Чтение онлайн

Прочитав этот пассаж, читатель будет в недоумении: что это такое – смесь абракадабры, то есть стремление посадить коней на танки, или танки на коней?

Действительно, для нас, людей XXI века, книга Б.М. Фельдмана может вызвать своей наивностью только улыбку. Но ведь в тридцатые годы прошлого века, действительно, вокруг лошадей и танков разгорались дискуссии!

Участники дискуссии порой забывали, что страна еще сельскохозяйственная. В то время в США было уже пару десятков миллионов машин. А в СССР всего лишь порядка тридцати тысяч. В это время в Германии главное Управление вооружений инициировало создание ракет дальностью в несколько сотен километров. Германская промышленность позволяла осуществить этот проект. Советская промышленность тогда только начала делать первые успехи.

Сердцу наркома вооруженных сил и морского флота К.Е. Ворошилова тоже была мила конница. Хотя он был и не против машин. В январе 1931 года на IX съезде комсомола Ворошилов произнес:

«…Война в нынешних условиях требует огромного количества машин, причем машин различного назначения, разных названий и огромной технической сложности. Война механизируется, индустриализируется, превращаясь в огромную… фабрику истребления людей».

20 августа 1937 года (в это время Вернер фон Браун работал над созданием ФАУ-2) С.М. Буденный направил К.Е. Ворошилову докладную записку, где писал: «Мне приходилось бороться, разумеется, при поддержке Вашей и т. Сталина, за существование конницы… Так как враги народа в лице Тухачевского, Левичева, Меженинова и всякой другой сволочи, работавшей в центральном аппарате, а также при помощи Якира, Уборевича, до последнего момента всяческими способами стремились уничтожить в системе вооруженных сил нашей страны такой род войск, как конница… Данным письмом я высказал те соображения, которые у меня за много лет накопились. Я не мог их Вам высказать лично в силу того, что всякий раз, предварительно ставя этот вопрос до доклада Вам, я встречал резкое сопротивление врагов народа… Они бешено возражали. Я глубоко убежден в том, что все изложенное мною властно диктуется современными условиями войны и сегодняшним днем. Категорически возражаю и буду возражать против какой бы то ни было реорганизации конницы и её сокращения». (РГВА Ф. 33987 Оп. 3. Д. 836, л.л.11,12).

Ворошилов ответил сугубо авторитетно: «т. Буденному С.М. Конницу обучали не враги народа, а мы с Вами, и Вы больше, чем я, т. к. непосредственно этим занимались. Как конница себя «чувствует» при совместных с танковыми частями и авиацией действиях, Вы отлично знаете. В разговорах со мной Вы признавали (много раз) резко изменившиеся условия для существования и действий конницы в современной войне. Конницу нужно и будем сокращать» (31 августа 1937 года).

Позиция Тухачевского, как видно из письма Буденного, была сугубо технической – в будущей войне на первый план выйдет техника, а не лошади. В свой книге «Новые вопросах войны» он даже не нашел для конницы отдельного параграфа, а при всех должностях Тухачевский считал своей главной задачей подготовку РККА к будущей войне. В январе 1930 года он представил Ворошилову доклад о реорганизации Вооруженных сил, содержавший предложения об увеличении числа дивизий до 250, о развитии артиллерии, авиации, танковых войск и об основах их применения. Приводимые в докладе расчеты, основанные на опыте Германии и Франции в Первую мировую войну, содержали, например, предложение организовать в СССР производство ста тысяч танков за год. Это было интереснейшее предложение, но оно привело бы к милитаризации экономики СССР. Но реально ли оно было в тридцатые годы? Все таки, СССР не Германия. Промышленные потенциалы не сравнимы!

Сталин не одобрил предложения Тухачевского, предпочел массовой постройке танков образца 1929 года модернизацию промышленности. Настаивал на применении техники двойного назначения (наземно- зенитной артиллерии, бронированных тракторах), на массовой замене всей артиллерии динамореактивными (безоткатными пушками).

Как это созвучно с концом восьмидесятых – началом девяностых годов прошлого века, но в обратном направлении. М.С. Горбачевым было предложено размилитизировать страну. То есть ракетные производства перепрофилировать на изготовление сковородок и чайников!

Бронированные тракторы и динамореактивная артиллерия – разве можно сравнить их с ракетами Вернера фон Брауна? Стали затрачиваться большие средства на эти сумасшедшие бронированные тракторы и неперспективные полукустарные динамо-реактивные пушки. Усилия в этой области ни к чему не привели. Только после войны были разработаны приемлемые образцы, но они получили узкую сферу применения.

Дискуссия есть дискуссия. Но что делать в реальности? Это сегодня в XXI века можно смотреть на тогдашние дискуссии с высоты космических полетов. А тогда руководителю страны надо было выбрать наиболее оптимальный путь. Но неужели оптимальный путь надо было прокладывать через расстрелы?

У военачальников Тухачевского, Гамарника, Уборевича, Якира сложились резко критические отношения к деятельности Ворошилова на посту наркома обороны. Маршал Жуков рассказывал писателю Симонову:

«Нужно сказать, что Ворошилов, тогдашний нарком, в этой роли был человеком малокомпетентным. Он так до конца и остался дилетантом в военных вопросах и никогда не знал их глубоко и серьёзно… А практически значительная часть работы в наркомате лежала в то время на Тухачевском, действительно являвшимся военным специалистом. У них бывали стычки с Ворошиловым и вообще существовали неприязненные отношения. Ворошилов очень не любил Тухачевского… Во время разработки устава помню такой эпизод… Тухачевский, как председатель комиссии по уставу, докладывал Ворошилову как наркому. Я присутствовал при этом. И Ворошилов по какому-то из пунктов… стал высказывать недовольство и предлагать что-то не шедшее к делу. Тухачевский, выслушав его, сказал своим обычным спокойным голосом:

– Товарищ нарком, комиссия не может принять ваших поправок.

– Почему? – спросил Ворошилов.

– Потому что ваши поправки являются некомпетентными, товарищ нарком».

В результате конфликтов с наркомвоенмором К. Е. Ворошиловым Тухачевский подал рапорт об освобождении от должности. С мая 1928 года по июнь 1931 год он – командующий Ленинградским военным округом.

Конфликт с Ворошиловым на какое-то время угас. В 1931 году Тухачевский был назначен начальником вооружений РККА, затем заместителем председателя Реввоенсовета СССР, заместителем наркома по военным и морским делам (с 15.03.1934 – наркома обороны). В феврале 1933 года награждён орденом Ленина. В феврале 1934 года на XVII съезде ВКП(б) избран кандидатом в члены ЦК ВКП(б). В ноябре 1935 года Тухачевскому присвоено высшее воинское звание – Маршал Советского Союза (среди первых пяти маршалов – Блюхер, Буденный, Ворошилов, Егоров), а в апреле 1936 года он назначен 1-м заместителем наркома обороны.

Тухачевский лично проводил крупные манёвры армии и флота, анализировал их итоги, предлагал практические меры по улучшению управления войсками, требовал учить войска тому, что требуется на новой войне.

Тухачевский считал, что в отличие от Первой мировой войны роль авиации и танков существенно изменилась. Они перестали быть вспомогательным средством ведения пехотно-артиллерийского боя, Тухачевский видел «возможность путем массового внедрения танков изменить методы ведения боя и операции, …возможность создавать для противника внезапные условия развития операции путем этих нововведений». Он предлагал «совершенно по-новому подойти к планированию всей системы вооружения, организаций, тактики и обучения войск. Недоучет этих возможностей может послужить причиной ещё больших потрясений и поражений в будущей войне».

Тухачевский внимательно следил за развитием военной мысли в Англии, Франции, Германии. Используя свое служебное положение, Тухачевский принимал участие в военном сотрудничестве между СССР и Германией в период с 1922 г. по 1933 г. и в 1932 г. посетил большие манёвры в Германии.

Общаясь с германским генералитетом, Тухачевский не мог не узнать о форсировании Дорнбергером и Вернером фон Брауном немецкого ракетостроения.

Ни поэтому ли Тухачевский ещё в ноябре 1932 года добился продолжения в СССР работ по конструированию ракетных двигателей на жидком топливе, а в сентябре 1933 года добился создания Реактивного НИИ, занимавшегося разработкой ракетного оружия в СССР?

Сергей Павлович Королёв был на пять лет старше Вернера фон Брауна. Родился на грани между 1906 и 1907 годами (по старому летоисчисления – 30 декабря 1906 года, а по новому – 12 января 1907 года). Его дедушка Яков Петрович Королёв был писарем в 114-ом пехотном Новаторском полку, а бабушка Доминикия – незаконнорожденный деревенский ребенок, поэтому отчества и фамилии по законам царской России у нее не было. В семье бабушки и дедушки уже было семеро детей – Павел, Мария, Александр, Иван, близнецы Вера, Надежда и Алексей.

Несмотря на фамилию, конечно, королевских и княжеских корней, как у Вернера фон Брауна, в роду у Сергей Павловича Королёва даже при всем желании отыскать не возможно. Но в роду было то, что сближает Сергея Павловича Королёва и Вернера фон Брауна – это их характеры.

Отец будущего главного конструктора ракетно-космических систем Павел Яковлевич Королёв – первенец в семье – окончил Могилевское духовное училище, а затем Могилевскую духовную семинарию, но видя, что по своим способностям он выше церковного дьячка, решил не ограничиться духовным поприщем и поступить в Нежинский Историко-филологический институт графа Безбородко. По законам того времени он должен был при отказе от духовного сана оплатить обучение в училище и семинарии за их полный курс. Однако это не остановило Павла Яковлевича, уверовавшего в свои способности и имевшего напористый нрав.