Чтение онлайн

Карле уже не доставляло удовольствия разворачивать шуршащие упаковки. В конце концов, только белье оказалось таким, как ей хотелось: откровенным и очень сексуальным. Лукас наверняка хотел угодить Карле этим подарком. И не ошибся. Наверное, рассчитывал задобрить ее немного, возможно, отлечь от главной проблемы. Он все еще не принимал ее такой, какой она была.

Карла взяла телефон и набрала номер Лукаса. Ждать пришлось недолго — он ответил почти сразу.

— Я не собираюсь надевать то, что ты мне прислал, — с ходу выпалила Карла.

— А мы не можем обсудить это чуть позже? — Лукас говорил почти шепотом и очень спокойно — вероятно, он был не один.

— Мне наплевать, занят ты там или нет, мне прекрасно понятен твой намек на то, что я одеваюсь вульгарно.

— Какой намек?

— Я женщина, и если ты не заметил, у меня отличная фигура! И я обязана это показать!

— Подожди секунду, Карла, я сейчас поднимусь.

Лукас положил трубку, и Карла со злостью швырнула телефон на кровать. Ей внезапно стало обидно.

Когда Лукас вошел в номер, она рассматривала белье.

Он громко хлопнул дверью и, ослабив галстук, спросил:

— Что у тебя тут случилось?!

По его взгляду и тону Карла поняла, что он был очень раздражен.

Карла сунула ему одно из платьев:

— Вот это.

— И что не так?

— Если я такое надену, это будет особо тяжкое преступление! Полиция моды меня тут же арестует в таком наряде, я и до лифта дойти не успею!

— По медейским обычаям, будущий муж вправе говорить жене, как одеваться.

Карла не поверила своим ушам.

— Да это же просто средневековье какое-то… — простонала она.

— Видимо, тебе достался муж, который живет по средневековым законам, смирись.

Куда же подевался тот спокойный и уравновешенный Лукас? Подобного поворота она точно не ожидала. Вот как проявился его настоящий характер!

— Послушай, я одеваюсь так потому, что эта одежда мне идет, а не потому, что я хочу выставить напоказ грудь или еще какие-нибудь особенности моей фигуры. Так что лучше тебе смириться с моими вырезами.

Карла отобрала у него платье:

— Значит, вот что я должна теперь носить!

— Именно! — довольно воскликнул Лукас.

Не выдержав, она швырнула наряд ему в лицо — ей хотелось сделать это с того момента, как она увидела скучные наряды. Значит, Лукас все еще видел в ней любовницу, а не будущую жену.

— Ничего у тебя не получится! — крикнула она.

Тот стоял не шелохнувшись.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты ведь хочешь превратить меня в бездушный, бесхарактерный манекен и поставить в ряд с остальными в картинной галерее.

Лукас задумчиво почесал подбородок, не зная, как реагировать на подобное обвинение.

— Я не желаю, чтобы ты обращался со мной как с глупой, ничего не смыслящей девчонкой! Я сама знаю, что и когда мне нужно надевать! И получше твоего! Что ты вообще в этом понимаешь?

— Послушай, мы же помолвлены! Я не могу допустить, чтобы на тебя глазели другие мужчины! — возразил Лукас.

Задыхаясь от ярости, Карла прошипела:

— Ты даже не знаешь, что я собиралась сегодня надеть.

Она подошла к кровати, на которой разложила одежду, и показала ему элегантное золотистое платье с неглубоким овальным вырезом.

— Оно простое, но очень элегантное, видишь? И совершенно не вульгарное!

— В таком случае извини, — произнес Лукас.

Карла не ожидала от него этих слов, ее пыл сразу утих. Она положила платье обратно на кровать. А когда повернулась к нему, Лукас тут же обнял ее. Карла положила ладони ему на грудь и почувствовала, как быстро бьется его сердце. Ее пульс участился. Лукас даже не пытался ее поцеловать.

— Я не хотел тебя расстраивать. Но есть кое-что, с чем тебе придется смириться, если хочешь быть со мной. Я не умею делиться с другими. Мне наплевать, что на тебе надето. Просто другие мужчины должны знать, что ты — моя и никогда не будешь принадлежать другому.

— Я понимаю, Лукас.

Карла высвободилась из его крепких объятий. Она очень редко понимала его. Постоянные смены настроения были непостижимой особенностью характера Лукаса. Вот они непринужденно болтают о всяких пустяках, а вот он словно стеной отгораживался от нее и молчал. Карла никогда не понимала причину подобного поведения, но ужасно боялась, что однажды Лукас навсегда закроется от нее и уйдет.

Карла начала развешивать платья заново, ей нужно было чем-то себя занять.

— Почему ты вообще вдруг решил жениться на мне? Совсем недавно ты хотел навсегда порвать со мной.

Лукас почесал затылок:

— Знаешь, я просто не задумывался об этом раньше. Мы переспали сразу, как только познакомились. С чего бы мне вдруг задумываться о свадьбе?

— М-да… После Таиланда ты уж точно об этом не задумывался, бросил меня в такой ситуации!

— Послушай, я и так все дела отложил, чтобы поехать с тобой в отпуск. А когда вернулся, дел было невпроворот.

— Ты не думал, что я могла быть серьезно больна? — спросила Карла.

— Нет, если было бы что-то серьезное, ты бы мне сама позвонила.

— Ошибаешься…

— Значит, ты так хотела все скрыть?

— Да, — продолжала Карла, укладывая платье в коробку. — Что бы ты сделал? С тебя и Таиланда хватило, больше недели ты обо мне заботиться не мог.

— Ах вот как! Ты считаешь меня бездушным ничтожеством! — возмущенно воскликнул Лукас.

Вот как он вывернул ситуацию: оказывается, она о нем плохо думала! Карла поймала себя на мысли, что Лукас сейчас напоминал ее отца. Роберто Амбрози терпеть не мог болтовни об отношениях. Как только ему задавали вопрос о личной жизни, он тут же становился мрачным и требовал сменить тему. Нападение, как известно, лучшая форма защиты.

Стоило Карле затронуть что-то по-настоящему его волновавшее, он тут же раздражался. Значит, она задела Лукаса за живое.

— Если я тогда тебе не подходила, почему сейчас ты хочешь быть со мной? — продолжала она.

Повисла тишина.

— Потому что я понял: ты не такая, как Софи, — наконец ответил он.

Карла не верила своим ушам.

— Софи Вэрингтон? — прошептала она.

— Да, мы жили вместе почти год. Она погибла в автокатастрофе.

Ошарашенная, Карла не смогла вымолвить ни слова. Она знала Софи. Испорченная и избалованная девица, но невероятно красивая и успешная. Пара известных косметических компаний даже расторгли с ней контракт из-за истерик, которые она могла закатить на пустом месте.