Чтение онлайн

Массовое движение по своему характеру редко бывает цельным. Обычно одно движение проявляет некоторые элементы движений других видов; иногда одно движение заключает в себе два или три. Исход евреев из Египта был и бунтом рабов, и религиозным движением, и национальным. Воинствующий национализм японцев по своей сути революционен. Французская революция была новой религией того времени: она имела свои догматы, священные революционные принципы: Свобода и священное Равенство; она имела «свои религиозные обряды, которые, по сути дела, были переделкой католического богослужения, приуроченного к гражданским праздникам. Она имела своих святых, своих героев и мучеников за свободу» [16] . И в то же время Французская революция была и национальным движением. В 1792 году Законодательное собрание издало декрет о том, что алтари повсюду должны воздвигаться с обязательной надписью: «Гражданин рождается, живет и умирает за Отечество» [17] .

Религиозные движения времен Реформации имели революционный аспект, выразившийся в крестьянских восстаниях; были они и национальными движениями. Лютер говорил: «В глазах итальянцев — мы, немцы, только презренные тевтонские свиньи. Они, как шарлатаны, эксплуатируют нас и высасывают страну до мозга костей. Проснись, Германия!» [18] .

Религиозный характер большевистской революции и революции немецких нацистов общеизвестен. Серп и молот и свастика принадлежат к той же категории, что и крест. Церемониал всяческих шествий и парадов похож на церемониал религиозной процессии. У обеих имеются свои догматы веры, святые, мученики и священные гробницы. Революции большевиков и нацистов являются также и вполне зрелыми национальными движениями; правда, нацистская революция была таким движением с самого начала, а национализм большевиков проявился не сразу.

Сионизм — это и национальное движение, и социальная революция. Для ортодоксального еврея, однако, сионизм также и религиозное движение. Ирландский национализм имеет глубокую религиозную окраску. Сегодняшнее массовое движение в Азии одновременно и национальное движение, и революционное.

Задача прекращения одного массового движения может быть разрешена заменой его другим массовым движением. Социальная революция может быть остановлена путем поддержки религиозного или национального движения. Например, в странах, где католицизм снова стал духовным массовым движением, он противодействует распространению коммунизма. В Японии национализм впитал в себя и все движения социального протеста. На нашем Юге движение расовой солидарности действует как предупредительная мера против социального взрыва. Подобная же ситуация наблюдается и среди французов в Канаде, и среди буров в Южной Африке.

Этот способ остановки одного движения путем замены его другим не всегда безопасен и иногда обходится очень дорого. Тем, кто крепко держится за настоящее и хочет сохранить его, не следует заигрывать с массовыми движениями. Когда массовое движение начинает свой поход, существующему всегда приходится плохо. В довоенной Италии и Германии весьма практичные деловые люди действовали вполне «логично», когда поощряли движения фашистов и нацистов в целях противодействия коммунизму. Эти практичные и логичные люди и не подозревали, что, поступая так, они содействовали и своей собственной ликвидации.

Но все-таки существуют вещи, которыми можно заменить массовые движения более безопасно. Коротко говоря, это то, что расхолаживает атомистический индивидуализм, или помогает людям забыться, или предоставляет возможность для действия и новых начинаний, — все это обладает свойством противодействовать подъему и распространению массового движения. Это и будет темой следующих глав книги. Здесь же мы коснемся одного курьезного заменителя массового движения, а именно — миграции.

Эмиграция дает несколько таких же возможностей, какие неудовлетворенные ищут, присоединяясь к массовому движению, а именно: перемену и возможность начать жизнь сызнова. Такого же склада люди, которые заполняют растущее массовое движение, наверное, охотно воспользовались бы возможностями переселения в другую страну. Переселение, таким образом, может быть заменой массового движения. Очень возможно, что, содействуй США и Британская империя, например, массовой эмиграции из Европы после первой мировой войны, — не было бы ни фашистской, ни нацистской революций. В нашей стране свободное и легкое переселение через обширный континент способствовало социальной устойчивости.

Благодаря тому что в массовых переселениях и массовых движениях участвуют люди одинакового типа, массовое переселение является благотворной почвой для роста подлинных массовых движений. Иногда трудно сказать, где кончается массовая миграция, а где начинается массовое движение, и какое из них было первым. Переселение евреев из Египта развилось в религиозное и национальное движение. Миграции варваров в дни упадка Римской империи были больше, чем простое передвижение населения. Есть свидетельства того, что варвары были относительно немногочисленны, но когда они вторгались в страну, к ним присоединялись угнетенные и недовольные всех слоев местного общества: «Это была социальная революция, вызванная иноземным завоеванием и им же внешне замаскированная» [19] .

Каждое массовое движение, в известном смысле, — это миграция, переселение — стремление к «обетованной земле»; и если оно возможно и целесообразно, то переселение осуществляется на деле. Так было с пуританами, анабаптистами, мормонами, духоборами и сионистами. Массовая миграция укрепляет дух и единство движения; в какой бы форме не происходило переселение — в форме ли завоевания, крестового похода, паломничества или переселения на новую землю — все это совершается как самые активные массовые движения.

Бытует такая тенденция: судить о расе, о народе или об известной группе людей по их малодостойным членам. Хотя это явно несправедливо, но в этом есть доля правды, ибо, действительно, характер и судьба какой-либо группы часто определяются ее худшими элементами.

Средние люди нации, например, составляют ее инертную массу. Жизнь достойных средних людей, выполняющих основную работу в городах и селах страны, подвержена постоянному воздействию меньшинства с двух сторон — меньшинства наилучшего и меньшинства наихудшего.

Выдающиеся личности — будь то в политике, литературе, науке, финансово-торговой области или промышленности — играют значительную роль в оформлении всего народа, так же как и личности другой крайности — неудачники, не нашедшие себе места в жизни, парии, уголовники и все, кто утратил положение в обществе или никогда его не имел [20] . В игре истории обычно участвуют лучшие и худшие, а игра идет над головами большинства, сидящего посредине.

Низшие элементы народа могут оказывать заметное влияние на ход событий потому, что они абсолютно не ценят настоящего. Свои собственные жизни и все настоящее они считают непоправимо испорченными, а потому и то и другое готовы разбазарить и разрушить до основания: отсюда их безрассудство и стремление к хаосу и анархии. Они еще страстно стремятся растворить свои исковерканные и бессмысленные «я» в каком-то душеспасительном общественном спектакле — отсюда их склонность к объединенным действиям. Именно поэтому они оказываются среди первых призывников революции, массовых переселений, религиозных, расовых или шовинистических движений: они накладывают свою печать на эти потрясения и движения, которые творят характер и историю нации.

Отвергнутые, отодвинутые на задний план люди становятся сырьем для будущего нации. Камень, выброшенный строителями, становится краеугольным камнем нового мира. Народ, не имеющий общественных отбросов и недовольных, бывает обычно дисциплинированным, благопристойным, мирным и приятным, но, пожалуй, без каких-либо семян большого будущего. Вовсе не ирония истории в том, что именно отверженные из разных стран Европы пересекли океан и построили на новом континенте новый мир. Только они могли сделать это.