Чтение онлайн

Своих покойников ранние тавры хоронили в каменных ящиках, напоминающих дольмены, но без классического круглого входного отверстия в одной из стен. Иногда ящики достигали огромных размеров — так, отдельные плиты весили до 20 т. (Лесков А.М., 1965, 172). Эти монолиты откалывались от скалы клиньями, затем их доставляли к местам захоронений за километр и более. В один ящик тавры могли помещать[29] умерших неоднократно, нередко встречаются парные (мужчина и женщина) захоронения. К концу раннего периода в погребениях все чаще встречаются железные изделия.

Греческой керамики (амфор) относительно немного (Таш-Джарган, Кошка, Инкерман); эти единичные находки свидетельствуют о торговых связях тавров с греческими колонистами. Другая, более древняя, относящаяся к доэллинскому (т. е. до VI в. до н. э.) периоду разновидность греческой посуды (см. Каллистов Д.П., 1949, 8), очевидно, привозилась заморскими купцами. Что же могли предложить тогдашние крымчане высоко поднявшимся над их уровнем, культурно более развитым грекам? Об этом мы ничего не знаем, но можем догадаться — скорее всего хлеб, шкуры, сыр. Или один из этих простых товаров.

"Средние" тавры. В своей "Истории" (IV, 102) Геродот указывает, что таврские племена V в до н. э. возглавлялись "царями" (басилевсами). Однако подобная централизация, слияние племен в более крупные государственные объединения сопровождаются, как правило, и укрупнением поселений, строительством крепостей и т. п. Что же касается тавров, то пока наука подобными фактами не располагает. С другой стороны, такого рода объекты обычно не ускользают от внимания исследователя, скорее всего их в Крыму, изучение которого ведется не одно десятилетие, просто не было. А это заставляет усомниться в свидетельстве Геродота; очевидно, он имел в виду старейшин родов или вождей племен.

Между тем быт тавров средней поры изучен гораздо лучше предыдущей, ранней. Мы знаем, что к этому времени их связи с греческими колонистами окрепли — обильны находки из бронзы, все чаще встречается греческая посуда, гривны, браслеты, кольца, цепочки, много бронзовых наплечников, бронзовых и железных частей конской упряжи, железных мечей типа акинаков.

Преобладавшие в раннюю пору дома столбовой конструкции, оплетенные лозой и обмазанные глиной (Уч-Баш), полуземлянки с аналогичной наземной частью (Ашлама-Дере), обычные землянки (Кизил-Коба) сменяются одно-и двухкамерными домами (Кошка). В селениях нередки гончарные печи, системы[30] водоотводных каналов (Айвазовское). К концу средней поры из погребений исчезает массивная бронза, сменяясь железом, появляется удивительно изящная гладкая, без орнамента, керамика — еще одно свидетельство греческого влияния.

Изменяется и ареал расселения. С V в. до н. э. скифы, опередившие тавров в государственности, усиливаются, возможно, кое-где теснят аборигенов. Эти кочевники заселяют предгорья; постепенно тавры оставляют степь — так, в селении на месте будущей Каркинитиды они жили не позднее V в. до н. э. (Драчук В.С., Кутайсов В.А., 1985, 83). Но в более позднюю эпоху, около III в. до н. э., тавры уже строят неприступные для кочевников укрепления; самое крупное из доныне известных сооружений такого типа — Харакс на Ай-Тодоре. Крепостные стены клали без раствора из точно подогнанных огромных блоков местного камня.

Расширяется и тавро-скифо-греческая аккультурация. Так, мы встречаем чисто таврские захоронения в античном Херсонесе. А румынский историк Д. Пиппиди, исследуя одну из херсонесских надписей II в. до н. э., пришел к выводу, что в городе и окрестностях постоянно проживали тавры, по греческой терминологии "парэки" (Pippidi DM., 1959, 91, 93 — 94). На Боспоре о том же говорит надгробная стела: "Памятник Тихона. Под этим памятником лежит муж, для многих желанный, родом тавр. Имя же его Тихон" (Коркус, 1965, 113). Надпись эта заставляет задуматься по крайней мере о двух вещах. О том, что тавры уже настолько поднялись в глазах греков, что были "желанны" боспорянкам — или некоторым из них? Второе — возникает сомнение в том, что все памятники, носящие греческие имена, воздвигнуты грекам же; не есть ли значительная часть их эпитафии огречившимся таврам?

Впрочем, относительно Херсонеса сомнений в большом числе горожан-тавров нет — в эллинистических слоях найдено огромное количество керамики, где на ручках стоят имена мастеров с этнонимом "тавр". Хотя в процентном отношении, полагает А.Н. Шульц, больше их жило в боспорских городах (1957, 249; также: Щеглов А.Н., 1976, 11).

Раскопки подтверждают и отмеченные античными авторами факты выступлений тавров совместно со[31] скифами против войск Митридата, что дополнительно подтверждает возможность тавро-скифского смешения. Отмечена она в захоронениях этой поры, в которых явна отчетливая взаимосвязь погребальных культов (Троицкая Т.Н., 1954).

О культурных заимствованиях у тавров другими народами уже говорилось. Это прежде всего культ Девы (Артемиды), нашедший благодатную почву и развившийся у греков и римлян. Менее известны факты перехода таврских божеств к соседним народам; между тем их не могло не быть. Так, например, по некоторым данным, скифы заимствовали у тавров культ верховной богини в виде полуженщины-полузмеи и т. д. (Ростовцев М.И., 1918, 74).

Поздние тавры. Наивысшего уровня таврская культура достигла в поздний период истории народа, когда полностью завершилась хозяйственная и социальная дифференциация. Горцы стали преимущественно скотоводами (отгонный тип отрасли с преобладанием мелкого скота). Жители долин между Главной и Второй грядами, этих наиболее густо заселенных (и тем не менее ускользнувших от внимания античных ученых) областей, стали земледельцами. Они выращивали пшеницу, ячмень, горох, фасоль, а хранили урожай в зерновых ямах глубиной до 2 м и по-прежнему, в огромных, типа пифосов, кувшинах. Эти хранилища, сопоставленные с количеством жителей селений, свидетельствуют о производстве и товарного зерна, безусловно шедшего в греческие города-колонии. Упомянутый переход от мотыжного к плужному земледелию в III в. до н. э. в основном завершился, хотя особенности горных пашен сохранили роль мотыги во многих таврских селениях. В качестве чисто подсобного промысла сохранила свое значение охота — это касается и гор, и долин.

В приморских селениях, например на Гераклейском полуострове, жители по-прежнему оставались искусными рыбаками, охотились и на дельфина. Здесь, как ни странно, торговля была развита слабее: недаром Херсонес был основан на век — полтора позже городов-колоний в земледельческих районах, где было обилие товарной продукции.

И снова поставим вопрос: какое влияние могло испытывать таврское население от ближайших соседей[32] — скифов и греков — и могло ли оказывать обратное влияние на них?

Такое взаимовлияние началось, очевидно, с VII в. до н. э., когда на периферии таврской территории появились скифы. Погребения их стали отражать таврские обычаи; курганы между Альмой и Качей содержат много таврского инвентаря, заметно отличаясь от одновременных скифских же погребений за Перекопом. Но в начальную эпоху пребывания скифов в Крыму их здесь было немного; таврская же культура, горная по преимуществу, слишком многим отличалась от степной кочевнической, и это также повышало ее невосприимчивость к скифским влияниям.

О каких-либо крупных военных столкновениях между таврами и скифами той поры античные авторы не говорят ничего. Но у них отражен факт неприятия таврами позиции скифов по отношению к Дарию Ахемениду и отказа соседям помочь в начавшейся войне с персами (ВДИ, 1947, №2, 281). Это говорит, во-первых, о независимости тавров по отношению к скифам, а во-вторых, о мирных тавро-скифских отношениях. О том же свидетельствует открытость, незащищенность таврских поселений на скифской границе и в IV — III вв. до н. э. (Айвазовское, Альма-Кермен).