Чтение онлайн

1) Расположение букв письма дощечек под строкой, как в санскритическом письме деванагари.

2) В «Книге Велеса» — на равных правах с традиционно русским (славянским) словарным запасом — употребляются некоторые слова и термины, которые являются (как принято считать) исключительной принадлежностью санскрита, ведийского языка, ведийской, индуистской и связанных с ними культур, мифологий и религий: Веды, Арий (Орий), Индра (Интра), Исвара (Ишвара), Мара, Протева, Питар Дый, Сварга, сва, сура, Сурья, Твастырь, Ум.

При практически идентичной форме как в санскрите, так и в древнем русском и значение этих имён (в основном божеств) и терминов сакрального характера в тексте «Велесовой книги» и санскрите совпадают:

Арий — как имя собственное, так и родовое название.

Веды — священное учение, священные книги. Причём в «Книге Велеса» упоминаются три Веды (д. 25). Древнейших же индоарийских Вед также три: Ригведа, Самаведа и Яджурведа. Четвёртая Веда, Атхарваведа, более поздняя.

Индра — божество, предводитель небесного воинства. В дощечках он выводится как ипостась Перуна (д. 30).

Исвара, Иствара (ведический Ишвара) — Владыка, Господь. Здесь необходимо заметить, что в ведийской религии Индии Ишвара — эпитет Шивы, дословно означающий Повелитель. В «Книге Велеса» — это ещё одно имя славянского бога Сварога (Бога-творца). Само слово «Сварог», по-видимому, дословно и означает «Творец». В русском просторечье до сих пор сохранилось слово «сварганить» в смысле «приготовить что-нибудь», «что-нибудь сотворить». Эти два имени наиболее сближаются в дощечке 36Б, где употреблена форма «Исварог» (в переводе Д. М. Дудко) (I, 5; 119). И хотя дословные значения слов «Сварог» и «Ишвара» (Творец и Повелитель соответственно) не совпадают, но функционально они близки, ибо Бог-творец и есть повелитель и господин, Всевышний. Вообще это не единичный случай в «Книге Велеса», когда при близости звуковой формы имён божеств с ведическими божествами происходит некоторое переосмысление смысловой нагрузки слова. И случай со Сварогом и Ишварой — не самый в этом отношении показательный. Есть и более яркие примеры, когда при сходстве терминов их этимология различна. Но об этом ниже.

Мара — дух смерти, демон, наводящий иллюзию-морок, морочащий людей.

Матерь Протева (ведическая Притхиви Матар) — Мать-Земля. Супруга Неба-Отца (Питара Дыя).

Питар Дый (ведический Дьяус Питар) — Небо-Отец.

Сварга — небо, место пребывания душ предков.

Сва — и в «Велесовой книге», и в санскрите — притяжательное местоимение, означающее «свой, своя, свои, своё». В дощечках эпитет божественной огненной птицы, воспевающей победы славян и зовущей их к битвам — Птицы— Матерь Сва.

Сура — алкогольный напиток, употреблявшийся при богослужении и жертвоприношении.

Сурья — Солнце, божество солнца.

Твастырь (ведический Тваштар) — Бог-творец. В «Велесовой книге», по-видимому, ещё одно имя бога Сварога, что следует из слов в дощечке № 25: «Сказал Орию Сварог наш: “Я — Иствара. Сотворил вас из перстов моих, и будет сказано, что вы — сыны Творца. И ведите себя как сыны Иствароговы, и будете как дети мои…”» (I, 5; 95).

Ум (ведический Ом, Аум) — некое абстрактное, философское понятие. Своеобразный абсолют, идеальное начало бытия.

Есть в «Велесовой книге» такие божества, как Вышень, Крышень и Сивый. Они также довольно легко отождествляются с индийскими Вишну, Кришной и Шивой. Как раз вот здесь «известная степень ассимиляции (усвоенности) санскритских терминов древнерусским даёт некоторое переосмысление, с древнерусской точки зрения, их этимологии, а это влечёт за собой изменение звуковой формы (или наоборот)» (II, 52; 209). Вишну (в санскрите от корня vis, «проникать», «распространяться») стал Вышнем («Превышним» в современном русском), а Шива (civa, произносится (щива), «милостивый») стал Сивым. Аналогично Кришна (санскр. кrsna, «чёрный», «тёмный», «тёмно-синий») на Руси получил звуковую форму Крышень (что, очевидно, означает «покрывающий», учитывая смысл современного слова «крыша»).

Некоторые общие и схожие для санскрита и «Велесовой книги» слова имеют в последней производные. Например: Арийарецко (арийское), аристе (арийской); Сурья сурен, суражи, суражь (солнечный) (II, 52; 209).

Ряд сложных санскритских слов изменили в языке дощечек (древнерусском) одну из своих частей, сохранив при этом смысл, например, санскритское Тримурти — «три лика», «три изображения» (индийская Троица) древнерусский Триглав («три головы», «трёхглавый/трёхголовый») (II, 52; 210).

Итак, как видим, совпадений «Книги Велеса» с элементами ведической культуры Индии довольно много. И больше подобных памятников славянской письменности не известно. Правда, о ведических корнях древнерусской религии писали с древнейших времён и поныне сотни авторов. Есть целые научные школы, развивающие это направление в науке (II, 11; 282). И в последнее время появилось значительное количество данных, подтверждающих древнейшие индо-русские связи (II, 52; 207). В частности, поскольку только в наши дни результаты исследований С. И. Верковичем веры и обычаев болгар-помаков вводятся в научный оборот, стало известно, что в XIX веке помаки хранили заклинания и короткие гимны (подобные мантрам), которые говорились на неизвестном древнем языке, и Веркович определил, что язык этот близок к санскриту (II, 11; 390).

Да, всё это так. Но тем не менее письменных славянских памятников, которые если не в таком же объёме, как «Книга Велеса», то хотя бы частично содержали следы связей с ведической религией Индии, больше нет.

А здесь еще и то самое стечение обстоятельств, о котором мы говорили выше: Юрий Петрович Миролюбов после Гражданской войны был в Индии. Индийская культура произвела на него глубочайшее впечатление, он даже стал изучать санскрит. После же и научные его взгляды связывали древнюю славянскую и индийскую историю. Вывод противников подлинности «Книги Велеса» прост: данный памятник и был создан Ю. П. Миролюбовым для подкрепления своих исторических концепций, ибо больше подкреплять их ему было, в общем-то, нечем.

Попробуем возразить. Во-первых, Ю. П. Миролюбов не единственный, кто отождествлял индоарийцев и славян (об этом мы уже говорили). В этом случае он мог просто ссылаться на научные авторитеты, ибо ему, как человеку начитанному, образованному, интересующемуся древнейшей историей славян, они, безусловно, были известны. И корпеть над фальсифицированным источником было вовсе не обязательно. Во-вторых, как нам представляется, те, кто обвиняет Ю. П. Миролюбова в подделке, образно выражаясь, «ставят телегу впереди лошади»: научные взгляды Юрия Петровича сформировались во многом благодаря «Велесовой книге». Ведь он работал с ней со второй половины 20х годов прошлого столетия, кое-что из неё понял, обнаружил в ней индийских божеств и нашёл соответствие с той народной традицией, которая была знакома ему с детства. И в итоге присоединился к тем учёным, которые искали прародину индоевропейцев (а стало быть, и славян) в Азии (в частности, в Индии). Ю. П. Миролюбов сам демонстрировал, как формировались его научные взгляды. Вот, например, что он пишет по поводу письма дощечек: «…Старый дед на хуторе к северу от Екатеринослава нас уверял: “В старовину люди грамоте знали! Другой грамоте, чем теперь, а писали её крючками, вели черту Богови, а под неё крючки лепили, и читать по ней знали!” Только теперь, вспоминая эти слова, приходится думать, что дед говорил правду. Санскритские надписи пишутся именно так, что ведётся черта, а под ней ставятся разные крючки. Как могло сохраниться такое тысячелетней давности воспоминание, не наше дело отвечать, а что оно означало, мы понимаем. Вероятно, жила ещё традиция, изустно передававшая многое, что христианство стёрло из памяти большинства. Знали такую устную традицию немногие, но упорно передавали другим…» (II, 52; 206). Есть в этих словах всё: и ссылка на древнейшую традицию, которая удивительным образом совпала с «Книгой Велеса» и упоминанием которой Юрий Петрович рисковал навлечь на себя обвинения в фальсификаторстве, и указание на то, что определённые научные выводы были сделаны Миролюбовым после знакомства с «Дощьками Изенбека». В-третьих, упрекать Миролюбова в подделке «Книги Велеса» потому, что он бывал в Индии и был знаком с индийской культурой (в частности, с санскритом), можно с таким же основанием, как упрекать А. И. Мусина-Пушкина в подделке «Слова о полку Игореве». Ведь А. И. Мусин-Пушкин жил в России, был любителем и собирателем русских древностей, знал (хоть и не в совершенстве) древнерусский язык. Согласитесь, этого мало, чтобы объявить «Слово» фальсификатом (хотя кое-кто так делал). То же самое мы скажем и о «Велесовой книге».

9) Что же имеется на сегодняшний день из первоисточников? Частично эту проблему мы затрагивали, рассматривая предыдущие вопросы. Однако сейчас сфокусируем внимание именно на современном состоянии первоисточников, а не на том, что когда-то было, но затем было утрачено. Самого памятника нет. Нет его копии-прорисовки и фотокопии. А что есть? Машинописная транслитерация Ю. П. Миролюбова. Причём машинописей — два экземпляра. Одна принадлежала А. А. Куренкову, а другая — отцу Стефану Ляшевскому. Эти машинописи ценны тем, что содержат исправления, сделанные их владельцами. Появились эти исправления, как уже говорилось выше, вследствие того, что и Кур, и Ляшевский сверяли тексты принадлежащих им транслитераций с рукописной копией, находившейся у Миролюбова.

Есть рукописная копия трёх дощечек (31, 32 и 33). Они обнаружены в архиве Ю. П. Миролюбова Н. Ф. Скрипником. Причём это не копии в полном смысле, а опять-таки во многом транслитерации, т. к. наряду со старинными буквами содержат и буквы современные, которые Ю. П. Миролюбов вставлял по собственному разумению.

Присовокупим сюда публикации в «Жар-птице», которые в ряде моментов отличаются от машинописной транслитерации Миролюбова. Эти публикации — плод прочтения дощечек А. А. Куренковым. И не всегда его прочтение можно охарактеризовать как научно недобросовестное, ибо в ряде случаев оно вполне может быть более точным, чем прочтение Ю. П. Миролюбова, отражённое в машинописи. Публикации в «Жар-птице» ценны ещё и тем, что в статьях о дощечках, которые помещал в журнале Куренков до масштабной публикации их текстов (началась с 1957 года), содержатся отрывки, воспроизведённые непосредственно буквами алфавита «Велесовой книги». При масштабных же публикациях давались транслитерированные тексты. Благодаря этим статьям мы можем пополнить репертуар знаков велесовицы (назовём так алфавит памятника).