Исторические портреты
Шрифт:
Через более чем столетие, уже в советское время, в 1937 году его прах и надгробная плита были перенесены в Благовещенскую усыпальницу лавры. Именно туда сегодня приходят ревнители отечественной истории и «грозы 12-го года», чтобы отдать почести личности человека, много потрудившегося на поле Бородина и при изгнании императора французов с его Великой армией из пределов России.
Генерал от инфантерии граф Милорадович Михаил Андреевич был награжден российским Отечеством: орденами Святого Андрея Первозванного, Святого Георгия 2-й и 3-й степеней, Святого Владимира 1-й степени, Святого Александра Невского, Святого Иоанна Иерусалимского с алмазами, золотой шпагой «За храбрость» с лаврами и золотой шпагой с алмазами с надписью: «За спасение Бухареста».
Его парадный мундир украшало немало и орденов иностранных: прусские Черного Орла и Красного Орла 1-й степени, австрийские Леопольда 1-й степени и Марии Терезии 2-й степени, баварский Максимилиана Иосифа 1-й степени, баденский Верности, сардинский Святых Маврикия и Лазаря.
Современники оставили последующим поколениям самые добрые слова о М.А. Милорадовиче, но порой достаточно противоречивые в суждениях об этой личности. Прославленный партизан Отечественной войны Денис Давыдов в таких словах доброй иронии отзывался о боевом генерале, которого знал близко:
«Граф Милорадович был известен в нашей армии по своему необыкновенному мужеству и невозмутимому хладнокровию во время боя…
Не будучи одарен большими способностями, он был необразованный и малосведущий генерал, отличался расточительностью, большой влюбчивостью, страстью изъясняться на незнакомом ему французском языке и танцевать мазурку…
Он получил несколько богатых наследств, но все было им издержано весьма скоро, и он был не раз вынужден прибегать к щедротам государя…»
К этим словам следует добавить: император Александр I действительно благоволил к Милорадовичу. Тот смог бы стоять близ трона и дальше, при самодержце Николае I, не срази военного губернатора Санкт-Петербурга пуля заговорщика на Сенатской площади в памятный для российской истории декабрьский день.
Для отечественной же истории боевой и удачливый генерал из «грозы 12-го года» стал военным вождем русского воинства, верного своему жизненному девизу: «Бесстрашие, инициатива, забота о солдате».
Иван Паскевич-Эриванский
Полководец, в годы Отечественной войны 1812 года начальник 26-й пехотной дивизии, которая «примерно» билась у Салтановки, под стенами Смоленска и на поле Бородина, родился 8 мая 1782 года в городе Полтаве. Тогда это была одна из крупнейших губернских столиц Российской империи. Происходил из дворян Полтавской губернии.
Родословная будущего князя Варшавского нисходит к XVII столетию. Тогда некий волынский дворянин-шляхтич польской короны Федор Цалый (или Чалый) явился в Полтавский казачий полк и осел на Полтавщине.
Стал он реестровым казаком на службе у короля Польши. Его сын получил прозвище Пасько Чалый, положив тем самым начало родовой фамилии. Внук был уже Иваном Яковлевичем Паськевичем или Паскевичем. Для дворянского рода прижился второй вариант фамилии.
Фамилия Паскевичей 200 лет была хорошо известна в украинском реестровом казачестве. Предки генерал-фельдмаршала числились в казацкой старшине, много воевали под знаменами различных гетманов. По воле императрицы Екатерины II Великой казацкая старшина Малороссии превратилась в российских дворян, войдя в их привилегированное сословие.
Тогда и сменил дед полководца, Григорий Иванович, чин бунчукового товарища на чин надворного советника. Своего сына Федора он «удачно» женил на девице Анне Осиповне Карабановской, происходившей из старинного рода белорусских дворян Могилевской губернии. Первенца молодая чета назвала Иваном.
Отец Паскевича-младшего служил долгое время в Малороссийской коллегии и имел немалый чин коллежского советника. Он был долгое время близок к президенту коллегии прославленному русскому полководцу графу Петру Александровичу Румянцеву-Задунайскому. Малоизвестной чертой деяний этого человека было то, что, будучи одним из богатейших помещиков России, ввел крепостное право на собственно украинских землях. В этом деле Паскевич-старший был екатерининскому вельможе первым помощником.
И дед, и отец генерал-фельдмаршала были богатыми помещиками, отличаясь при этом «практическим умом». Родители сумели дать сыну хорошее по тем временам домашнее образование. Иван рано стал проявлять большие способности, имея тягу к знаниям, прежде всего к военной истории и военному делу вообще.
В 1793 году дед отвез внуков – одиннадцатилетнего Ивана и младшего его брата Степана в город на Неве. Они были определены на учебу в привилегированный Пажеский корпус. Богатые малороссийские помещики имели в Санкт-Петербурге немало влиятельных знакомых и покровителей. Учеба Ивану Паскевичу давалась легко.
Придворная жизнь для него началась в шестнадцать лет, когда в 1798 году подающего большие надежды юношу зачислили камер-пажом ко двору императора Павла I Петровича. Уже через два года, за несколько месяцев до выпуска из корпуса, он производится в лейб-пажи самого государя. Паскевич-младший мог выбрать для себя путь начинающего придворного, если бы с детства не тянулся к военному поприщу.
Военная служба для Ивана Паскевича началась 5 октября 1800 года, когда он был выпущен из Пажеского корпуса поручиком в лейб-гвардии Преображенский полк с одновременным назначением флигель-адъютантом к императору Павлу I.
При императорском дворе Паскевич прошел хорошую школу царедворца, которая так пригодилась ему в будущем. Она, в частности, сделала его натуру во многом скрытной.
Когда после убийства Павла I воцарился его сын Александр I, отцовский флигель-адъютант не попал в «круг молодых друзей» государя, оставшись не у дел. Это и «помогло» гвардейскому поручику начать действительную военную карьеру, стать армейским офицером.
Боевое крещение гвардейский офицер-преображенец получил в ходе Русско-турецкой войны 1806–1812 годов. Он добился командировки из столицы в корпус опытного генерала Ивана Ивановича Михельсона, отличившегося в подавлении Пугачевского бунта. Флигель-адъютант Иван Паскевич в чине штабс-капитана стал состоять при Михельсоне, который вскоре был назначен главнокомандующим русской Молдавской армией.
Паскевичу, горевшему желанием «повоевать», на первых порах приходилось выполнять различные поручения Михельсона. Только на втором году своего пребывания на войне он наконец-то «находился при атаке» турецких укреплений у села Турбата. Так будущий полководец впервые побывал под вражескими ядрами и пулями и увидел на поле боя немало смертей.
«Повезло» ему 12 и 17 июля 1807 года: он участвовал в боях с турками под приграничным Измаилом. Правда, это была уже не армейская крепость султанского воинства, которую в кровавом штурме брали суворовские чудо-богатыри. По Ясскому мирному договору 1791 года крепость, которую возвращали Турции, срыли, и она больше не восстанавливалась во всей своей фортификационной мощи.
Вскоре офицер Иван Паскевич совершает свой первый подвиг на войне. Дело обстояло так. Во время движения войск Молдавской армии к укрепленному городу Журже разразилась грозовая буря, которая могла наделать много бед в управлении походными колоннами. Генерал И.И. Михельсон, среди прочего, писал в подробном донесении императору:
«…В ужасную ночь штабс-капитан Паскевич, один, среди открытой степи неприятельской, поехал, отыскал колонны и направил их на настоящую дорогу».
Свое первое ранение (пулевое) полководец получил во время неудачного штурма крепости Браилов в ночь на 20 августа 1807 года: «при спуске в ров был ранен подле черепа в голову». К счастью, рана оказалась неопасной для жизни.