Чтение онлайн

Когда же под давлением папы Юлия II в 1504 году в монастыре Сан-Марко начали запрещать распространение учения Савонаролы, Михаил Триволис уехал в Грецию и нашёл себе приют в Ватопедском монастыре на горе Афон.

В 1515 году царь и государь всея Руси Василий III обратился к константинопольскому патриарху Феолипту с просьбой прислать ему опытного книжника, способного переводить и править богослужебные тексты. Самые образованные греческие монахи жили на Афоне, а выбор афонских братьев пал на Триволиса, который в Ватопедском монастыре принял имя Максим. Это был странный выбор, поскольку брат Максим не знал русского языка. Но можно предположить, что Триволис оказался "белой вороной" в Ватопеде и от него постарались избавиться при первой же удобной возможности. Либо же учёность Триволиса была столь экстраординарной, что афонские братья предположили, что такой образованный человек легко справится с любыми трудностями в далёкой северной Руси.

В марте 1518 года в Москву прибыла делегация от патриарха Константинопольского Феолипта. В её состав входил и брат Максим. Заезжего книжника тут же попросили помочь с правильным переводом Толковой Псалтыри и Толкового Апостола. Брат Максим переводил эти книги с греческого на латынь, а толмачи Посольского приказа Власий Игнатов и Дмитрий Герасимов – с латинского на русский. Новые переводы закончили к началу 1522 года, и их сразу же одобрили и высшее духовенство, и сам государь. После этого вокруг греческого монаха, быстро выучившего русский язык, образовался настоящий интеллектуальный кружок, куда наведывались не только служители церкви, интересовавшиеся мнением иностранца по богословским вопросам, но и высокопоставленные придворные.

Василия III тогда обхаживали посланцы римского папы Льва X, пытавшиеся добиться объединения церквей при главенстве Ватикана. И точка зрения брата Максима, критиковавшего некоторые положения католической догматики и отход католиков от апостольской чистоты веры, была на руку противникам сближения с Ватиканом.

Вскоре Триволис, которого называли в русских землях Максимом Греком, принял сторону Нила Сорского и его последователей (нестяжателей), ведь это течение в православии было ближе всего к учению Савонаролы. До 1525 года Василий III поддерживал нестяжателей, но после развода со своей первой женой Соломонией переменил точку зрения. И уже на Поместном соборе 1525 года самых видных последователей Нила Сорского осудили. Максим Грек был проклят за еретические воззрения, отлучён от причастия и заточён без права переписки и общения в Иосифо-Волоцкий монастырь под надзор архимандрита. Условия заточения оказались очень суровыми, но греку удалось пережить и тяжесть режима, и русские холода.

На Поместном соборе 1531 года Триволису предъявили новые обвинения, но, снова осудив его за ересь, ему смягчили наказание. На этот раз Максим Грек был сослан в Отроч Успенский монастырь в Твери. Епископ Тверской и Кашинский Акакий очень уважал Триволиса, так что ересиарх, осуждённый Поместным собором, получил разрешение читать и писать. За время этой ссылки из-под пера Максима Грека вышли многочисленные богословские труды, в том числе «Слово о неизглаголанном Божьем промысле», «Слово душеполезно» и «Слово о покаянии».

16 января 1547 года в Успенском соборе Московского Кремля повенчали на царство Ивана, сына Василия III. Узнав об этом, Максим Грек написал несколько писем новому государю, моля отпустить его на родину. Самодержец, посоветовавшись с высшим духовенством, снял с Триволиса все обвинения и приказал освободить его из Отроч монастыря, но на Афон уехать не дозволил. Остаток жизни грек провёл в Троице-Сергиевом монастыре, продолжая свою писательскую деятельность, к которой молодой государь относился с большим вниманием. Известно, что Иван Грозный навещал брата Максима и внимательно слушал советы пожилого монаха-интеллектуала.

Считается, что на русском языке Максим Грек написал более 350 текстов. Трёхтомное собрание сочинений Триволиса, изданное в 1859 – 1862 годах, насчитывает более 1300 страниц. А ещё он перевёл на русский язык множество исторических сочинений, комментируя и интерпретируя как события древней и библейской истории, так и важнейшие из недавних событий. Вклад Максима Грека в русскую культуру очень велик.

Я всегда считал, что на Руси изначально города возникали сами по себе, стихийно, вокруг княжеских палат или монастырей, а к планированию в градостроении приступили только при Петре I. Но оказалось, что это не так. Основы урбанистики пришли на Русь из Византии вместе с христианством. И античные труды по градостроению тоже оказались востребованы нашими далёкими предками.

В архивах сохранились Кормчие книги, представляющие собой сборники самых разнообразных церковных и светских документов. В их состав входил и дополнительный материал, составляющий в них порой большую часть, нежели сами каноны и законы. В XII или XIII веках был переведён с греческого Прохирон, сборник норм византийского гражданского, уголовного, судебного и церковного права, который иногда ещё называли Законом градским. В 38-й грани Прохирона содержатся законы, описывающие градостроительные нормы в Византии ("О построении новых домов и об обновлении ветхих и о других вещах"). Правда, эту грань редко включали в Кормчие книги, а то, что было актуально для южных приморских городов, мало подходило для Руси.

Тем не менее, архивисты обнаружили рукописный требник конца XVI века, содержащий "Чинъ и оустав како подобает окладывати град". Контекст этого документа предполагает, что он был составлен значительно раньше XVI века. Известен также требник, изданный в середине XVII века киевским митрополитом Петром Могилой, в который включены "Чин восследования основания города" и "Чин благословения новосооружаемого каменного или деревянного города". Пётр Могила в предисловии к своему требнику писал, что материал он брал из греческих евхологий и древних славянских требников. Так что вполне разумно допустить, что данные чины также имеют под собой более древнюю основу. Помимо молитв и религиозных ритуалов эти чины предполагали, что места под стены и ворота, а также главную площадь должны были быть размечены заранее, что подразумевает градостроительное планирование.

Но чтобы что-то размечать – нужно знать хотя бы основы геометрии. В 1697 году был переписан труд "Книга именуемая геометрия или землемерие радиксом и церкулем". Эта книга принадлежала дьяку Поместного приказа Андриан Григорьевич Ратманов (в Москве сохранились его палаты в Большой Козловском переулке). Некоторые историки считают, что список Ратманова был копией с более раннего списка, который имел ещё более ранний прототип. Книга посвящена изложению методов, с помощью которых могли осуществляться измерения на местности. Она состоит из серии задач, которые возникали, в том числе, и перед строителями городов. Некоторые листы из этой книги – ярко выраженные геометрические чертежи.

Сохранились описи царского архива 1575 – 1584 годов, в которых упоминаются чертежи русских городов. Правда, сами чертежи пока обнаружить не удалось. Весьма вероятно, что они были утрачены в Смутное время.

Как создавались города на новых землях, можно проследить на примере Козлова. Город Козлов и Козловский уезд, вместе с прилегающими к нему Тамбовским уездом, городами Тамбовом и Нижним Ломовым, были основаны Московским правительством в 1635 – 1637 годах. От них началась первая линия Белгородской засечной черты, заложенная в верховьях реки Воронеж.

Документы Белгородского стола Разрядного приказа позволяют проследить ход строительства Козлова. Перед возведением этого города и основанием Козловского уезда, согласно государеву указу, был сделан опрос служилых людей, знакомых с топографией местности. Опрашиваемые служилые люди предложили строить новый город на Урляпове городище и дали подробное описание всего района.

В Разрядном приказе, кроме того, были опрошены казаки из города Сапожка Савка Стрелков и Семен Лукьянов, которые подтвердили показания предыдущих служилых людей. Был подвергнут опросу и ’"кормовой сын бояшский Владимир Копанов" из города Лебедяни. Собрав сведения об Урляповом городище, Разрядный приказ передал их на рассмотрение государю.