!

Ван Хозен сжал ее руку.

– А ты, оказывается, патриотка…

– Да, разумеется. И ничего смешного в этом не вижу. Хотя… Если хочешь, можешь смеяться.

– Я вовсе не смеюсь. Напротив, я с тобой полностью согласен. Как может быть иначе? Я самый настоящий американец и вовсе не считаю, что британцы чем-то лучше меня. Взять, к примеру, ту троицу, – видишь? Они сейчас беседуют с миссис Дьюи.

Ван Хозен кивнул в сторону двери, и Линнет, проследив за его взглядом, увидела троих мужчин, беседовавших с хозяйкой дома. Ей хватило одного лишь взгляда, чтобы убедиться в том, что ни одного из них она никогда не видела.

– Они британцы?

– О да… – Банкир поморщился, выражая высшую степень презрения. – Причем – титулованные. Впрочем, здесь это не имеет никакого значения.

Линнет вспомнила свой лондонский сезон и лорда Конрада, первого титулованного мужчину в ее жизни – мужчину, заставлявшего ее сердце биться чаще, а мысли – путаться. Конрад был такой галантный, такой очаровательный… и ужасно бедный.

Линнет сбилась с такта и лишь спустя несколько секунд взяла себя в руки.

– Они остановились здесь, в Ньюпорте? – спросила она.

– Да, именно здесь. Но почему миссис Дьюи пригласила их?.. Это выше моего понимания.

Линнет тихонько застонала.

– Только не рассказывай о них моей матери. Она уже давно вбила себе в голову, что я должна выйти замуж только за британского лорда. Другая кандидатура ей не подойдет.

Теперь с такта сбился Фредерик.

– Хм… очень жаль, – пробормотал он. – Мне казалось, родители должны в первую очередь думать о счастье своих детей. Почему она так непреклонна?

– Мать считает, что нас теснят дочери нуворишей, выходящие замуж за титулованных джентльменов. Поэтому она и решила переиграть их, сделав меня графиней или герцогиней.

– Ты не должна этого допустить! – воскликнул Фредерик.

Линнет невольно улыбнулась. Его горячность не могла не удивлять, но одновременно и радовала. Сморщив носик, она воскликнула:

– Вот и хорошо.

Фредерик заглянул ей в глаза.

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь из них причинил тебе боль.

Линнет почувствовала, как ее захлестнуло теплое чувство к этому мужчине. И оно было почти таким же сильным, как ее девичья влюбленность.

– Я не поддалась чарам Конрада. Ему нужны были только мои деньги, и мне это отлично известно. Признаюсь честно, он внушил мне отвращение к трансатлантическому браку. И даже если бы не он… Я все равно пришла бы к тому же мнению.