Чтение онлайн

– Других я не видел. Думаете, он звонить ходил?

– Очень может быть.

Поблагодарив футболиста за беседу, Зверев покинул двести первый номер и спустился на первый этаж. Администраторша снова листала свой журнал. Увидев Зверева, тут же поинтересовалась:

– Уже уходите?

Зверев не ответил и указал на стоявший на стойке телефон:

– Это ваш единственный телефон?

Женщина отложила журнал и встала со стула.

– Нет, не единственный. Есть еще один аппарат, в комнате сторожа.

– Скажите, в день смерти Зацепина вы здесь дежурили?

Глаза администраторши сузились, она поправила прическу.

– Я.

– Я уверен, что Зацепин кому-то звонил. Скажите, он звонил с этого телефона?

– Нет.

– А со второго звонил?

– Для посетителей предусмотрен только этот телефон. В комнату сторожа посторонним вход запрещен… – Глазки женщины забегали, она снова поправила волосы.

– Тем не менее вы все-таки впустили Зацепина в комнату охраны и дали ему возможность позвонить оттуда. Он вам за это заплатил?

– Что вы такое говорите?

– Не врите мне, дело очень серьезное, речь идет об убийстве. Он вам заплатил! Сколько?

Плечи женщины опустились, а лицо скривилось так, точно она проглотила лимон.

– Двадцать пять рублей. У меня сложное материальное положение…

– Как вас зовут?

– Ткачева!

– Это фамилия, а я спрашиваю ваше имя!

– Ткачева Ираида Григорьевна, – женщина с обреченным видом опустилась на стул. – Вы доложите о случившемся моему начальству?

– Я так понимаю, что вам бы этого не хотелось? – Зверев оскалился и перешел на более мягкий тон.

– Разумеется, не хочу!

– Тогда расскажите о Зацепине подробно. О чем вы с ним говорили, как он себя вел?

Женщина пожала плечами и наморщила лоб.

– Ну, подошел он, позвонить, говорит, нужно. Я ему на этот телефон указываю, а он спрашивает: «А другого телефона нет?» Я ему – «нет». Смотрю, а он мне четвертак протягивает. Я ведь не хотела его туда пускать, а он сказал, что у него разговор конфиденциальный, и буквально сунул мне в руки деньги. Сказал, что ему бы без посторонних нужно с женой пообщаться…

– Насколько я знаю, Зацепин был не женат!

– Женат, не женат. Мне-то какое дело? Сторож наш, Василий Макарыч, как раз отлучился, вот и пустила я этого Зацепина в его комнату. Думаю, чего уж тут такого страшного? Пусть поговорит.

– Долго он говорил?

– Минут десять.

– А о чем он говорил, не слышали?

– Не имею привычки совать нос в чужие дела, тем более личные!

Зверев слащаво улыбнулся, но голос его стал жестче:

– Ираида Григорьевна, мы же с вами договорились, что все мне расскажете. Все, слышите? В противном случае…

Зверев выждал паузу, Ираида Григорьевна обернулась и понизила голос:

– Ну, хорошо, кое-что я слышала! И точно знаю, что звонил он не женщине.

– А кому?

– Мужчине.

– Как вы это поняли?

– Я слышала, как этот, кого убили, несколько раз назвал своего собеседника летуном!

– Летуном?

– Когда Зацепин зашел в комнату охраны, он закрыл за собой дверь, и я могла его слышать только тогда, когда он повышал голос.

– Он часто повышал голос?

– Только один раз, и в этот раз он почти кричал.

– Что?

– Я слышала, как он прокричал: «Довольно, Летун! За свои поступки нужно отвечать. Я сполна поплатился за все, теперь настал твой черед!»

Тренер клуба «Труд» Александр Александрович Жбанов по прозвищу Жбан с виду оказался полной противоположностью своему псковскому коллеге. Кареглазый, скуластый – несмотря на то что Александру Александровичу, по данным следствия, было за пятьдесят, этот наставник футбольного сообщества выглядел чуть более чем на тридцать. Выше среднего роста, подтянутый и мускулистый. Когда Зверев явился в триста двенадцатый номер, тренер смоленского клуба был одет в спортивные брюки и майку и тоже паковал вещи. Впустив к себе гостя, Александр Александрович тут же надел рубашку, пиджак и повязал галстук. После этого, точно опомнившись, Жбанов предложил гостю стул и усмехнулся:

– Я слышал, что этого шустрого малого, который чуть не украл у нас победу, отпустили. Признаюсь, я этому даже рад. Талантливый мальчишка, жаль будет, если его посадят.

– А вы не думаете, что его место с легкостью может занять кто-нибудь из ваших игроков? Или вы.

– Я?

– А почему бы и нет? – Зверев решил не посвящать Жбанова в детали расследования. – Ярушкину просто изменили меру пресечения! Подозрения с него пока что не сняты, так же как и в отношении всех ваших игроков, и в отношении вас в том числе.

Жбанов приглушенно хмыкнул.

– Меня обвинить будет непросто.

– Это почему?

– Я не ходил на эти танцы, черт бы их побрал! Это многие смогут подтвердить.

– Кто, например?

– Администратор гостиницы. Мои соседи по номеру – тут за стеной живет пожилая пара, супруги приехали полюбоваться красотами вашего города и побродить по историческим местам, и вечером они видели меня в гостинице.

Зверев надрывно рассмеялся.

– Администратор гостиницы может и соврать, если ей дать четвертак. У нее сложное материальное положение. А ваши любители истории… Они ведь не сидели с вами весь вечер и не играли с вами, скажем, в лото или еще во что-нибудь.

Жбанов нахмурил брови и нервно потер подбородок.

– Да перестаньте же. Вы что, и в самом деле меня подозреваете?

Зверев встал и подошел к окну. Перед верандой, поставив чемоданы и сумки на землю, уже стояли несколько игроков смоленской команды. Зверев стал вспоминать: Карасев, Рузов, братья Черенковы… Павел Васильевич резко повернулся.

– Буду с вами честен. Вы не первый подозреваемый в убийстве Зацепина. Пока не первый, но это лишь потому, что я еще не опросил всех и не выяснил мотивы. Да-да, мне нужны версии и мотивы!

– Что за мотивы? – Жбанов тоже встал, подошел к кровати, на которой лежал раскрытый чемодан, и стал укладывать в него форму и дождевик. Зверев отметил, что Жбанов старается не смотреть ему в глаза.

– Зацепина убили не случайно, – продолжил майор. – Убийца готовился, тщательно продумал преступление и совершил задуманное. Это я знаю точно, а раз так, то у него был мотив для убийства. Так что, если хотите снять с себя подозрения, а одновременно и помочь мне разоблачить убийцу, помогите мне.