Чтение онлайн

И чтобы не оставить никаких сомнений, Кэмпбелл заключает: «Полагаю, все мы уже готовы признать тот факт, что любая мифология и ее персонажи – порождения психики [т. е. человеческого мозга]. Откуда еще взяться богам, как не из человеческого воображения?»

Как мы увидим в этой и последующих главах, многие другие ученые, философы и художники разделяли данную точку зрения, хотя эту общую идею редко называли мозгоцентрической космологией, как решил окрестить ее я. В таком ключе, опираясь на аргументы Кэмпбелла и многих других мыслителей, придерживавшихся этой точки зрения в прошлом, я считаю, что в настоящее время мы находимся в гораздо более выгодном положении для продвижения и научного обоснования мозгоцентрической космологии в качестве новой эпистемологической модели для описания человеческой вселенной. Я говорю так, поскольку в отличие от предыдущих попыток, главным образом основанных на риторических и философских аргументах, теперь для защиты мозгоцентрической теории мы имеем возможность полагаться на понятные и логичные нейрофизиологические доказательства. На самом деле после введения в предыдущих главах основных понятий релятивистской теории мозга моя следующая цель заключается в их комбинации для построения формального объяснения того, почему имеет смысл говорить о космологии, концентрируясь на человеческом мозге. Вообще говоря, зная то, что я знаю сейчас, я уже не вижу для себя никакой возможности уйти от этой точки зрения.

Однако, прежде чем начать, я хотел бы подчеркнуть, что мозгоцентрическая космология не подразумевает какого-либо антропоцентрического определения вселенной. На самом деле ничто в этой новой космологии не предполагает исключительную роль или место человека в космосе. Более того, мозгоцентрическая космология не эквивалентна какому-либо проявлению солипсизма или кантовского идеализма, и, следовательно, от нее нельзя отмахнуться на этом основании. Мозгоцентрическая космология никоим образом не отрицает существование внешнего мира. Скорее наоборот: она просто предполагает, что вселенная предоставляет потенциальную информацию, которую человеческий мозг использует для ментального воспроизведения этой вселенной. Таким образом, по определению предлагаемая мной мозгоцентрическая космология постулирует существование материальной вселенной.

Последовательность моих рассуждений будет соответствовать перевернутой пирамиде, изображенной на рисунке 8.1. Сначала я должен рассказать, как релятивистская теория мозга учитывает удивительную способность человеческого мозга создавать и передавать ментальные абстракции. Мы уже видели несколько примеров этой человеческой особенности, когда обсуждали такие темы, как схема тела, восприятие самого себя, боль и ощущение фантомной конечности. В целом все это – яркие примеры того, как человеческий мозг создает собственные ментальные конструкты, отображающие его внутренние нейронные представления о теле, в котором он находится. Однако человеческий мозг способен генерировать и гораздо более сложные ментальные конструкты. Вообще говоря, я готов утверждать, что благодаря этому невероятному свойству наш мозг способен построить единственное понятное описание реальности, которую мы, люди, можем испытывать.

Рис. 8.1. Мозгоцентрическая космология: различные уровни ментальных абстракций, создаваемых человеческим мозгом (рисунок Кустодио Роса).

Но прежде чем двигаться дальше, давайте рассмотрим все элементы по порядку.

Давайте начнем с рассуждений о том, как человеческий мозг обрабатывает то, что предлагает ему внешний мир. В соответствии с моей мозгоцентрической моделью, все, что вселенная может предложить нам или какому-либо разумному наблюдателю, является лишь потенциальной информацией. Вообще говоря, эта идея очень близка к классической копенгагенской интерпретации квантовой механики, которая предполагает, что до осуществления наблюдений или измерений говорить о внешнем мире можно только в терминах вероятности. Иными словами, до измерения все сущее в мире остается неопределяемым; это означает, что хотя вокруг нас что-то есть (и я в этом не сомневаюсь), бессмысленно говорить о том, что это такое, пока «это» не будет замечено или измерено разумным наблюдателем.

Для описания этих неопределяемых сущностей я предпочитаю говорить не о вероятностях, а о потенциальной информации, поскольку, с моей точки зрения, без разумных форм жизни вроде нас, играющих роль любопытствующего наблюдателя и интерпретатора, ничто не может пересечь критический порог и превратиться в информацию. В таком случае я, как и знаменитый американский физик Джон Арчибальд Уилер, подписываюсь под заявлением о том, что вселенную можно описать или определить только с помощью наблюдений, сделанных и накопленных разумной формой жизни, которая способна создавать логичное описание космоса, в котором она существует. Учитывая, что до сегодняшнего дня мы можем с уверенностью говорить о существовании лишь одного такого наблюдателя – Homo sapiens, релятивистская теория мозга предполагает, что человеческий мозг отвечает за ключевой механизм отбора потенциальной информации, существующей в окружающих нас просторах космоса, и за ее превращение сначала в шенноновскую, а затем в гёделевскую информацию, которую мозг использует для собственного описания реальности (см. рис. 3.2). Таким образом, это преобразование является первым шагом в построении существующей в мозге интерпретации космоса – человеческой вселенной, о которой я рассказываю на страницах данной книги.

А теперь давайте обратимся к перевернутой пирамиде, изображенной на рисунке 8.1, чтобы рассмотреть все аргументы в пользу мозгоцентрической космологии. Первый уровень на рисунке просто напоминает нам о ключевых анатомических и физиологических свойствах, определяющих функционирование органических компьютеров, называемых человеческим мозгом. Как мы видели ранее, к ключевым свойствам человеческого мозга относится наличие большой массы нейронов, соединенных между собой специфическим образом, обеспечивающим возникновение сложных электромагнитных полей. Такие аналоговые поля поддерживают многие функции, среди которых я отмечаю формирование мозгового континуума, а также обеспечение аналогового субстрата, посредством которого большое количество мозгов могут синхронизироваться и образовывать мозгосети. Также на этом первом уровне можно выделить диверсифицированный многоканальный сенсорный аппарат, обеспечивающий непрерывный отбор и передачу сигналов из внешнего мира в виде множества входящих потоков шенноновской информации. После этого превращения, осуществляемого специализированными сенсорными рецепторами на периферии тела (глаза, кожа, уши, язык), образующиеся потоки шенноновской информации в форме последовательностей потенциалов действия быстро трансформируются периферическими нервами и субкортикальными структурами, формирующими сенсорные пути к коре мозга. Здесь происходит другое важнейшее превращение, теперь уже на уровне сетей нейронов: формирование электромагнитных полей, образованных электрическим током в нейронах, которые отвечают за конвертацию цифровой шенноновской информации в аналоговую гёделевскую информацию (см. рис. 3.2). Как мы видели в главе 3, гёделевская информация переформирует микро/макроструктуры мозговых тканей за счет пластичности мозга, постоянно записываясь в нервные ткани в виде долгосрочных воспоминаний. Благодаря этому механизму человеческий мозг постоянно развивает и уточняет свою внутреннюю точку зрения на протяжении всей жизни. Таким образом, каждый раз при поступлении новой сенсорной информации она сравнивается с собственной точкой зрения мозга для обновления и определения перцептивного опыта в каждый отдельный момент времени. Также этот первый уровень на рисунке 8.1 напоминает нам о том, что работа нашего мозга описывается рядом принципов функционирования нейронных ансамблей (см. главу 4).

Второй уровень на рисунке 8.1 демонстрирует, что благодаря этим базовым свойствам человеческий мозг, действующий в одиночку или в составе мозгосетей, может превращать фрагменты потенциальной информации, отбираемой им из внешнего мира, в широкий спектр ментальных конструктов, сочетания которых определяют создаваемую мозгом картину материальной реальности. Продвигаясь по рисунку 8.1 от второго уровня вверх, мы замечаем иерархическую прогрессию ментальных абстракций от самых базовых к самым сложным. В соответствии с моей иерархией на нижнем уровне в этом списке находятся такие базовые понятия, как пространство и время, идентификация и обозначение отдельных предметов, логичное внутреннее представление о причинно-следственных связях и появление нашего богатого чувственного опыта. На этот же уровень я помещаю способность мозга создавать смысл и семантику. Кроме того, здесь находится собственная точка зрения мозга и ее основной элемент – уникальная человеческая способность, которую принято называть верой. Также на втором уровне располагается наша способность создавать математику и логику для объяснения явлений природы.

Для меня чрезвычайно большое значение имеет изучение нейрофизиологических механизмов, объясняющих, каким образом наш мозг создает веру и основывается на ней, диктуя поведение многих людей. Я говорю об этом, поскольку обычно именно при помощи чистой веры люди создают или поддерживают широкий и очень разнообразный спектр ментальных абстракций в попытках найти ответы на важнейшие экзистенциальные вопросы вроде происхождения вселенной или смысла жизни. Хотя нейробиологи обычно не обсуждают возможные нейрофизиологические механизмы веры, релятивистская теория мозга предполагает, что веру можно определить в качестве одного из «гёделевских операторов». Я имею в виду, что в нашем мозге вера определяет механизм, который манипулирует гёделевской информацией примерно таким же образом, как типичный математический оператор (например, множитель или делитель) манипулирует числами. В этом процессе вера может влиять (усиливать, умножать, снижать, создавать, уничтожать, максимизировать, минимизировать) на человеческое восприятие, эмоции, ожидания, внимание, считывание воспоминаний и многие другие важные ментальные функции. В целом важно понимать, что вера имеет способность в значительной степени, если не полностью, формировать собственную точку зрения мозга. Поэтому не стоит удивляться тому, что люди чрезвычайно плодовиты в вопросах создания самых разных мифологических и религиозных воззрений, не говоря уже о длинном списке богов, богинь, героев и злодеев, посредством которых они пытаются объяснить (без требования или необходимости привлечения каких-либо эмпирических доказательств) самые разнообразные природные явления, которые на первый поверхностный взгляд совершенно не поддаются объяснению. На самом деле можно утверждать, что именно благодаря всепроникающей и соблазнительной силе истинной веры в существование сверхъестественных причин большая часть человечества на протяжении тысячелетий лишь с редкими проявлениями протеста выдерживала невероятно сложные условия существования, навязанные природой или политическими и экономическими условиями, созданными самим человеком.

Хоть я и рассматриваю веру в качестве гёделевского оператора, исходные корни которого уходят глубоко в наши мозговые цепи, как нейронные отложения наследства наших предков, вера может быть приобретена и на протяжении жизни конкретного человека и распространена по обычным каналам передачи шенноновской информации, например через устную или письменную речь. Это означает, что все мы в нашей вере находимся под влиянием социальных контактов, особенно родственников, друзей, учителей и других людей, которых считаем авторитетами в каких-то областях или выдающимися общественными деятелями. В частности, возможность «обучения» вере может объяснять такое медицинское явление, как эффект плацебо, о котором мы говорили выше, а также тот факт, что многие люди верят в так называемые фейковые новости, распространяемые современными средствами массовой информации, особенно когда они исходят от человека, кому большинство людей доверяет, например от президента страны. Как мы обсудим более подробно в главе 11, возможность влиять на убеждения людей через средства массовой информации играет решающую роль в образовании основанных на вере мозгосетей, вроде той, которая описана в первых абзацах данной главы.

Тот факт, что убеждения могут быть восприняты через контролируемое обучение, также говорит о важной роли образовательных систем современного общества. Я говорю об этом, поскольку в соответствии с представленной в книге теорией истинно гуманистическое образование является чрезвычайно мощным инструментом для формирования коллективного отношения к огромному числу серьезных и распространенных общественных проблем современности – расизму, гомофобии, ксенофобии и насилию в отношении меньшинств и женщин, и это лишь несколько проблем из очень длинного списка. Мы вернемся к этой очень важной теме в главе 13.

Перемещаясь на еще одну ступень вверх на рисунке 8.1, мы попадаем в сферу более сложных ментальных функций, таких как интуиция, догадки, творчество, абстрактное мышление и интеллект. Отсюда выводится серия сложных ментальных абстракций, таких как боги, герои и мифы, но также артистические проявления, наука и наша способность производить и умело использовать очень сложные инструменты для изменения окружающей среды и, начиная с недавнего времени, даже нас самих. Исходя из этих основ, теперь мы можем пересечь границу царства, в котором большое количество индивидуумов, благодаря способности человеческих мозгов объединяться в мозгосети, начинают сплачиваться вокруг сложных ментальных абстракций, приводящих к формированию постоянно разрастающихся социальных, экономических, религиозных и политических структур. В рамках мозгоцентрической теории именно здесь берут начало царства и империи, города-государства и нации, политические партии и экономические философии, артистические направления и школы мысли. Из того же исходного ментального субстрата вырастают институты, основанные исключительно на вере, такие как католическая церковь, международная финансовая система и многие другие, и воспринимаются миллиардами людей в качестве произведений Творца или материальной реальности. Для меня все это – яркие примеры ментальных абстракций, которые в конечном итоге становятся выше самой человеческой жизни.