Исток
Шрифт:
– Боец Трухин. Серёга, из Красноярска. Воевал на «БТ». Пулемёт знает хорошо, мехводом был. Они тут у нас вчера из окружения вышли, два месяц по тылам немецким шли. Из-под Киева вырвались.
– Повезло. Много вышло?
– Два десятка. Танкистов двое. Одного к нам после проверки.
– Добро.
Шли мы прямо по целине, восемь километров по прямой было до нужной речки, и моста. Почему именно там встать нужно, понятно, там дорога накатанная, узкое место. Пехота по снегу ходить не любит, хотя река давно замёрзла и даже тяжёлая техника проходит свободно. Тут хвойный пошёл лес, мы нарубили лапника, закрепив на броне как маскировка, ещё две ёлочки волокли за собой, заметая следы. Хотя тут столько следов, столько техники прошло, особо и не поможет. Сначала провели разведку, отправив Вершинина с одним бойцом по дороге вперёд, чтобы нас врасплох не застали, а сам изучил подходы. Получаса хватило найти будущую позицию. Встал я не перед мостом, а на берегу реки, проложив просеку среди хвойного леса. Тут «окно», вид на реку и мост. Если будет техника, на что надаюсь, идеальная позиция. Так что шла маскировка танка, готовились позиции для пехоты, она у дороги, пулемётом придержать пехоту врага, пока я с техникой разбираюсь. Вообще не понятно кто тут пойдёт, но ясно что можно дальше не ждать, уже стемнело часа два как, полседьмого вечер был. Завтра думаю с утра будут. К моим бойцам, что у дороги были, снежные стрелковые ячейки готовили, вышло три наших бойца. Из окруженцев. Второй день как у немцев в тылу. Сержант, командир противотанковой пушки, с ним один боец расчёта. И третий стрелок. Немцы наш стрелковый батальон разбили, это остатки. Причём все трое из дивизии, что наш танковый батальон поддерживает. Я их переподчинил себе. Мой экипаж опытный, расстелил брезент чехла над кормой танка, двумя вешками подняли как палатку, чтобы от мотора тепло шло. У кормы костерок развели, два снятых борта с разбитой машины, как нары, и можно спать, что те и делали. Вот так покормив новичков, я их проверил, оружие при них, документы тоже, так что отправил отдыхать. Вот сам бодрствовал, снял магией усталость. Оставив бойцов, я даже забрал тех что у дороги, нечего им там до утра морозиться, а сам встал и ушёл в лес, пуская на ходу беспалочково плетение поиска живых, вокруг на четыреста метров людей не было, и стал изучать деревья. Чуть дальше смешанный лес, вот там и подбирал себе древесину для палочек. Хочу с запасом сделать.
Магия только на рябину отреагировала, почему-то, там ближе всего на мою магию резонировала, так что с сухой ветки, видимо отмирала, отрезал себе палок, и вернулся на позицию. Пока бойцы спали, работая баспалочково, я ошкурил ветки, просверлив чарами отверстия, срезал часть волос с головы, окропив своей кровью, ранку потом заживил, и вставил внутрь трёх палочек. Потом руны. Конечно сырая поделка, но как же стало легче. Две пока прибрал, а третьей стал дальше работать. Создавать Карман на ауре. А именно копии плетений магии Китая с моей памяти размещал палочкой на ауре, фиксируя. Пришлось кусками. А так как меня никто не трогал, я только костёр поддерживал, то к утру развернул Карман. Он имел размер в сорок две тонны и триста шесть килограмм. А я замерил. Магией, а не убирал что-то. Специальное плетение для замера было. Так что свитки пока в Карман. Там стазис, они долго сохранят свои свойства и не разрушаться. Утром завтрак был, Павло сготовил на костре каши из концентрата с мясом, я тоже поел, да плотно, пока мехвод с двумя членами экипажа готовил технику к бою, а ночью запускал танк, давал прогреться двигателю, сам с пехотой, теперь сержант Малышев командовал ею, я и разместил позиции. В основном у танка, главное не дать пехоте противника сблизится. Вообще лес для танкистов, как и городские застройки, не совсем то, чтобы вести боевые действия. Солдаты могут сблизиться и сжечь нас. Для этого и нужно пехотное прикрытие. А в восемь утра, уже появились первые немцы, да на санях, явно у деревенских отобрали, и шестеро верхом. Это прошёл дозор, почти взвод пехоты. А за ним и тот батальон, что мы ждали. Одна пехота и обоз, техники не было. Ошиблась разведка. А вот противотанковых пушек было шесть, мелкие, вроде наших «сорокапяток». Что ж, будем бить. Разбить батальон вряд ли смогу, а вот притормозить, нанеся потери, постараюсь. Тактика ударил и сбежал, только она нам поможет. Никаких «стоять насмерть». Что ж, начинаем.
То, что мы набьём много солдат, я сильно сомневался. Это не техника, быстро залягут и скроются, поэтому первый удар должен быть внезапным и несущим самые большие потери. Потом отходим, бьём тот дозор что на санях и верхом, и новую засаду устраиваем. Так на этой дороге батальон мелкими ударами и бьём. Вот такой план был, вроде рабочий, но как получиться. Посмотрим на собственном опыте. Осколочный снаряд был поставлен на удар. По мосту как раз обоз шёл, несколько повозок с ящиками боеприпасов, там и противотанковые пушки лошади волокли, это и есть моя цель.
– Выстрел!
– скомандовал я, и ударил по педали ногой.
От разрыва снаряда, ящики, что были на повозке, просто испарились в детонации. Да, снарядики там слабые, но их хватило чтобы уничтожить повозку и раскидать всех, кто был рядом, сильно повредив мост. Тем более я приметил несколько характерных ящиков в которых немцы перевозят мины для батальонного миномёта. У меня такие были. Это видимо и усилило детонацию. Не думаю, что погибло много. Больше лошади пострадали, но десятка два солдат думаю ранения получили, пяток возможно и погибли. Тут же стал работать из спаренного с пушкой «ДТ», пока Павло подавал следующий снаряд, который я пустил в плотную группу солдат, что уже рассеивалась, чуть замедлившись в снегу, там глубоко намело, пытались уйти в мёртвую зону. Один опустошённый пулемётный диск и четыре осколочных снаряда, вот что я успел выпустить, когда «окно» опустело. Причём, первый снаряд и четвёртый, я пустил в грузовые повозки. Снова детонация была, хотя и не такая как в первый раз. В общем, немцев притормозили, потери до взвода, вряд ли больше, нанесли, можно отходить. На виду три пушки было видно, в постромках одной бились раненые лошади, у других те убитые лежали, вот тремя точными выстрелами бронебойными болванками по казённикам, я привёл пушки в полную негодность. Другие вне зоны поражения были. Василёнко запустил движок сразу после первого выстрела, так что подгазовывая, тот задом выгнал танк из снежного и ледового капонира, я управляя выглядывал из полуоткрытого люка, дальше флажками подав сигнал, и приняв всех бойцов на броню, по своим же следам двинули по лесу, он с полкилометра тянулся, к полю. Там и дозор перехватим. Надеюсь на отрытой местности его застанем.
Вот так незаметно пустив волну поисковых чар, обнаружил что к нам бегут, шесть неизвестных, явно ориентируясь на громкий рёв танкового движка. Он характерный, даже неопытное ухо поймёт, что это «тридцатьчетвёрка». А в двухстах метрах, ещё одна группа, десятка три, там раненые были, которых явно ранее несли. Похоже наши, ещё одна группа окруженцев. Так что мы метров сто проехали, удалившись от берега реки, когда я скомандовал:
– Товарищ мехвод, стой. Кажется, наши. Тоже окруженцы.
Крикнув сержанту, чтобы проверил выходящих к нам бойцов, указав направление, тот спрыгнул с брони и двумя бойцами пошёл навстречу, уже и сам рассмотрев мелькавшие среди деревьев неизвестных. Там было пять бойцов и целый политрук командовал, так что соединились. Лично проверив документы политрука, эту часть я не знал, а фамилия у того Зиновьев, и не дал взять мою группу под своё командование, откровенно послав их.
– У меня своё задание, сдержать пехотный батальон противника, пока наши новую оборону строят, и я буду выполнять задание своего комбата. А вас я знать не знаю, может вы диверсанты немецкие? Очень похожи. И нам стоит поторопиться, немцы солдаты опытные, уже по лесу сближаются, могут охватить нас и окружить.
Грязно выругавшись, политрук прихватил своих бойцов и рванул обратно, а мы, собравшись, двинули дальше. Вышли метрах в двухстах от дороги, что выходила из леса. Обстреляв на опушке дозор, всё же те на открытое поле не вышли, своих ждали. Бойцы залегли, я же стал вести точный огонь, по тому месту, где укрылись солдаты дозора. До них метров триста, я отправлял узкие лучи поисковых чар в их сторону, узким лучом дальность полтора километра, видел кто где залёг из пулемётов, редко работая снарядами, так и проредил серьёзно дозор. А тут им в спину ударили те окруженцы, что ранее нами были встречены. Я тут же прекратил огонь. Действия не согласованы, но удачно получилось, тем более те три верховых коня и двое саней добыть целыми смогли, плюс пять немцев в плен взяли. Мой сержант сбегал, согласовывал совместные действия. Если проще, те уходят по дороге, а я прикрою отход, чтобы другие немцы их не нагнали. Там кстати среди раненых был тяжелораненый батальонный комиссар. Майор, если на армейские звания переводить. Так что те ушли, а я стал то тут, то там по опушке работать, куда выходили немцы. Танк глыбой стоял в трёхстах метрах от опушки, порыкивая движком, только башня крутилась. Тут по нам стали работать миномётами. Двумя, судя по разрывам, ещё на опушке стараясь это делать незаметно, расчёты вручную катили противотанковые пушки. Мы же катались по полю, как миномёты заработали, чтобы сверху миной не поразили, и двумя точными выстрелами я поразил две пушки. К сожалению, последнюю шестую те не использовали. Не видел её, даже магия не помогла.
Да, моя пехота ушла с окруженцами. У них приказ, отойти на километр и ждать нас, что те и сделали. Это мы под бронёй, стрелковое вооружение противника не боялись, а им могло достаться. Так что хорошо притормозив батальон, я двигаясь задом, удалился, дальше выехав на дорогу и держа скорость километров двадцать пять в час, больше танк не выжимал, нагнал своих. Надо было отрепарить его, да забыл, другим был занят, не менее сложным. Впрочем, покатили прочь, подбирали наше пехотное прикрытие, я незаметно достал палочку и направляя на разные детали, репарил. Даже двигатель стал работать стабильнее и повороты шли лучше. Коробка заработала, отчего мехвод изрядно дивился. Так мы и нагнали тех окруженцев. Они уже давно в пути, устали, а тут зная что в серой зоне, впереди только наши, торопились нагнать, не сбавляли скорости ход. Я же выискивал новое место для засады, да такое чтобы по следам не засекли его. Однако вокруг только поля были. Тут спускаясь в низину, я обнаружил расстрелянную с воздуха нашу колонну, мы уже обогнали окруженцев, и дальше Василёнок загнал танк за перекосившейся корпус «ЗИС-5», и я направил ствол пушки в сторону, откуда должны появиться немцы. Видимость метров восемьсот, а до опушки леса километров четыре от силы. Пока бойцы занимали позиции среди разбитых машин, тут из семь было, у дороги, на обочине, две в поле, обе сожжены, мой экипаж маскировал следы, как мы съехали с дороги, и окруженцы подошли.
Я сам вышел их встретить. Вот поделился патронами, выдал два цинка, на броне перевозили, а то те совсем пустые, только для трофеев патроны были, пообщался с комиссаром, тот в сознании был, хотя и бледный. Медикаментами и припасами тоже поделился, но немного их у нас. Да те с немцев неплохо взяли. Комиссар выслушал мой доклад о бое у моста, как потом встретил на опушке, и велел продолжать. Те дальше двинули, я сразу сообщил, что имеющихся сил мне хватит. Они не нужны, ну и вот продолжили. Надо сказать, место не особо и удачное. Мне батальон нужно бить. По идее это значит пропустить дозор, а он обязательно будет, и бить основные силы батальона врага, а дозор мимо не пройдёт, точно нас засечёт. Его не пропустишь, как у моста было, и не побьёшь основные силы. Поэтому план такой был, бью дозор, скидываю маскировку, бойцы снегом броню покрывали, и на максимальной скорости гоню навстречу батальону, застигнув его на открытой местности. У тех миномёты и одна противотанковая пушка, если она рабочая. Могла пострадать от детонации снарядов в повозках, поэтому и бью свободно пехоту в открытом поле. Мечта для любого танкиста. Вот такой план. Надеюсь получиться, хотя и сомневаюсь, что тот батальон теперь двинет дальше без серьёзной разведки. Дозор там не катит, воздушную жду. Потому и маскировались мы серьёзно. Именно от наблюдения сверху.
Я был поторопиться подождать, новые силы противника подходили, потому поспешно вывел в расположение батальона пленных. Где он находиться выяснил, связавшись по рации. Заработала наша танковая, отрепарил. Так что вывел три сотни пленных, где также было пять офицеров, обоз немецкий, с полевой кухней, уцелела только одна, и два танка. Да смог сделать, плюс с теми окруженцами не соединился, а то быстро примажутся к успеху, а я этого не хотел. Сам сделал, сам получу почести. Надеюсь на это. Немцы на дороге появились только ближе к обеду, уже дважды самолёт летал, лёгкий, видимо разведчик. Нас по счастью не обнаружил, хорошая маскировка, из сугроба только пушка торчала. А ждали немцы усиления. Когда с расстрелянной колонной сблизился дозор, на дороге появились две самоходки «арт-штурм». Вот кого те ждали. Самоходки, что шли впереди колонны пехоты начали спускаться в низину, тут и дозор нас всё же засёк, ракеты пустили, пришлось бить, пока наше пехотное прикрытие работало по дозору. Семьсот метров, далековато, но я рунами усилил шесть снарядов. При экипаже особо не поработаешь, но незаметно вот смог немного модернизовать вооружение. Ещё в плане рунами усилить броню. Руны спрячу понятно, чтобы не спрашивали, что это за письмена. Снаряд проломил лобовую броню передовой бронемашины, отчего та замедляясь начала сползать в сторону. Взрыва не было. Второй снаряд я пустил в лоб второй самоходке, что пыталась использовать первую как укрытие. Опытный экипаж. Вот тут рвануло серьёзно. Дальше двумя снарядами поразил первую, чтобы загорелась. Там как раз люки открылись, два члена экипажа выбирались. И скидывая с себя маскировку, снег прицел забил, магией почистил, побил дозор, доделал работу ребят и рванул к возвышенности. Прямо по дороге, гоняя по полю немцев.
Те и сдались. А чего им оставалось? У меня в пехотном прикрытии, двое погибли, немцы хорошо умеют стрелять, один ранен, но было кому принимать сдачу. Те бросали оружие поднимали руки. Всех взяли кто выжил. Три сотни пленных, плюс своих раненых сами несли, ещё их около полусотни было. Это они ещё долго держались. Я почти полностью опустошил боеукладку, разя точно, так что полбатальона по факту выжило. Ну и двинули к нашим в тыл. Задание выполнено, даже перевыполнено, нужно доложить. Тем более новые йеменцы накатывали, и их побольше чем побитых было, да с танками. Так что наши стрелки контролировали колонну пленных. Сержант в двумя бойцами впереди шёл, а мой танк замыкал. Тут ещё пуская поисковые чары обнаружим левее, в овраге, с дороги визуально не видно, застрявший лёгкий танк. Это был «Т-26». Оставив немцев под охраной на дороге, я скатался, и мы тросами выдернули бронемашину. Завести не смогли, на тросах буксировали, но пушка в порядке. Вот так к трём часам дня и вышли к своим. Я уже доложился по рации, ждали, встречали. Тут и командование той дивизии было, что мы усиливали. Так что совместные действия, всё же бойцы дивизии участвовали, высоко были оценены. Дальше писал рапорты, пока наши танки ремонтники приводили в порядок. Кстати, «Т-26» ввели в строй, чей он не известно, не нашего батальона. Уже стемнело, когда тот заработал промёрзшим мотором. Экипаж отходя видимо не заметил овраг и сполз, сами выбраться не смогли, бросили машину и шли. И эту находку включили в мой взвод, принял машину под командование старший сержант Тарасов, из безлошадных. В общем, обслуживание бронемашин шло, сварка работала, пробития брони заваривали, наложили заплаты. Я же закончил с рапортами. Устный доклад сразу был, и отдых. Ну наконец-то. Чёрт, тут даже баня была. Линию фронта раскинули недалеко от деревни, та в тылу позиций была, в пяти километрах, так что в бане осторожно помылись, раны всё же были. Я кстати свои от кусков отколовшейся брони нашего танка почистил, чуть заживив. Дальше сами заживут. Надо было, а то ныли. Спать устроились в одном из домов обоими экипажами. Остатки пехотного прикрытия у нас забрали.
А с утра, нас дёрнули, велели готовиться к награждению, приводили себя в порядок. Сутки прошли и награждение? Да не вериться даже. Однако действительно прибыл командующий нашей армией со свитой, и весь экипаж, включая меня, наградили орденами «Красной Звезды». Мне два ордена. Погибшему стрелку-радисту посмертно, родным передадут. Неожиданно, но приятно. А это за бой против танковой роты и батальон совокупно. О побитой мной роте в газетах уже писалось. Ещё за бой с пехотным батальоном, пленных часть трофеев уже в тыл оправили, мне дали звание лейтенанта. Плохо ли повоевали? Вот такое утро вышло. Мы форму стирали, командующий сразу отбыл, я свою привёл в порядок, чтобы соответствовало званию, в документах также внесли изменения. Что важно, комбат дал нам отдохнуть, мы у него в резерве были. На следующий день нас усилили отделением бойцов, на «полуторке». Однако в бой не кидали, хотя немцы к позициям дивизии подошли, попробовав разок на зуб, и встали. Кстати, штаб нашего танкового батальона был при штабе стрелковой дивизии, которую мы усиливали, совместно работали, потому штабных в деревне хватало. Мы серьёзно уплотнились в том доме где жили, даже бани заняты были. На полу спали. Я же пользовался свободным временем, усилил броню обоих танков рунами. Даже подобрал прутики, и черенок, начал варить специальное зелье, нашёл материал у деревенских, успел закончить, но метлу собрать нет, не успел. Немцы усилили напор на одном участке, даже танки задействовали, вот меня туда с парнями и кинули. Мы не только резерв нашего батальона, но и штаба дивизии.