Чтение онлайн

Тут и я напрягся. Если лихо в порядке, да и Наташа, судя по рассказам, с одним рубцом уже бегала по городу, получается, дело точно не последствиях метели Стыня. Видимо, со мной действительно происходила какая-то непонятная фигня.

— Быстрый мозговой штурм, — сказал я, попытавшись приподняться на локтях. Руки предательски задрожали. — Какие идеи, что не так с промыслом?

Митя начал стремительно изучать пол, при этом зачем-то покраснев. Гриша же умоляюще посмотрел на Юнию, видимо ожидая поддержки. И самая сильная волей и духом нечисть стала говорить:

— Мы сс… сами долго думали. И пришли к тому, что ты пошел против хиста. Твой удел — помогать сс… существам. Людям или нечисти, все едино. А вместо этого ты допустил, чтобы Инга умерла. Знал, что она умрет, и позволил этому случиться, даже не попытавшись вмешаться.

Я кивнул. Хотя бы потому, что мысленно был согласен с этим. Если смерть Рехона представала его самостоятельным выбором, то в случае Травницы все походило на намеренную подлость.

— Логично. Скажу больше, даже справедливо, — нахмурился я. — Меня интересует лишь одно, что теперь с моим хистом?

Нечисть опять нервно помялась. На сей раз даже лихо не сразу ответила.

— Теперь ты сс… угасаешь.

От автора: Хвала богам, я успел уложиться в сроки. Если вам не трудно, можно поставить сердечко, кинуть пустяковую награду или написать коммент. Я это все очень люблю)

В соревнованиях по рассказыванию страшилок Юния бы заняла первое место. Потому что ее новости оказались из разряда: «Ты не пугайся, но нам пришли твои анализы». В процессе общения выяснилось, что термин «угасаешь» весьма многозначный. Он означал не только то, что скоро к самому лучшему рубежнику фекойской области в целом и Выборга в частности придет незамысловатый пушной зверек. Под угасанием понималось и нечто вроде усечения хиста, уменьшение его в размерах.

Хотя лихо была не таким уж большим специалистом в хистах рубежников. Пришлось звать Анфалара, к явному неудовольствию последнего. Что меня тоже удивило.

— Понимаешь, брат, одно дело разговаривать про направление промысла, — смущенно сказал и.о. правителя Фекоя. — А вот про его угасание не принято. Это как…

— Пойти с незнакомыми мужиками в общественную баню?

Последнее слово автоматический переводчик скуггского заменил на «круглая лохань». Как я позже выяснил, на нагрев воды уходило слишком много труда, поэтому помывочный день устраивался здесь раз в неделю. Грели огромную лохань, в которой набирали воду мужчины, а после них тут же мылись женщины. Понятное дело, не особо заботясь о собственной наготе.

Я даже удивился, как Алена так спокойно приняла местный обычай. И не только потому, что женщин здесь ущемляли. Помнится, она очень жаловала душ. Однако выяснилось, что каждый день домовой таскал воду из реки, грел ее и набирал в подобие летнего душа, который построил по случаю Анфалар. Ужасно расточительно с точки зрения траты дров, но должны же быть у правителя какие-то привилегии.

В условиях нынешней погоды получалось так себе — чуть теплые струйки воды, но Алена держалась, открещиваясь от лохани по выходным. Короче, привел одну единственную феминистку из Стралана, да и та дала заднюю.

— Да нет, в баню пойти полезно, — не понял меня Анфалар. — Можно увидеться со старыми знакомыми, пооговорить…

— Угу, любите вы, фекойцы, посмотреть на голых мужиков. Так что там с угасанием? И почему у меня так все жестко?

Вообще, я действительно недоумевал по этому поводу. Да, с Ингой вышла подлость. Я не просто не помог замиреннице, но и подставил ее. Конечно, можно вспомнить про фурий и еще много чего, но ведь Травница перестраховалась — клятву нигде не нарушала, напрямую не действовала. Молодец, в общем. Могла бы получить медаль по рубежничеству второй степени, если бы выжила.

Однако даже учитывая все эти вводные, меня накрыло как-то чересчур сильно. Словно украл сетку-рабицу, а тебя посадили на тридцать лет с конфискацией имущества. Хотя, в принципе, в чужанском мире такое случалось довольно часто. Я не помню, что был за старперский фильм, который смотрел отец Костяна. Там какой-то лысый старичок говорил, что можно украсть велосипед и отдать здоровье в тюрьме, а можно воровать составами — и ничего тебе не будет. Конечно, может, я с цитатой наврал, но было что-то такое. Что за фильм, и нес ли он какую-то смысловую нагрузку, я забыл, а вот фразу запомнил.

Лично я грешил на откат по невезению. Что именно из-за него мне так и поплохело. Однако Анфалар огорошил, что всему есть довольно четкое объяснение.

— Брат, тебе рассказывал кто-нибудь о вреде быстрого возвышения?

Анфалар говорил все это, а его щеки продолжали пылать алым. Будто я зашел в комнату и застал его за просмотром неподобающих картинок. Ага, тех самых, в виде клякс на белом фоне, которые показывают психотерапевты. Там еще одни извращения.

— Мне кажется, все окружающие только об этом и талдычат, — ответил я. — Рубежников хлебом не корми, чтобы сказать: «Чем быстрее взлетаешь, тем быстрее упадешь. Ауф».

— Потому что в этом много истины. Когда мы встретились, ты был слаб, а теперь посмотри на себя.

— После этого обычно женщины добавляют, на кого ты похож.

— Твое возвышение вышло невероятно стремительным. Ты вознесся подобно Красной звезде.

— Я не в курсе, что там за звезда такая, но они вроде бы обычно падают.

— Брат, — устало выдохнул Анфалар, подняв руку. Мол, заткнись, по-братски.

Я замолчал. Ну что тут сказать, молодец Мотя, даже в таком состоянии ты умудрился довести самого терпеливого человека. Хотя тут как раз нет ничего удивительного. Я все время нес чушь, когда нервничал. А усечение хиста едва ли способствовало душевному спокойствию.

— Думаю, ты еще ни разу не шел против хиста, — предположил Безумец.

Пришлось даже на мгновение задуматься, после чего я утвердительно кивнул. Собственно, Анфалар оказался прав. Всю дорогу я был пушистым зайкой, помогал людям и нечисти. По возможности, конечно. Я же не бюро добрых дел, о себе порой тоже надо думать.

— Хист таким образом намекает тебе, что ты что-то делаешь неправильно.

— Понятно, первый раз всегда больно. Это как с… — я надавил на горло собственной песне и заменил последнее слово, — налогами.

Анфалар едва ли понял меня до конца, но согласился.

— Что теперь делать?

— Ты восстановишься, это вопрос времени, — успокоил меня Безумец. — Однако если хочешь все провернуть быстрее, то займись тем, что нравится хисту.

— Начать всем помогать, понятно. Слушай, где у тебя тут ближайший светофор? И надо еще бабушек собрать человек сто.

Безумец вновь тяжело вздохнул. Видимо, только сегодня он прочувствовал всю невыносимость дружбы со мной. Да, сорян, но тут уж ничего не поделаешь, как сказал классик: «Брат за брата — за основу взято». И это еще непонятно, как ему Скугга слово «светофор» перевела.