Чтение онлайн

(5) По прибытию союзников, сиракузяне, желая испробовать свои силы в морском сражении, вывели корабли, которые у них уже имелись, снарядили дополнительные и провели их испытание в Малой гавани. (6) Афинский стратег Никий направил в Афины письмо, в котором извещал о том, что у сиракузян имеется множество союзников и, что они снарядили немалое число кораблей и желают вступить в морское сражение. Поэтому он просит неотлагательно прислать как триеры, так и деньги и стратегов для оказания ему помощи в ведении войны, пояснив, что с бегством Алкивиада и смертью Ламаха он остался единственным командующим, да еще с подорванным здоровьем. (7) Афиняне во время зимнего солнцестояния направили на Сицилию 10 кораблей, стратега Эвримедона и 140 талантов серебра, затем занялись подготовкой к отправке весной большого флота. В связи с этим они повсюду от своих союзников набирали солдат и собирали деньги. (8) На Пелопоннесе лакедемоняне, побуждаемые Алкивиадом, нарушили перемирие и начали войну, которая продолжилась 12 лет[13].

9. По окончанию этого года Клеокрит стал архонтом в Афинах[14], а в Риме вместо консулов были назначены четыре военных трибуна: Авл Семпроний, Марк Папирий, Квинт Фабий и Спурий Навтий. (2) В этом году лакедемоняне совместно со своими союзниками вторглись в Аттику под руководством Агиса и афинянина Алкивиада. Захватив Декелию[15], они устроили там крепость для нападения на Аттику. Поэтому эта война получила название Декелийской войны. Афиняне на время направили 30 триер под руководством стратега Харикла в Лаконию, и постановили отправить 80 триер и 5000 гоплитов на Сицилию. (3) Между тем, сиракузяне решив вступить в бой на море, оснастили 80 триер и пошли на противника. Афиняне отправили против них 60 кораблей, и, когда бой был в самом разгаре, все афиняне, находящиеся в укреплении, спустились к морю, так как одни из них желали лицезреть битву, а другие надеялись оказаться полезными своим соотечественникам в случае их отступления. (4) Но сиракузские стратеги, предвидя случившееся, отправили из города войско для нападения на укрепления афинян, которые были полны денег и военно-морского снаряжения. Сиракузяне, прибыв на место, нашли укрепления слабо охраняемыми и захватили их, убив многих вышедших к морскому берегу на помощь своим товарищам. (5) А поскольку в укреплениях и лагере возник большой шум, афиняне, участвовавшие в морском сражении, в смятении направились в сторону последнего оставшегося за ними укрепления. Сиракузяне преследовали их в беспорядке, но афиняне, видя, что на суше им не найти спасения, поскольку сиракузяне контролировали два их укрепления, повернули и возобновили морское сражение. (6) И, так как, сиракузяне нарушили свою боевую линию и расстроили ряды, афиняне, атакуя их своими кораблями, потопили 11 триер, преследуя остальные до острова[16].

10. После того как морское сражение окончилось так, как мы описали, афиняне, узнав, что флот, возглавляемый Демосфеном, прибудет к ним в течении нескольких дней, решили более не рисковать до тех пор, пока к ним не присоединятся дополнительные силы. Сиракузяне же наоборот, желая достичь окончательного решения до прибытия Демосфена и его армии, ежедневно показывались перед афинским флотом, вызывая его на бой. (2) И когда Аристон Коринфянин посоветовал сделать корабельные носы короче и ниже, сиракузяне последовали его совету и пользовались в связи с этим большим преимуществом в последовавшем сражении. (3) Ибо аттические триеры строились со слабыми и высокими носами. И по этой причине, когда они шли на таран, то вредили только ту часть корабля, которая возвышалась над водой, так что враг не получал больших повреждений. Тогда как корабли сиракузян, имевшие более короткие и сильные носы, часто при первом ударе топили афинские триеры.

(4) Теперь сиракузяне изо дня в день атаковали лагерь противника как с суши, так и с моря, но все было напрасно, так как афиняне не двигались с места. Но когда некоторые триерархи, устав терпеть дерзость сиракузян, атаковали врага в Большой гавани, завязался морской бой, в который вступили все триеры. (5) Афиняне превосходили скоростью своих триер и имели преимущество многолетнего морского опыта, а так же мастерством моряков. Но сражение происходило в узком месте, и сиракузяне, подойдя вплотную, не давали противнику никакой возможности произвести таран, а копьями и камнями вынуждали покинуть носы кораблей. И в большинстве случаев таранили встречные корабли и высаживались на них, вступая в сражение на палубах. (6) Афиняне, теснимые со всех сторон, обратились в бегство, а сиракузяне, пустившись в погоню, не только потопили 7 триер, но и сделали большое их число непригодными к использованию.

11. В то время как сиракузяне приобрели уверенность в связи с победами на море и на суше, из Афин прибыли Эвримедон и Демосфен с большой армией и многочисленными союзными войсками от фурийцев и мессапиев[17]. (2) Они привели более восьмидесяти триер и 5000 солдат, не считая экипажи, также они привезли на грузовых судах оружие, деньги и прочее снаряжение, необходимое для осады. В результате надежды сиракузян вновь не оправдались, поскольку они считали, что им нелегко будет найти силы, чтобы достичь равного с врагом уровня. (3) Демосфен убедил своих коллег-командиров напасть на Эпиполы, ибо невозможно было иным способом отрезать город, и с десятью тысячами гоплитов и стольким же числом легковооруженных он ночью напал на сиракузян. Поскольку нападение было неожиданным, они захватили несколько крепостей и, преодолев укрепления Эпипол, разрушили часть стены. (4) Но, когда сиракузяне сбежались к месту происшествия, к тому же на помощь с отборными войсками пришел Гермократ, афиняне были оттеснены, поскольку не ориентировались в темноте в незнакомом им месте и оказались разбросанными по округе. (5) Сиракузяне и их союзники, пустившись в погоню, убили две с половиной тысячи врагов, немало ранили, захватив большое число оружия. (6) После сражения сиракузяне направили Сикана, одного из своих стратегов, с двенадцатью триерами[18] в другие города, чтобы сообщить там о победе союзников и просить о помощи.

12. Теперь, когда дела афинян приобрели такой плохой оборот, их лагерь поразила чума, поскольку область вокруг была болотистая, и они стали решать, что им делать. (2) Демосфен предлагал безотлагательно вернуться в Афины, заявляя, что рисковать своей жизнью против лакедемонян, защищая отечество, более предпочтительно, чем оставаться в бездействии на Сицилии. Но Никий заявил, что они не должны отказываться от осады таким постыдным образом, в то время как они хорошо обеспечены триерами, солдатами и деньгами. Кроме того, он добавил, что если они заключат мир с сиракузянами без разрешения афинского народа и отплывут обратно на родину, то подвергнутся опасности со стороны тех, кто выдвинет ложные обвинения против стратегов. (3) Из участвовавших в совете, некоторые были согласны с Демосфеном и желали возвратиться, другие поддерживали мнение Никия. Так они, не приняв никакого решения, оставались в бездействии. (4) И, поскольку к сиракузянам подошла подмога от сикулов, селинунтцев, гелийцев, гимерцев и камаринцев, они приобрели больше смелости, а афиняне пали духом. Кроме того, чума настолько разрослась, что большая часть армии погибла, что заставило всех раскаиваться в том, что они не вернулись прежде. (5) Поэтому, в силу того, что армия пребывала в возбуждении и горела желанием сесть на корабли, Никий был вынужден уступить и согласиться на возвращение домой. Когда оба стратега пришли к единому мнению, солдаты стали поспешно грузить на триеры свой багаж и снаряжение, ибо стратеги заявили, что по сигналу ни одного человека не должно находиться в лагере, а опоздавшие будут оставлены. (6) Но накануне отплытия ночью произошло лунное затмение[19]. Тогда Никий, будучи от природы не только человеком суеверным и набожным, но и опасаясь эпидемии в лагере, стал советоваться с предсказателями. И когда они заявили, что отплытие должно быть отложено на три дня, Демосфен и другие были вынуждены с ним согласиться.

13. Когда сиракузяне от некоторых дезертиров узнали причину отсрочки отъезда, то снарядили все свои 74 триеры, вывели сухопутные войска и атаковали противника с суши и с моря. (2) Афиняне вывели 86 триер и поручили командование правым крылом Эвримедону, против которого находился сиракузский стратег Агатарх. Другим крылом командовал Эвтидем, напротив которого был Сиан, командир сиракузян; и центром линии командовали у афинян Менандер, и Пифей из Коринфа у сиракузян. (3) И, хотя линия афинян была гораздо длиннее сиракузской, так как у них триер было больше, но как оказалось, это преимущество способствовало их поражению. Эвримедон, пытаясь окружить находящееся напротив него крыло противника, оторвался от общей линии. Тогда сиракузяне повернули к нему лицом, и он оказался запертым в бухте Даскон. (4) Будучи окруженным в узком месте, он был вынужден сойти на берег, где пал, получив смертельную рану, а семь его кораблей были здесь же уничтожены. (5) Когда оба флота вступили в сражение, и распространилась весть о том, что стратег убит и несколько кораблей уничтожены, то те корабли, которые были ближе к потерянным, стали уступать. А когда сиракузяне устремились вперед, и, ободряемые своим успехом, надавили со всей яростью на афинян, то принудили их к повальному бегству. (6) И, так как преследование происходило в мелководной части гавани, множество кораблей село на мель. Когда это произошло, сиракузские стратеги приказали наполнить хворостом и сухим сосновым лесом торговое судно, поджечь его и направит на севшие на мель афинские корабли. (7) И хотя пламя разгорелось, афиняне не только быстро его гасили, но и, видя, что никаким другим путем им не избежать опасности, активно отбивали наседавшие на них корабли врагов, а между тем, сухопутные войска поспешили на помощь стоявшим на отмели кораблям. (8) Так все они, проявив доблесть и презирая опасность, обратили сиракузян в бегство на суше и на море. Последние отплыли назад в город. Потери сиракузян были небольшими, а афиняне потеряли не менее 2000 человек и 18 триер.

14. Теперь сиракузяне, видя, что их город вне опасности, и главной задачей является захват лагеря неприятеля и его уничтожение, заблокировали вход в гавань. (2) Для этого они поставили на якоря небольшие корабли и триеры с торговыми судами, соединили их между собой железными цепями и перекинули досчатые мостики. Все это они сделали за три дня. (3) Афиняне, видя как рушатся их надежды на спасение, решили вывести все свои триеры, посадив на них лучшие войска, таким образом используя множество кораблей и отчаяние людей, которые будут сражаться за свои жизни, они хотели вселить ужас в сиракузян. (4) Для этого командиры выбрали из всей армии и посадили на триеры лучших воинов, укомплектовали, таким образом 115 триер, остальных воинов они разместили на земле вдоль берега. Сиракузяне вывели свою пехоту из города и укомплектовали 74 триеры. Совместно с триерами вышли легкие суда, на которых находились юноши, готовые прийти на помощь своим отцам. (5) Стены гавани и все высокие места были переполнены людьми. Женщины, дети и все негодные для службы в силу возраста, с большим беспокойством и дрожью в сердце ожидали начала сражения, которое станет исходом всей войны.

15. В это время стратег афинян Никий, рассматривая флот и видя всю величину предстоящей опасности, покинул свой пост на суше и, сев в лодку, поплыл вдоль линии афинских триер. Называя каждого триерарха по имени и вознося руки к небесам, он искренне заверял их, что теперь как никогда прежде, остается надеяться только на них и на доблесть тех, кто готовится вступить в бой на море. И от них зависит судьба каждого человека и всего отечества. (2) Тем, кто были отцами, он напоминал о детях, тех, кто являлся сыновьями выдающихся отцов, он призывал не опозорить подвиги предков, тех, кто пользовался уважением сограждан, он призывал быть достойными похвал. И всем он напоминал о трофеях, поставленных на Саламине, и искренне умолял не опозорить славу отечества и не стать рабами сиракузян. (3) Окончив речь, Никий возвратился на сушу к армии; находившиеся на судах запели пеан и устремились на сделанную из лодок преграду, желая ее прорвать прежде, чем враг успеет им помешать. Но сиракузяне быстро вышли в море, построили свои триеры в боевой порядок и атаковали неприятеля, заставив его отойти от ограждения и вступить в бой. (4) В беспорядке одни корабли поплыли к берегу, другие оказались посреди гавани, третьи направились к укреплениям. Таким образом, все триеры оказались рассеянными, и, когда стало ясно, что через ограждение прорваться нельзя, афиняне продолжили бой отдельными разрозненными группами. (5) Но борьба была упорной с обеих сторон. Афиняне, превосходившие числом кораблей, потеряв надежду на спасение и презирая опасность, отважно сражались, ища смерти в бою. Сиракузяне же, зная, что их родители и дети наблюдали за боем, соперничали друг с другом, так как каждый прикладывал все усилия для того, чтобы завоевать победу для своей родины.

16. В результате, многие перепрыгивали на вражеские корабли, когда их собственные оказывались поврежденными, и оказывались в гуще врагов. В некоторых случаях они бросали крючья, вынуждая врагов вступать на своих кораблях в бой, подобный сухопутному. (2) Часто люди, чьи собственные суда были уничтожены, перебирались на корабли противника и, перебив их защитников и скинув в море, становились обладателями триер. Таким образом, над гаванью стоял треск ломающихся кораблей и крики отчаяния людей, убивающих друг друга в сражении. (3) Так, когда один корабль был захвачен несколькими триерами, вонзившими в него свои тараны, вода, поступающая в него, неминуемо погружала корабль в море со всем экипажем. Те, кто смог выплыть после того, как судно затонуло, были изранены стрелами и убиты ударами копий. (4) Между тем, кормчие, пораженные неразберихой, творившейся во время сражения из-за шума, не в силах были выполнять необходимые действия, да и отдаваемые приказы были не к месту, так как множество снарядов не давали гребцам выполнять отдаваемые келевстами[20] распоряжения. (5) Так, ни один человек не мог расслышать отдаваемые приказы из-за шума сражавшихся на кораблях людей и криков их ревностных товарищей на суше. (6) Весь берег был занят в одной части - афинянами, в другой - сиракузянами: солдаты выстроились для поддержки тех, кто участвовал в морском сражении. (7) Расположившиеся на стенах зрители, всякий раз, видя как их солдаты одерживали верх, издавали одобрительные крики, но наблюдая их отступление, наполняли воздух печальными стонами и с молитвами и слезами обращались к богам. Иногда некоторые сиракузские триеры гибли под самыми стенами, и их экипажи гибли на глазах их родных, так что родители становились свидетелями смерти своих детей, а жены и сестры - несчастной кончины мужей и братьев.

17. Долгое время, не смотря на множество смертей, борьба не подходила к концу, и никто, даже те, кто находился в отчаянном положении, не осмеливались отступать на сушу. Афиняне обращались к тем, кто выходил из битвы и направлялся на берег: "Вы думаете проплыть в Афины по суше?" А пехота сиракузян спрашивала тех, кто подводил к ним свои корабли: "Почему, когда мы хотели подняться на борт триер, вы не позволили нам участвовать в бою, а сами теперь предаете отечество? Вы перекрыли выход из гавани, чтобы не дать врагу ускользнуть и после этого сами хотите бежать на берег? Тогда как все вокруг гибнут, нельзя желать более благородной смерти, чем смерть за отечество, которое вы позорно предаете". (2) Когда солдаты, находящиеся на суше, подобным образом упрекали бежавших на берег, те возвращались, хотя корабли их были разбиты, а сами они тяжело изранены. (3) Но когда афиняне, стоявшие у города, подались назад, тогда находившиеся позади тоже стали отступать, и так весь флот обратился в бегство. (4) Тогда сиракузяне с криками пустились в преследование за отступающими к суше кораблями. И те афиняне, которые не были убиты на море, добравшись до мелководья, соскакивали с кораблей и бежали к сухопутной армии. (5) Гавань была полна оружия и обломков кораблей, поскольку аттических кораблей погибло шестьдесят, а у сиракузян - восемь были уничтожены полностью, а шестнадцать сильно повреждены. Сиракузяне привели на берег все триеры, какие смогли и, собрав тела погибших граждан и союзников, устроили им общественные похороны.