Чтение онлайн

Рис. 7.

Сейчас эта надпись в научных кругах считается нечитаемой (II, 52; 141), хотя попытки дешифровки предпринимались неоднократно начиная с 1836 года, когда эту надпись ввёл в научный оборот академик Х. М. Френ. Он же первый попытался её прочесть. Свои силы в этом деле пробовали датчане Ф. Магнусен и А. Шёгрен, знаменитые русские учёные Д. И. Прозоровский и С. Гедеонов. Однако их прочтения были признаны неудовлетворительными. В наше время надпись слоговым способом читают Г. С. Гриневич и В. А. Чудинов. Но результаты усилий этих исследователей весьма спорны. Так что «приговор остаётся в силе» — надпись эль-Недима пока не читается.

Многочисленную группу вероятных (добавим: очень и очень вероятных) памятников дохристианской славянской письменности образуют загадочные надписи и знаки на древнерусских предметах быта и на различных ремесленных изделиях.

Из этих надписей наибольший интерес представляет так называемая алекановская надпись (рис. 8). Надпись эта, нанесённая на глиняный сосуд Х — XI веков, была открыта в 1897 году В. А. Городцовым во время раскопок у села Алеканово под Рязанью (отсюда и название — алекановская). Содержит 14 знаков, расположенных в строковой планировке. Четырнадцать — это довольно много. Тем и ценна эта находка, что надписей с большим количеством знаков предполагаемой славянской письменности науке пока не известно.

Рис. 8.

Правда, ещё в первой половине XIX века академик М. П. Погодин опубликовал в своём журнале «Московский наблюдатель» некие надписи, обнаруженные кем-то в Карпатах. Зарисовки этих надписей были присланы в «Московский наблюдатель» (рис. 9). Знаков в этих надписях больше, чем четырнадцать. Причём интересен тот факт, что некоторые знаки похожи на знаки надписи эль-Недима. Но… И во времена М. П. Погодина, и в наше время учёные сомневаются в славянской принадлежности карпатских надписей (II, 58; 224). Кроме того, самих надписей М. П. Погодин не видел, имея дело лишь с присланными ему зарисовками. Поэтому сейчас, спустя более полутораста лет, очень трудно установить, не был ли почтенный академик введён в заблуждение, т. е. не являются ли данные зарисовки фальсификатами.

Рис. 9.

Так что, повторяем, алекановская надпись — самый большой образец неизвестного славянского письма. Бесспорным можно считать и то, что письмо славянское, и то, что знаки надписи — это именно письмо, а не нечто иное. Вот что писал по этому поводу сам открыватель алекановской «урны» В. А. Городцов: «…Сосуд плохо обожжён, изготовлен, очевидно, наспех… Следовательно, изготовление местное, домашнее, а следовательно, надпись сделана местным или домашним писцом, т. е. славянином» (II, 31; 125). «Смысл знаков остаётся по-прежнему загадочным, но уже является более вероятным иметь в них памятники доисторической письменности, чем клейма или родовые знаки, как можно было предполагать при первом знакомстве с ними на погребальном сосуде, где казалось очень естественным явление на одном сосуде многих клейм или родовых знаков, так как акт погребения мог служить причиной съезда нескольких семей или родов, которые и понаехали увековечить своё присутствие на похоронах начертанием своих клейм на глине погребального сосуда. Совсем другое дело — нахождение знаков в более или менее значительном количестве и в строгой планировке на бытовых сосудах. Объяснить их как клейма мастера невозможно, потому что знаков много; объяснить, что это знаки или клейма отдельных лиц, также нет возможности. Остаётся одно более вероятное предположение — что знаки представляют собой литеры неизвестного письма, а комбинация их выражает какие-либо мысли мастера или заказчика. Если же это верно, то мы имеем в своём распоряжении до 14 букв неизвестного письма (II, 58; 253–254).

В 1898 году там же, под Рязанью, В. А. Городцовым было обнаружено ещё пять аналогичных знаков. Близки по форме к алекановским знаки на горшках из Тверского музея, а также на медных бляхах, найденных при раскопках тверских курганов XI века. На двух бляхах знаки идут по кругу, образуя две одинаковые надписи. По мнению В. А. Истрина, некоторые из этих знаков, подобно алекановским, напоминают буквы глаголицы (II, 31; 125).

Представляет также интерес «надпись» (если только считать её надписью, а не случайной комбинацией трещин от огня; отсюда и кавычки при слове «надпись») на бараньей лопатке, открытая около 1916 года Д. Я. Самоквасовым при раскопках северянских курганов у Чернигова. «Надпись» содержит 15–18 знаков (точнее сказать трудно), расположенных внутри полуовала, т. е. по количеству знаков превосходит алекановскую (рис. 10). «Знаки, — пишет Д. Я. Самоквасов, — состоят из прямых резов и, по всей вероятности, представляют собой русское письмо Х века, на которое имеются указания в некоторых источниках» (II, 31; 126).

Рис. 10.

В 1864 году впервые у села Дрогичина на Западном Буге были обнаружены свинцовые пломбы, видимо торговые печати Х — XIV веков. В последующие годы находки продолжались. Общее количество пломб измеряется тысячами. На лицевой стороне многих пломб стоит буква кириллицы, а на оборотной — один-два загадочных знака (рис. 11). В 1894 году в монографии Карла Болсуновского приводилось около двух тысяч пломб с подобными знаками (II, 58; 265). Что это? Просто ли знаки собственности или аналог соответствующих кириллических букв из неизвестной славянской письменности?

Рис. 11.

Большое внимание исследователей привлекли также многочисленные загадочные знаки, встречающиеся наряду с надписями, сделанными кириллицей, на старорусских календарях и на пряслицах Х — XI и более поздних веков (рис. 12). В 40—50х годах прошлого столетия многие пытались увидеть в этих загадочных знаках прототипы глаголических букв. Однако затем установилось мнение, что это знаки типа «черт и резов», т. е. пиктография (II, 31; 126). Тем не менее позволим себе высказать сомнение в подобном определении. На некоторых пряслицах количество неизвестных символов довольно велико. Это никак не вяжется с их пониманием как пиктограмм. Скорее наталкивает на мысль, что перед нами дубляж кириллической надписи. Следовательно, более или менее развитое письмо, а не примитивная пиктография. Недаром в наши дни В. А. Чудинов и Г. С. Гриневич видят в знаках на пряслицах силлабограммы, т. е. символы слоговой письменности.

Рис. 12.

Кроме предметов быта и ремесленных изделий некие неизвестные знаки встречаются на монетах русских князей XI века. Выше мы говорили, что на основании этих знаков в конце 50х — начале 60х годов. XX века была сделана попытка воспроизведения протоглаголического алфавита Н. В. Энговатовым. Его работа подверглась сильной критике. Критикующая сторона была склонна объяснять происхождение загадочных знаков на монетах малограмотностью русских гравёров (II, 31; 121). Вот что, например, писали Б. А. Рыбаков и В. Л. Янин: «Матрицы, при помощи которых чеканились монеты, были мягкими или хрупкими, они нуждались в очень быстрой замене в процессе работы. А удивительная близость в деталях оформления монет внутри каждого типа говорит о том, что вновь возникавшие матрицы были результатом копирования матриц, выходивших из строя. Можно ли допустить, что такое копирование способно сохранить первоначальную грамотность исходного экземпляра, бывшего образцовым? Мы думаем, что Н. В. Энговатов ответил бы на этот вопрос положительно, так как все его построения основаны на представлении о безусловной грамотности всех надписей» (II, 58; 152–153). Однако правильно замечает современный исследователь В. А. Чудинов: «Сработавшиеся чеканы могут не воспроизводить часть штрихов буквы, но никак не удваивать их и не перевёртывать изображения, не подставлять боковые мачты! Это абсолютно исключено! Так что Энговатова в данном эпизоде критиковали не по сути вопроса…» (II, 58; 153). Кроме того, заметим, что для подтверждения своей гипотезы Н. В. Энговатов привлёк печать Святослава Х века, на которой также имеются загадочные символы, подобные знакам на монетах XI века. Итак, Х век, языческие времена. Тут уж трудно объяснить происхождение непонятных знаков ошибками при передаче кириллических букв. Плюс к тому — это ведь печать, а не монета. О массовом производстве речи идти не может, и, следовательно, нельзя говорить об огрехах массового производства. Вывод, на наш взгляд, очевиден. Мы имеем дело со знаками неизвестного славянского письма. Как его интерпретировать, является ли оно буквенным протоглаголическим, как считал Н. В. Энговатов, или слоговым, как считает В. А. Чудинов, — это уже другой вопрос.

Указанная группа возможных образцов докириллического славянского письма, за исключением надписей, опубликованных М. П. Погодиным, довольно хорошо освещалась в советской исторической литературе по соответствующей тематике и освещается в современной российской.

Другой группе образцов повезло меньше. Почему? Подобное отсутствие внимания к ним трудно объяснить. Тем больше у нас причин рассказать о них.

В 30х годах XIX века в Тверской Карелии на месте древнего городища были обнаружены четыре камня с загадочными надписями. Их изображения впервые опубликовал Ф. Н. Глинка (рис. 9, 13). Прочтение двух из четырёх надписей (но не на основе славянского) пытались дать уже упоминаемые нами датчане Ф. Магнусен и А. Шёгрен. Затем о камнях довольно быстро забыли. И никто серьёзно не рассмотрел вопрос о принадлежности надписей славянам. И напрасно. Все основания для этого были.

Рис. 13.

В 50е годы XIX века известному русскому археологу О. М. Бодянскому его болгарский корреспондент Христо Даскалов прислал надпись, обнаруженную им в древней столице Болгарии Тырнове в церкви Святых Апостолов. Надпись явно была не греческой, не кириллической и не глаголической (рис. 14). Но, как нам кажется, есть основания связать её со славянами.

Рис. 14.

В 1896 году археолог Н. Кондаков издал свои исследования, в которых, описывая различные клады, найденные в Киеве в течение XIX века, он, в частности, привёл изображения некоторых перстней. На перстнях этих есть некие рисунки. Их можно было бы принять за узоры. Но для узоров характерна симметрия, в данном случае отсутствующая (рис. 15). Поэтому есть большая доля вероятности, что перед нами ещё один образец докириллической славянской письменности.