Чтение онлайн

Таким образом, все указанные сторожи, кроме первой, были расположены по реке Донцу, так что захватывали все его течение, без промежутков. Разъезды происходили по левой стороне реки Донца, так как она была низменная и представляла степь, по которой кочевали татары; здесь-то и приходилось следить за ними.

Невольно, – говорит после перечисления сторож, профессор Д.И. Багалей, – поражает нас громадное расстояние, на которое были удалены от своих городов – Путивля и Рыльска – донецкие сторожи. Неудивительно, что сторожевая служба считалась очень трудною и опасною; крайние разъезды детей боярских отстояли на 400 верст от Рыльского и Путивльского уездов. Впрочем, для некоторого обезопасения донецких сторож были устроены более близкие к Путивлю и Рыльску разъезды. Было 7 ближних путивльских сторож и 3 рыльских. Они были расположены в пределах Курского края.

Нельзя не отметить того факта, что после осмотра сторож князем Тюфякиным и дьяком Ржевским было сделано новое их распределение. Коломацкаясторожа была переведена к верховью реки Ольшанки, притока реки Уды (в Харьковском уезде). Это было сделано потому, что к Коломаку приходили каневские черкасы и громили сторожу. На новых местах ратные люди ездили по Муравскому шляху на день пути и вверх по реке Уде до Оленьего брода на 30 верст. Для доставления вестей бывшие на сторожах дети боярские должны были проскакать громадное протяжение между реками Пслом и Ворсклой, переправиться где-нибудь через первую реку, а потом направиться к Рыльску или Путивлю. Вторая сторожа была перемещена на реку Гомольшу. Отсюда ратные люди ездили к берегам реки Орели, а укрывались от степняков в лесах по реке Межу. Стало быть, 2-я сторожа приблизилась к Муравскому шляху для наблюдения за этим любимым путем набегов татар. Айдарская сторожа была упразднена, потому что крымцы около нее не ходили, но разезды Бахмутской сторожи теперь должны были достигать до устья Айдара.

Еще дальше сторож простирались разъезды путивльских и рыльских станичников – дворян и детей боярских. Первая станица ездила из Путивля к верховьям реки Самары, находившимся недалеко от реки Тора (в местности около города Славянска). Из этого обозначения, видно, какое громадное расстояние захватывал разъезд 1-ой станицы. Путь ее был таков: из Путивля к верховью реки Бобрика, а оттуда к реке Суле. Переправившись через Сулу – с верховьев реки Груни ко Пслу, переехавши Псел – на Кубенскую могилу; затем, переправившись через реки Ворсклу, Мерл и Коломак у Коломенского городища, ехали полем по Муравскому шляху до верховьев рек Водолаги и Берестовой, вниз по Донцу до Святых Гор, потому же вверх по Торцу до верховьев реки Самары. Переехав Торец, станичники возвращались тем же путем в Путивль.

Гораздо далее ездила 2-я путивльская станица – к реке Миусу, на пограничье земли Войска Донского. Выехав из Путивля, ратные люди ехали до реки Псла и переправлялись через него у Липецкого городища (возле него находится теперь город Сумы), а затем ехали к верховью реки Боромли, вниз по Боромле до Ворсклы, в Лосицах переправлялись через эту реку, а приехав к р. Мерлу, ехали полем к Змиеву кургануи Донцу. Переправившись на ногайскую сторону этой реки, ехали вниз по ее течению до р. Жеребца, а потом переезжали крымскую его сторону между реками Бахмутом и Жеребцом, ехали вверх по Бахмуту к девяти курганам, которые находились в верховьях р. Миуса. На девятом кургане, крайнем от Миуса, была большая яма, в которой росли терн и бозовое дерево. Под этим курганом лежал Царев шлях, которым крымский хан ходил к Астрахани. Крайним местом разъезда путивльских детей боярских был дуб, росший у истоков Миуса, на котором был насечен крест.

Третья станица отправлялась из Рыльска к верховью реки Орели (в нынешнем Змиевском уезде, Харьковской губ.). Из Рыльска ехали на Карпово строжевье (где потом был устроен город Карпов) и по берегам Ворсклы до Грайворона и на верховья р. Мерчика, оттуда к верховьям рек Водолаги, Орчика, Берестовой, Гомольши, Чепели и, наконец, Орели. Здесь осматривали «признаку2, положенную князем Тюфякиным и дьяком Ржевским на дубу, на котором были написаны год, месяц, число и имена князя Тюфякина и дьяка Ржевского.

3.

Нечего и говорить, что при разъездах детям боярским и вообще ратным людям – необходимо было зорко следить за татарами, которые пускали в ход всевозможные хитрости, для того чтобы обмануть станичников. Часто татары, сидя на лошадях, старались так пригибаться к их спине, что в некотором отдалении казалось, будто в степи пасутся одни лошади.

Набеги татар были зимние и летние. Первые обыкновенно отличались более грозным характером, вторые предпринимались в гораздо меньших размерах, под предводительством какого-либо мурзы. Для того, чтобы скрыть свое движение от воинов, говорит Боплан 64, которые делают постоянно разъезды по степи, это движение идет обыкновенно по лощинам; ночью татары не разводят огней, высылают постоянно вперед удальцов, для того чтобы захватить «языка» 65. Все татарское войско – на конях; мало того, у каждого татарина имеется еще по две запасных лошади, для того чтобы сложить на них потом добычу или, в случае необходимости, спасаться бегством. «Не столь часты деревья в лесу, – как татарские кони в поле, их можно уподобить туче, которая появляется на горизонте и, приближаясь, более и более увеличивается. Вид сих легионов наведет ужас на воина самого храброго. Татарские кони, которых называют бакематами, способны переносить почти невероятные трудности; они в состоянии проскакать без отдыха 20 или 30 миль; в случае преследования татарин, несясь во весь опор, перескакивает с усталого коня на заводного, прежний конь начинает скакать с правой стороны своего хозяина, чтобы тот, в случае нужды, мог снова перескочить на него. Здесь одинаково достойны внимания и ловкость татарина и сообразительность его лошади». Татары не брали с собой обоза. Они были так выносливы, что могли в течение 4-х дней не есть и делать все необходимое. С такою-то грозной конницей должна была бороться дворянская военная сила Курского края.

Кроме сторож и разъездных станиц, были назначаемы еще особые стоялые головы для наблюдения уже за сторожами и разъездами 66. Эти стоялые головы в свою очередь рассылали станицы по следующим направлениям. Первый голова из Путивля стоял под Муравским шляхом на реке Мерле, разъезды от него направлялись в правую сторону между Орчиком и Коломаком по Кончаковскому шляху на один день пути. Для переезда на нижние шляхи станица ехала к Днепру, к устью реки Орели, отстоявшему на 4 дня пути от Мерла; налево разъезды шли до Соленых озер на три с половиною дня пути, при чем станичники переезжали Муравский, Обышкинский, Шебалинский, Савинский и Бирюцкий шляхи.

Другой голова стоял у Соленых озер, против реки Береки, на левой стороне Донца. От него станицы ездили первая на правый берег Донца, к верховьям р. Орели, в продолжение полутора дня; вторая – вниз по Донцу до устья р. Айдара, на два дня езды. Если же Государь приказывал переезжать и нижние шляхи по реке Донцу, которыми ходил крымский хан, то нужно было ехать к устью Айдара, а оттуда на Астрахань через реки Явсюг и Деркул, до Глубоких ям; пути туда было семь дней (от Рыльска и Путивля расстояние было более 600 верст). Третий голова в случае надобности посылал свою станицу к верховьям рек Торца, Миуса и Бахмута, на расстояние почти четырех дней пути.

Первый рыльский голова стоял на верховье Ворсклы. От него одна станица ездила к Кончаковскому шляху, на 2 дня пути; в случае надобности доезжала до Днепра, на 6 дней пути. Другая станица ездила через Муравский шлях к верховьям рек Везелки и Угрима, потом через Люботин и Вязовой колодези к Донецкому и Хорошеву городищам, отсюда – к верховьям Берестовой и Орели. Здесь станичники должны были осмотреть Муравский шлях и признаки. Путь сюда брал 3 дня. Другой голова стоял под Муравским шляхом у Водолаги. Одна из его станиц ездила к устью Орели, а другая на верховья речки Чепели; отсюда – к верховьям Самары и обратно к Водолаге. На эту езду надо не менее четырех дней пути.

Мы несколько подробнее остановились на описании путей станиц, разъездов и сторожей потому, что они отлично характеризуют нам сущность службы дворян и детей боярских Курского края в степи.

Эта служба Путивльских и Рыльских дворян и детей боярских не исключала службы у себя на родине, где надо было «стеречи» Русско-Литовскую границу. Там и здесь, военно-служилые Путивльцы и Рыляне проливали кровь свою в неравных боях со врагами. За службу свою, засвидетельствованную ратоборством, кровью и смертью, они получали поместья и жалованье Государево, подавая свои челобитные Государям. Сохранились в архиве Министерства Юстиции 67челобитная, доклад и боярский приговор 1577 года о выдаче денежного жалованья беспоместным детям боярским Путивльцам и Рылянам. В этом докладе было изложено следующее:

«Лета 7085-го (1577-го) били челом Государю и Великому Князю Ивану Васильевичу всея Руси дети боярские Путивльцы и Рыляне поместные и беспоместные о Государевом денежном жалованьи, чтобы их Государь пожаловал своим Государевым жалованьем. И бояре – князь Иван Федорович Мстиславский с товарищи да диак Василей Щелкалов, выслушав челобитную Путивльцев и Рылян детей боярских, в выдаче денежного жалованья отказали до 88 (1580-го) года, а безпоместным приговорили: Государево денежное жалованье дати по указу, какой указ последовал в Поместном приказе и выписати кто из них испомещен и кто нет. По выписи оказалось детей боярских поместных 69 человек, да и те испомещены по окладом (окладам) не сполна, иные вполы, иные в третий и четвертый жребий; иным дано на усадища 68не по многу, а неиспомещенных 99 человек, а денежного жалованья иметци (имеется) им дати в их оклады 877 рублей».