Исторические миниатюры. Скрытая реальность
Шрифт:
Древние также использовали «сильные» инструменты в своей речи. И не только римляне, но и те народы, с какими римляне соприкасались. Иначе говоря, корень valeo казался родным и привычным не только римлянам. Кельты, иберы, эдетаны, индигеты, астуры, васконы и другие коренные испанцы хорошо понимали многогранное значение этого корня. Причиной тому можно считать происхождение понятия valeo из некоего древнего праязыка, родственного многим поздним языкам мира. И действительно, протоформу корня valeo можно увидеть в древнем санскрите, одном из основных древнеиндийских языков индоевропейской языковой семьи. Здесь b'alan – «сила», «мужество», «власть»; b'alavant – «сильный, могучий»; bal'in – «сильный; мужественный», «воин».
В Римском именослове в ходе смешения культур и языков некогда появился когномен (иначе – личное, или родовое прозвище) – Валенс («здоровяк», «храбрец»); а испанский топоним Валенсия вызвал к жизни в среде ветеранов римских легионов и ассимилированных испанцев имена-когномены Валентинус («валенсиец», «происходящий из Валенсии»), и Валентианус («из рода Валентинуса»). Именно эти когномены стали родоначальными формами для ряда современных европейских имён, в частности – имён Валентин и Валентина, несущих в себе память о Валенсии, здоровое начало и знак силы.
На просторы России первые латинские, или римские имена явились в VIII–IX-м веках по великому торговому пути «из варяг в греки», с кораблями заморских негоциантов. Именослов Руси обогатился новыми мужскими именными формами – Валент, и Валентин, и женской формой – Валентина.
Примечательно, что в традиции именования на Руси в средние века имя Валентин употреблялось в среде монашества и белого духовенства; у мирян имя почти не встречалось вплоть до второй половины XIX века. Однако, в первые годы века XX-го имя Валентин и особенно Валентина стали весьма востребованными в гражданском обиходе. В 30-е годы имя занимало уже 9-е место в таблице популярности личных имён России!
Валерий и Валерия
Первородное имя Валерий имеет латинское происхождение. Первое официальное упоминание имени Valerius (Валерий) в истории Рима относится к VIII столетию до нашей эры. Хроники повествуют, что 21 апреля 753 года до н. э. некий честолюбивый юноша благородного рода по имени Ромул, следуя древней сакральной традиции, пропахал плугом борозду вокруг Палатинского холма (одного из семи холмов, на которых позже был построен Рим), обозначив перед богами и смертными священную границу новой колонии метрополии Альба Лонга – города, названного им на языке латинов созвучно собственному имени – Рома.
Среди многих поистине великих деяний Ромула, оставивших след в анналах истории, одно из них, связанное с похищением сабинянок, невольным образом выдвинуло на передний план некоего воина, и вместе с тем прославило в веках, и даже тысячелетиях его имя – Валерий!..
В первые лета новый город представлял собой обычное поселение среди окружавших его племён, многолюдных и умелых в битве. Старожилы с недоверием приглядывались к новосёлам, и к сближению особенно не стремились. На долгое время сложился насторожённый нейтралитет, когда стороны не воюют, но и доверия к соседу не испытывают. Торговля в таких условиях тоже не могла похвастаться буйным цветом. Всё было так-сяк, и скорых изменений не предвещалось.
Ситуацию усугублял катастрофический недостаток женщин, что заставляло молодых и здоровых переселенцев испытывать дискомфорт во всех отношениях. Переселенцы желали заводить семьи, являть на свет детей, и строить жизнь так, как это делали их отцы и деды, следуя естественным потребностям человека и самому смыслу жизни. Но своих девиц не хватало, а соседи своих дочерей не уступали. Ни уговорами, ни соблазнами. Это была проблема!..
Мудрый не по летам Ромул задумал решить двойную проблему посредством обоюдных браков, что показалось ему наиболее надежным способом в решении демографических задач колонии, и достижении так необходимой дружбы. Однако же, понимая, что насельники соседних городов первыми не потянутся к активным и опасным римлянам, Ромул задумал дерзкое: открыть врата дружбы, и устроить личную жизнь своих воинов крупномасштабным похищением девушек у соседей.
Принеся обеты богам и получив одобрение старейшин, юный правитель объявил празднество и всенародные игры в честь Нептуна, и разослал гонцов в ближайшие города с призывом желающим из числа свободных людей принять участие в состязаниях мужей и общем пиршестве.
Замысел вполне удался: дичи набили много, котлы кипели непрестанно, бочки трещали вышибаемыми днищами, и первые ростки дружбы робко зацветали над хмельными столами. Но план есть план, и в последний день игр по знаку Ромула к столам бросились вооружённые римляне, выхватили юных дев и молодых жён приглашённых.
В панике их безоружные отцы и братья бежали, опасаясь быть изрубленными вероломными хозяевами. Это было ожидаемо, и заплаканные пленницы были тут же по-отечески утешены Ромулом, уверившим их, что похищение совершилось не во зло, не блудного насилия ради, но для вполне натурального брака, освященного пред алтарями богов. Жрецы из числа колонистов с готовностью воздели руки с горящими светочами, подтверждая клятву вождя перед Небом. Пленницы всхлипывали, принимая судьбу…
Оскорблённые же отцы и братья их, достигнув жилищ своих, ударили в набат.
Так сабиняне начали свою знаменитую войну с Римом. Первыми из сабинских городов выступили ополчения Ценина, Антемны и Крустумерия, объявив поводом месть за похищение девушек, реально же сознавая необходимость сокрушить растущую угрозу со стороны дерзких и отчаянных колонистов. Другие сабинские города медлили, изучая перспективы. И подготовка к сражению безнадёжно затянулась в вялых спорах.
К тому времени по сабинским землям разнеслась молва о благородстве римского военного вождя, о добром его отношении к противнику, о щедрости его и дружелюбии. Гибнуть никто не хотел, и по времени недолгому к Ромулу стали понемногу присоединяться сделавшие выбор влиятельные люди со своими воинскими отрядами. На зов Ромула иные переселялись в Рим целыми семьями.
Сабиняне сожалели о своём промедлении и понимали, что теперь им придется вступить в схватку со значительно возросшей силой Рима. На военном совете в городе Куры союзники избрали предводителем войска царя куретов Тита, какого за административный талант жители прозвали Таций – «управитель, установитель законов».
К общему лагерю потянулись обозы с припасами, кузнецы-оружейники забыли про сон, и грохот их молотов денно и нощно будоражил мирных сабинян, словно эхо беды.
Войско римлян немногим уступало сабинскому. Сойдясь на пространстве меж двумя лагерями, вожди и воины, отменные в ратном деле и закаленные во многих боях, явили подвиги, достойные памяти потомков, то нападая, то отражая атаки, то восстанавливая равновесие сил после отступления. Бой кипел долгое время и с переменным успехом; ночами выносили павших, и поутру бросались в схватку вновь. Гибель товарищей ожесточала воинов, пролитая кровь взывала к отмщению и ожесточала сердца ратоборцев.
Устали все, но заговорить о мире мешала гордость. А пока обе стороны терзались сомнениями и лили кровь, похищенные сабинянки, из-за которых и разразилась война, собрались тайно и решили прекратить смертоубийство, в котором они теряли и своих родичей, и своих новых мужей. В скорбных одеждах, судорожно прижимая молошных грудничков, выбежали они на поле боя к сабинскому лагерю, стеная и припадая к коленям встречающих, и дружно подняли громкий плач на виду у всех. С мольбой о мире все женщины вместе с детьми пали к стопам царя Тация, и оставались распростертыми, пока их не подняли с земли потрясённые воины, и утешили сердечным обещанием сделать все надлежащее и возможное для мира.