Исторические портреты
Шрифт:
Ответные залпы русских канониров били прицельно и метко. С рваными парусами и перебитыми снастями «Дристикгетен» спешно уходил к острову Вульфу. Такая же участь постигла следующий 74 пушечный «Роксен Стендер». Получив тяжёлые повреждения, он в довершение сел на мель у острова Вульфа.
Вот показался флагман «Густав III». Едва он стал приводиться к ветру, как метким выстрелом с «Ярослава» убило матроса на грот-марсе. Падая вниз, тот попал на блок подветренного фока-браса. Его куртку и руку заело на блоке. Матросы бросились отдать снасти, чтобы освободить шкив, но одним ядром с «Ростислава» убило семь человек. Фор-марсель заполоскало, парус лёг на стеньгу, и «Густав III», потеряв ход, начал дрейфовать к «Ростиславу». Оттуда на него посыпались ядра и картечь, а экипаж приготовился взять его на абордаж. Между кораблями оставалось всего саженей двадцать, когда наконец-то очистили паруса и «Густав III» с трудом выбрался на ветер.
Сопровождаемый залпами с «Болеслава» и «Победоносца», с изорванными парусами, перебитой грот-стеньгой он едва ушёл под нижними парусами... Заднему мателоту флагмана 64 пушечному «Принцу Карлу» ещё больше не повезло. На повороте ему перебило грот и фор-стеньги, сплошной шквал огня накрыл палубу и борта потерявшего управление корабля. Всего 10 минут прошло с начала схватки, и капитан принял единственное решение: «Принц Карл» стал на якоря, спустил шведский флаг, и под крики «Ура!» на корме затрепетал на ветру Андреевский стяг. Такая же участь чуть было не постигла следовавшую за ним «Марию Магдалину», но «Принц» невольно прикрыл его от русских пушек своим корпусом.
В эти самые минуты на «Улла-Ферзене» герцог уже не терзал себя сомнениями — исход сражения был предрешён. Участь «Принца Карла» могут разделить ещё девять кораблей, не вступивших в сражение.
— Сигнал по эскадре: «Прекратить сражение. Отойти к норду», — произнёс побледневший Карл Зюдерманландский.
Глядя вслед улепетывающим шведам, Чичагов был доволен. Пленён линейный корабль, вдали полыхает, приткнувшись на мели, «Роксен Стендер». У выхода из бухты на мели возле Наргена с «Таппер-Гетена» спешно сбрасывали пушки за борт. Потери неприятеля в людях не менее двухсот человек, захвачено в плен пятьсот шведов.
— Капитаны понесли потери, — сообщил адъютант, — восемь убитых, двадцать семь раненых.
— Поднять сигнал: «Бой кончить. Капитанам прибыть на флагман, — довольным тоном произнёс Чичагов. «Теперь главное — привести в порядок корабли, набрать экипаж для пленённого «Принца Карла», ввести его в строй и двинуться на помощь к Крузу в Кронштадт. Шведы наверняка не угомонятся, попытаются наверстать упущенное».
Вскоре поступил высочайший указ о награждении Чичагова орденом Святого апостола Андрея Первозванного.
Получив в Ревеле от ворот поворот, шведы не угомонились.
Герцог Карл, едва оправившись от потерь у Ревеля, решил взять реванш, о чём сказал на совете флагманов:
— Наши потери немалые, но и русских мы потрепали. Пока что они не собрались с силой, предполагай! атаковать эскадру в Кронштадте. Там кораблей вдвое меньше наших.
Он вопросительно посмотрел на своих флагманов — Модея, Лейонанкера, Норденшельда.
— На Кронштадт, — вставая, решительно ответил Норденшельд. — Надобно проучить наконец-то русских увальней.
— На Кронштадт! — вторили ему оба флагмана.
Из Карлскроны подошло подкрепление: два линейных корабля и фрегат.
Ровно через три недели после Ревельского сражения на меридиане Красной Горки встретились эскадры шведского генерал-адмирала и Кронштадтская эскадра вице-адмирала Круза. Корабли Круза были вооружены наспех, не хватало людей. Перед выходом ни корабли прислали армейских офицеров, а вместо матросов — денщиков и арестантов.
Эскадры встретились 23 мая. Два дня с перерывами продолжалось сражение. Но шведы не дошли до Кронштадта. К концу сражения у них кончились боеприпасы, а главное, с запада подходила на помощь эскадра Чичагова. Шведы отошли на север и укрылись Выборгской бухте. Здесь под предводительством самого короля собрались около сотни парусных и двухсот гребных военных судов. Адмирал Чичагов установил блокаду шведского флота. Почти все русские флагманы высказались за решительные действия. Все требовали батарей на северных мысах, брандеров и общего сражения, все горели желанием идти в атаку.
Но верный своей тактике опытный Чичагов не рисковал понапрасну.
«У шведов как-никак более двух десятков линейных кораблей, десяток фрегатов, тыщи две пушек, сотня галер, — размышлял умудрённый адмирал, — у меня примерно столько. Шведы пойдут напролом, им терять нечего, а мне сберечь флот надобно».
Заблокировав все верные проходы кораблями, Чичагов допустил одну оплошность: не соорудил батарею на мысе Крюсерорде. Адмирал полагал, что шведы будут основными силами прорываться северным фарватером.
Почти месяц шведы ждали попутного ветра, и в ночь на 22 июня двинулись на прорыв. Ожесточённый бой продолжался больше шести часов. Большая часть шведских кораблей всё-таки прорвалась, и в погоню за неприятелем двинулась эскадра Чичагова. Итог сражения — наш флот пленил 21 судно, 4 линейных корабля, фрегат, 4 галеры. Было уничтожено более сорока судов, в том числе три линкора, два фрегата.
Русский флот потерь в кораблях не имел.
За Выборгское сражение Василий Чичагов, единственный из моряков, был награждён орденом Святого Георгия I степени.
Вскоре шведы угомонились, поняли, что морские ворота в Россию им не открыть, запросили мира.
Чичагов продолжал быть за старшего флагмана в Адмиралтейств-коллегии. С приходом к власти Павла I Чичагов не ужился с его фаворитом Кушелевым и подал в отставку. Уходил со спокойной совестью. За всю службу не проиграл ни одного сражения, не потерял в бою ни одного корабля.
Скончался Василий Яковлевич Чичагов в апреле 1809 года. В последний путь провожал его император Александр I. Сын Чичагова Павел [14] в ту пору уже был адмиралом, министром военных морских сил.
14
Его сын Павел. — Из десяти сыновей В. Чичагова большинство служили на флоте, а Павел поначалу был самым удачливым, дослужился до министра, но потом его карьера стала медленно сползать вниз. Окончательно добил его Кутузов, обвинив виновником упущения «Наполеона при Березине». Здесь Кутузов явно погрешил, выгораживая и себя, и Витгенштейна, и Штейнгеля. Оскорблённый Чичагов навсегда уехал за границу, а потом, в знак протеста против самодура Николая I, вернул ему все личные письма Александра I и царские награды.
Фёдор Ушаков
Получив известие о пребывании русской эскадры адмирала Спиридова в Средиземном море, Сенявин писал Чернышёву:
«О вступающих в морскую службу и об отправляющихся в средиземные места весьма радуюсь; признаться могу, смотрю с величайшей на них завистью; сказал вам наперёд, что я с природы независтлив был, даже до сего случая ни к чему... а теперь под старость чёрт дал зависть; рассудите: они все ведут службу прямо по своему званию по морю, да и на кораблях, а я, как гусар, пешком».