Чтение онлайн

И далее: «состояния и сословия, знания и профессии различались одеждой. Знатные господа передвигались не иначе, как блистая великолепием оружия и нарядов, всем на страх и на зависть. Отправление правосудия, появление купцов с товаром, свадьбы и похороны громогласно возвещались криками, процессиями, плачем и музыкой. Влюбленные носили цветы своей дамы, члены братства – свою эмблему, сторонники влиятельной персоны – соответствующие значки и отличия».

Чрезвычайно распространено соревнование в учтивости. По четверти часа и дольше длятся споры о том, кто более достоин быть первым. И чем дольше они продолжаются, тем возвышеннее разыгрываемый спектакль. Он повторяется бесконечно как в придворном этикете, так и в церковных службах, при приеме гостей. Это относится к уговорам погостить подольше, откушать еще кусочек, просьбам к спутнику пройти первым или первым высказать свое мнение. И если в Новое время подобный поведенческий стереотип будет присущ буржуазии, а затем преимущественно мелкобуржуазным слоям, то в XV–XVI вв. он в моде у высшего класса.

Правила вежливости весьма поучительны, особенно если вспомнить, что вырабатывались они в жестком споре за приоритет, что сердцевина рыцарской идеи – феодальное высокомерие. И потому учтивое поведение сменяется вспышками ярости, грубыми препирательствами и кровавыми ссорами из-за того же самого первенства, которое так назойливо навязывают друг другу. Так, споры знатных пэров из-за места за праздничным столом легко могли перейти в жестокую схватку.

В аристократических кругах почитают необходимым строгое следование ритуалу. Нарушение этикета воспринимается как смертельное оскорбление. Особенно педантично соблюдается этикет при дворе. Кто с кем и как общается, как обставляется то или иное событие – на все случаи существуют свои законы. Даже казнь должна проводиться по разным сценариям в соответствии с рангом и званием преступника. Например, для коннетабля Сен-Поля на эшафоте расстилают ковер с лилиями, подкладывают под ноги подушечку из алого бархата и такой же повязкой завязывают глаза. Мир вещей помогает создать декорации для того или иного случая. Так, в церемониях используют пустые кареты, парадные ложа, символику цвета.

Создавая искусственно выделенное пространство ритуализированной игры, этикет жестко ограничивает поведенческий волюнтаризм. Свобода индивидуальных проявлений при этом приносится в жертву сословно-иерархическим требованиям: кастовость этикета, этикетная унификация призвана дистанцировать привилегированные сословья от простонародья. Особенно педантично регламентируется поведенческий экзерсис при дворе: разнообразные коммуникативные практики, событийный официоз – все случаи жизни определенным образом формализуются.

Ренессансный этикет патетичен и неуклюж. Соблюдение нелепых условностей, однако, получает высокую оценку. Интерес аристократии актуализировался как игра в «античность» или в «рыцарство», игра, которая происходила «над бытом», обретая форму стилизации. Стилизация разделялась на два типа: северный, или рыцарский, и южный, или ренессансный. Объектом подражания и восхищения стали ренессансные итальянские дворы или двор бургундских герцогов.

В Италии, ориентирующейся на античные образцы, ранее других утверждается гуманистическая направленность. Придворная жизнь здесь более «демилитаризована», чем при других европейских дворах. Маленькие ренессансные дворы Медичи, д'Эсте, Гонзаго, Сфорца собирают творения и творцов, создают блистательную атмосферу праздника. Увлекаются изобразительными искусствами, литературой, философией, историей, музыкой. Типична фигура одного из таких «просвещенных государей» – Лоренцо Медичи, прозванного «Великолепным», – блестяще образованного человека, политика и дипломата, поэта, ценителя и знатока литературы и искусства. Покровительствуя наукам и искусствам, Лоренцо сумел привлечь к себе известных поэтов, гуманистов, художников и ученых, при его дворе образовался кружок людей, заинтересованных в развитии новых форм искусства.

Таковы же папские или кардинальские дворы, где покровительствовали наукам, собирали предметы искусства, книги и рукописи, как делали это знаменитые папа Николай V (Томазо Парентучелли) или Пий II (Эна Сильвио Пикколомини). В XV веке была основана Платоновская академия, которая возглавлялась видным представителем гуманизма Марсилио Фичино. Постепенно создавалась среда, определявшая художественные вкусы своего времени, формировавшая социальный заказ: именно в данном контексте появлялись произведения искусства, предназначенные для узкого круга знатоков, способных оценить рафинированную утонченность творений.

Атмосферу эпохи Ренессанса характеризуют образ жизни и пристрастия итальянских гуманистов. «Первородство в отношении развития личности в европейской семье», по словам Я. Буркхардта, принадлежит Италии, и потому итальянской по происхождению будет являться ренессансная индивидуальность. «Античный» стиль жизни по разному проявлял эти индивидуальности, но восхваление его было всеобщим. Увлечение античностью было настолько велико, что идеализированные формы поведения переносились в повседневность, создавая иллюзию возрождения жизненного уклада того времени.

Это – досуг, заполненный учеными занятиями, интеллектуальным трудом, и потому высокий и «сладостный», противостоящий профанному и «ленивому» досугу черни. Он проходил в интеллектуальном общении с единомышленниками в придворных кружках и академиях, в нескончаемых диалогах, помогающих сделать речь еще более утонченной. Его необходимыми компонентами были загородные виллы, жизнь на лоне природы, все реалии которой напоминали пасторальный идеал, некое возвращение в блаженную Аркадию «золотого века». Умение «жить в античности», стремление «превратиться в римлян» имели знаковое содержание, играли в жизни итальянских гуманистов настолько важную роль, что «стилизация жизни и сама жизнь совпадали» [17] . «Только в Италии и только в XV в. можно было прочно войти в историю, не блистая никакими особыми талантами, кроме умения талантливо помешаться на старине», как показывал пример флорентийского гуманиста Никколо Никколи.

Гуманисты оказали большое влияние на светскую придворную культуру, которая, ориентируясь на праздное времяпрепровождение, получает в Италии гуманистическую направленность. Итальянский аристократ в XV–XVI вв. – более придворный, чем рыцарь, т. е. изменяется его социальная роль. От придворного требуются совсем иные качества, чем от воинственной и невежественной знати Средних веков: чтобы блистать при дворе, необходимо обладать определенными знаниями, а также умением красиво подать их.

Придворный должен владеть латынью и греческим, читать античных авторов, писать стихи и играть на музыкальных инструментах; хорошие манеры – это воспитание и образованность. Вот идеальный образец для подражания, предлагаемый трактатами того времени, в том числе известными трактатами «О придворном» Бальтазара Кастильоне, «Правила хороших манер и комплиментов» Джованни де ла Каза. Конечно, ученость не должна быть чрезмерной. Знания необходимы, чтобы сделать светскую жизнь нескучной, забавной и праздничной. Наряду с модой на античную философию с таким же увлечением заводили забавных зверушек, негритят и карликов.

В эпоху Ренессанса появляется пышное, торжественное и величественное декорирование. В отличие от Средних веков господствует новый взгляд: великолепные вещи и их коллекции должны выполнять презентационную функцию, демонстрируя вкус и могущество знати. Роскошь используется теперь в политике как средство управления. Собрания скульптур, картин, керамики, а также библиотеки представляют собой неотъемлемую часть нового образа жизни. Многие из итальянских князей известны не только как покровители искусств, но и как коллекционеры, в том числе представители фамилий Медичи, Гонзага, д’Эсте и Монтефельтро. Лоренцо Медичи, например, обладал знаменитой коллекцией монет, камей и медалей, а также великолепной библиотекой.

К северу от Италии стилизация быта носит иной характер. В ее основе – рыцарская идея, прекрасный героический идеал феодальной эпохи. Рыцарский жизненный уклад постепенно теряет свое реальное содержание, однако старая аристократия все еще продолжает играть господствующую роль в жизни общества, и потому ее ценности и культурные формы по-прежнему задают тон. Чем более ветшает сама идея, тем более пышными становятся декорации: жизнь знати максимально приукрашена и представляет собой прекрасный придворный спектакль, овеянный романтической грезой. Все персонажи здесь облачены в костюмы времен легендарного короля Артура, повсюду празднует триумф рыцарский ритуал: турниры, посвящения, ордена и обеты, гербы и девизы. Для аристократии все, относящееся к военным забавам, к рыцарскому культу, имеет некий сакральный оттенок, все воспринимается как чрезвычайно важное и благородное.

Средневековый спорт – рыцарские турниры превращаются в красочные представления, они перегружены декором. Для поединков того времени специально придумываются романтические ситуации и тщательно разработанный ритуал. Они получают пышные названия: «Древо Карла Великого», «Источник слез», «Путы дракона», «Поединок пастушки» и т. п. Зачастую рыцарь выступает анонимно, под вымышленным именем: «рыцарь в плаще», «белый рыцарь», «рыцарь лебедя». Для таких театрализованных поединков подбираются соответствующая одежда и атрибуты. В «Поединке пастушки», например, дамы и кавалеры изображают пастушек и пастухов. Для большего сходства они одеты в серое платье (правда, расшитое золотом и серебром), в руках держат посохи и волынки. Нельзя сказать, что сама аристократия не замечала надуманности подобных ритуалов. Что же касается отношения других слоев к подобным забавам, то трезвый голос парижского горожанина снимает флер с романтической игры: «Из-за неведомо каких глупых затей выступают на поле брани».