Чтение онлайн

Эта комната совсем не походила на другие помещения Обители. Высеченная прямо в скале очень маленькая лестница уводила вниз. Заинтригованный, террисиец спустился по истертым каменным ступеням. Впервые за все время, проведенное в здании, он чувствовал тесноту: пришлось даже наклониться, чтобы попасть в крохотную каморку. Только здесь он выпрямился, поднял лампу и увидел…

Стену. Сэйзед почти в нее уткнулся; свет лампы отразился от металлической пластины добрых пяти футов шириной и почти столько же высотой. На стальной поверхности просматривались какие-то письмена. Опустив мешок, террисиец подошел ближе, держа лампу так, чтобы рассмотреть слова.

Текст был на терриссийском.

Определенно старый диалект, но Сэйзед понял его и без своей медной метапамяти. Лампа в руке невольно задрожала.

«Я чеканю эти слова на стали, ибо тому, что не врезано в металл, нельзя доверять.

Я начал сомневаться, остались ли в мире, кроме меня, здравомыслящие люди. Неужели они не видят? Они так долго ждали героя, о котором говорилось в террисийских пророчествах, что решили, будто все истории и легенды относятся именно к этому человеку.

Мои собратья ничего не замечают. Они не понимают, что происходящие вокруг странности связаны друг с другом. Они глухи к моим возражениям и слепы к моим открытиям.

Возможно, они правы. Возможно, сошел с ума именно я, или ревную к чужой славе, или просто поглупел. Меня зовут Кваан. Я философ, ученый и предатель. Я тот, кто нашел Аленди, и тот, кто первым провозгласил его Героем Веков. Я тот, из-за кого все началось.

И я тот, кто предал Аленди, потому что теперь уверен: нельзя допустить, чтобы он завершил свои поиски».

– Сэйзед.

От неожиданности террисиец подпрыгнул, чуть не выронив лампу. Марш возвышался в проеме – грозный, мрачный. Здесь, среди прямых суровых линий, он смотрелся необыкновенно естественно.

– Верхние покои пусты. Все напрасно – мои братья забрали с собой то, что я искал.

– Не впустую, Марш, – возразил Сэйзед, снова поворачиваясь к пластине с текстом.

Он прочитал лишь самое начало, но гравировка, выполненная убористым неразборчивым почерком, покрывала всю стену. Сталь сохранила слова, которым было очень много лет. Сердце Сэйзеда забилось чуть быстрее.

Перед ним находился фрагмент текста из времен, предшествовавших воцарению Вседержителя. Фрагмент, написанный террисийским философом, святым человеком. Несмотря на десять веков поиска, хранители так и не достигли главной цели – не нашли собственную религию Терриса.

Вседержитель уничтожил ее вскоре после своего прихода к власти. Преследования террисийцев – народа, из которого происходил он сам, – были наиболее последовательными за все его долгое правление. Хранителям удалось сберечь лишь разрозненные отрывки из того, во что верили когда-то их предки.

– Я должен это переписать, Марш. – Сэйзед потянулся к мешку.

Визуальный образ тут не поможет – ни один человек не в состоянии запомнить столько текста. Конечно, Сэйзед мог прочитать его и занести в медную метапамять, однако он хотел получить материальную копию, которая бы сохранила структуру линий и пунктуацию.

– Мы здесь не останемся, – покачал головой Марш. – Сомневаюсь, стоило ли нам вообще сюда приходить.

Помедлив, Сэйзед вытащил из мешка несколько больших листов бумаги:

– Ладно, я его скопирую. Пожалуй, даже лучше. Текст будет выглядеть так же, как и оригинал.

Марш кивнул, и Сэйзед достал уголек.

«Такое открытие… – думал он с возбуждением. – В точности как дневник Рашека. Мы все ближе к истине!»

Однако, когда террисиец начал копировать – руки его, несмотря на волнение, двигались аккуратно и точно, – в голову закралась другая мысль. Обладая подобным текстом, он не имел права странствовать по деревням. Необходимо срочно вернуться на север и поделиться своей находкой, чтобы та не погибла вместе с ним. Он должен идти в Террис.

Или… в Лютадель. А оттуда можно послать сообщение на север. То есть у Сэйзеда появилась серьезная причина, чтобы вернуться в центр событий и снова увидеть друзей.

Только почему он вдруг почувствовал себя еще более виноватым?

Туман крутился и вертелся, словно краска, которую смешивал на холсте невидимый художник. На западе умирал свет. Наступала ночь.

Вин хмурилась.

– Тебе не кажется, что туман стал приходить раньше?

– Раньше? – Голос Ор-Сьера, который сидел рядом на крыше, прозвучал глухо.

– Прежде туман не появлялся, пока не становилось совсем темно. Разве не так?

– Но уже темно, госпожа.

– Так ведь и туман уже здесь. Потому что начал собираться, когда солнце еще только клонилось к закату.

– Не думаю, что это важно, госпожа. Возможно, туман, как и любое погодное явление, бывает разным.

– И это совсем не кажется тебе странным?

– Будет казаться, если вы так пожелаете, госпожа.

– Я не это имела в виду.

– Прошу прощения, госпожа. Объясните мне, что конкретно вы имели в виду, и я со всем усердием поверю.

Вин в задумчивости потерла лоб: «Как бы я хотела, чтобы вернулся Сэйзед…»

Впрочем… Даже если бы Сэйзед и находился сейчас в Лютадели, он не был бы ее слугой. Террисийцы больше не считали никого своими хозяевами. Придется довольствоваться Ор-Сьером. Кандра, по крайней мере, мог добыть информацию, которую не отыскал бы Сэйзед, – при условии, конечно, что Вин сумеет эту информацию из него вытянуть.

– Нам надо найти самозванца. Того, кто… подменил одного из нас.

– Да, госпожа, – согласился Ор-Сьер.

Вин уселась удобнее, опершись руками о черепицу наклонной крыши.

– Тогда мне надо больше узнать о тебе.

– Обо мне, госпожа?

– О народе кандра. Если я собираюсь найти самозванца, я должна знать, как он думает, должна понимать его побуждения.

– Его мотивация проста, госпожа: он будет выполнять свой Договор.

– А вдруг он действует без Договора?