Чтение онлайн

— Ты понимаешь? — спросил сержант, привлекая мое внимание.

Обернув руки вокруг талии, я медленно покачала головой. — Вы не можете вынести приговор целой расе, основываясь на нескольких индивидуумах.

Слова были пустыми для меня.

— Верно, — тихо согласился Дашер. — Но так было бы только в том случае, если бы мы имели дело с людьми. Мы не можем придерживаться той же морали в отношение этих существ. И поверь, когда я говорю тебе, что они не держат нас за своих.

Часы превратились в дни. Дни, возможно, в недели, но на самом деле я не могла быть уверена. Теперь я поняла, почему Доусон не мог следить за временем.

Здесь все смешалось, и я не могла вспомнить последний раз, когда я видела солнце или ночное небо. Мне не подавали завтрак, как в первый день, когда я очнулась, что сбило мне время суток, единственное, что я знала — прошло сорок восемь часов, когда меня отвели к Доктору Росу, чтобы сдать кровь. Я видела его около пяти раз, может даже больше.

Я потеряла счет.

Я потеряла множество вещей. Или мне это казалось. Вес. Способность улыбаться или смеяться.

Слезы. Единственная вещь, которая у меня осталась — гнев, и каждый раз, когда я встречалась с Мо или другим гибридом, я не знала — даже не заботилась узнать, для чего мы должны делать это — мой гнев и разочарование поднимались все выше. Меня удивляло, что я все еще могла чувствовать так много.

Но пока я еще не сдалась. Я не сражалась в ответ во время всех стресс—тестов. Это было моим единственным способом контроля.

Я отказывалась бороться с ними — чтобы избить или потенциально убить их, если бы ситуация вышла из-под контроля. Это было как реальная, хоть и путаная версия «Голодных игр».

Голодные игры для инопланетных гибридов.

Я начала улыбаться, но поморщилась, когда улыбка натянула рану на моей губе. Возможно, я отказывалась идти на них Терминатором, но другие гибриды все равно участвовали в этом.

Настолько, что некоторые из них разговаривали, пока надирали мне задницу.

Они говорили, что мне нужно сражаться, что мне нужно быть готовой к тому дню, когда другие Лаксены придут и с теми, кто уже находился здесь. Очевидно, это было то, во что они искренне верили, в то, что Лаксены были настоящими злодеями.

Возможно, они пили Кулэйд, но я нет. Даже при этом существовала крохотная часть меня, которую интересовало, как Дедал мог контролировать столь многих, если в том, что они говорили, не было некоторой правды?

И, кроме того, был Шон, Лаксен, который хотел убить тысячи людей. Если верить Дашеру, существовало чертовски много, таких как он, кто только и ждал, чтобы захватить Землю. Но даже думать о том, что Дэймон или Ди или даже Эш были частью чего-то такого... я не могла поверить в это.

Заставив глаза открыться, я увидела то же самое, что видела всегда, после того, как меня вытаскивали из учебных комнат и помещали — в основном без сознания — в мою камеру. Белый потолок с маленькими черными точками — смесь оникса и алмазов.

Господи, я ненавидела эти точки.

Я сделала глубокий вдох и закричала, немедленно пожелав, чтобы я не делала этого. Острая боль пульсировала в ребрах от крепкого удара Мо. Все мое тело болело. Во мне не было ни единой частички, которая осталась бы не поврежденной.

Движение в дальнем углу моей камеры возле двери, привлекло мое внимание. Медленно и болезненно я повернула голову.

Там стоял Арчер с холщовым пакетом в руке. — Я уже начал беспокоиться.

Я прочистила горло, а потом, сморщившись, разжала челюсти. — Почему?

Он подошел вперед, берет, как всегда, скрывал его глаза. — Ты была без сознания в течение всего этого времени, самого долгого пока.

Я повернула голову назад к потолку. Я не осознавала, что он следил за тем, как мне надирали задницу. Его не было здесь в другие разы, когда я приходила в себя. Так же как и Блэйка.

Я не видела эту задницу некоторое время, и я не была уверена, находился ли он все еще здесь.

Я сделала медленный, длинный вдох. Как это ни грустно, когда я приходила в себя, я скучала по моментам забвения. Оно не было всегда только черным, огромным небытием. Иногда я грезила о Дэймоне, и когда я была в сознании, я цеплялась за эти слабые образы, которые, казалось, распадались и блекли, как только я открывала глаза.

Арчер сел на край кровати, и мои глаза захлопали, открываясь. Больные мышцы напряглись.

Несмотря на то, что он доказал, что не такой плохой, принимая все во внимание, я не доверяла никому.

Он поднял пакет. — Это просто лед. Ты можешь воспользоваться им.

Я с опаской посмотрела на него. — Я не знаю... Я не знаю, на что это похоже.

— Твое лицо? — спросил он, поглаживая сверток. — Оно не выглядит привлекательным.

Оно и не ощущается привлекательным. Игнорируя пульсацию в плече, я попыталась вытащить руку из-под одеяла. — Я могу сделать это.

— Не похоже, что ты можешь поднять палец. Просто не двигайся. И не разговаривай.

Я не была уверена, должна ли была обидеться на ту часть, что была о «не говорить», но потом он прижал сверток со льдом к моей щеке, заставляя меня сделать резкий вдох.

— Они могли бы доставить одного из Лаксенов, чтобы исцелить тебя, но твой отказ сражаться не облегчает твою задачу, — он нажал на сверток со льдом, и я вздрогнула. — Постарайся запомнить, когда в следующий раз пойдешь в учебные комнаты.

Я нахмурилась, но боль вновь пронзила меня. — О, как будто это моя вина.

Он покачал головой. — Этого я не говорил.

— Сражаться с ними неправильно, — сказала я спустя несколько секунд. — Я не собираюсь самоликвидироваться.

Или, по крайней мере, я надеялась, что не собираюсь. — Заставлять их делать это... бесчеловечно. И я не буду...

— Будешь, — просто сказал он. — Ты не отличаешься от них.

— Не отличаюсь.

Я начала садиться, но он пригвоздил меня взглядом, который заставил меня осесть обратно. — Мо даже не кажется человеком больше. Никто из них не кажется. Они как роботы.

— Они обучены.