Чтение онлайн

– Получается, что немка спасла тебе жизнь? – отметил Зверев.

– Она, санитары, хирург, который вынимал из меня свинец… какая разница кто? Главное, что я остался жив! Я полгода провалялся в госпиталях, а потом вернулся в Москву. Скрывать не стану, я жаждал отыскать тебя и поквитаться за то, что ты со мной сделал!

– Что ж не поквитался?

– Я понятия не имел, где тебя искать. А потом закрутилось… – Луковицкий закашлялся. Его начинало трясти.

Зверев задал очередной вопрос:

– А потом ты спутался с Перстнем, и Хирург превратился в Черемшу? Откуда такая кличка? Из-за фамилии?

Луковицкий скривил губы.

– Из-за фамилии у меня появилась кличка еще в детстве. Лук, Лучок – именно так меня дразнили в школе, а еще надо мной смеялись из-за того, что я не выносил грязи. Подумать только, эти грязнули, которые могли часами рыться в песочнице, потом воровали яблоки из ближайшего сада, не мыли их, а, вытерев о штаны, ели, мерзко хрустя ими, как кролики, а меня при этом дразнили Лучком. Меня бесило это прозвище, но я ничего не мог поделать. Тогда не мог. Когда после войны я приехал в Москву, я встретил там одного своего приятеля, с которым мы вместе учились в школе. Его звали Гена Мельников, он был одним из тех «кроликов», которые дразнили меня в детстве. Но Гена был не только кроликом, еще он был вором по кличке Мел. Этот самый Гена Мельников и привел меня к Перстню, мы пообщались, я сказал, что мне некуда идти, и он взял меня к себе. Перстню я многим обязан, но это к делу не относится. Я стал членом банды, мы совершали налеты, грабили прохожих, и однажды, когда мы сидели за столом в одной московской квартире, Мел надрался и вспомнил, как меня шпыняли в детстве. Он хрипло смеялся, его язык заплетался, а потом он назвал меня Лучком. В этот момент он грыз яблоко, так же, как тогда в детстве, держа это поганое яблоко своими немытыми, грязными руками. Под его ногтями тоже была грязь, и говорил он грязно. Я взял со стола нож и готов был сунуть свою руку в рот Мелу и отрезать его поганый язык. Но все это приметил Перстень. Он увидел, как сжались мои кулаки, как стиснулись мои зубы, увидел он и нож в моих руках. Перстень не дал мне совершить задуманное и прикончить Генку Мельникова, как мне тогда этого хотелось. Перстень просто спросил: «Юра, тебя правда в детстве называли Луком? Я продолжал скрипеть зубами: «Да!» – «Не самое обидное прозвище, но оно мне не нравится!» – сказал Перстень, подошел к умывальнику, тщательно вымыл руки с мылом. После этого он вытер руки полотенцем, вернулся на свое место и сказал: «Ты больше не Лук, ты теперь Черемша. Тебе это прозвище подходит гораздо больше». Я спросил: «Почему?» И Перстень ответил: «В Древнем Риме черемшу использовали, чтобы чистить кровь. Ты же у нас любишь все чистить и намывать».

Луковицкий пощупал свою рану и нажал на нее, как будто хотел сам себе причинить боль.

– Как получилось, что ваш курьер очутился в поезде без охраны? – спросил Зверев.

– Когда Перстень сообщил Бурому, что Финансист повезет деньги, и определил дату, Бурый прислал своих сопровождающих – этих двух остолопов, по вине которых все и случилось.

– Хочешь сказать, что охранять Финансиста должны были Куцый и Мотя? Это что же получается… Эти двое знали о янтаре, который должен был привезти Богачев. Куцый и Мотя сами планировали обобрать ювелира, но, так как Бурый внезапно отправил их в Москву, Куцый натравил на него Хруста и его дружков. И что же случилось потом?

– В поезде этот идиот Куцый пошел в тамбур покурить и увидел там одного из пассажиров, какого-то пьяного толстяка. Тот стоял, мотаясь, и Куцый помог толстяку дойти до его полки и снял с него часы. Спустя два часа в купе, которое занимали Куцый, Мотя и Финансист, нагрянул этот самый ограбленный толстяк. Проспавшись, он протрезвел и, отыскав Куцего, набросился на него с кулаками. Мужик он оказался крепкий, и Моте пришлось вступиться за дружка. Началась заварушка, и проводница вызвала наряд. Обоих охранников Финансиста повязали и сняли с поезда в Карамышево. Так как в суматохе Куцый успел сбросить украденные часы, через некоторое время их с Мотей отпустили, но поезд уже ушел. Так Финансист остался без охраны. Ну а потом, уже в Пскове, на него напали эти мальчишки. Они настигли нашего курьера в тихом переулке и прижали его к стене. Хруст приставил к горлу Финансиста нож и потребовал бумажник и все ценное, что у него есть. Зотов без колебания отдал недоноскам бумажник, часы и дорогие запонки. Но, когда Хруст попытался вырвать у курьера саквояж, тот оказал сопротивление. Тут-то Чиж ударил Зотова кастетом. Очутившись на земле и с окровавленным лицом, Финансист сказал, что они делают большую ошибку, и если парни не отдадут саквояж, то искать их будет не милиция, а все воры и бандиты Пскова, и не только Пскова. Но эти ребята не послушали Финансиста и, прихватив саквояж, скрылись.

Луковицкий-Черемша сделал паузу и ухватился за бок, из-под наспех наложенной повязки потекла кровь.

– Поехали в больницу! – предложил Зверев.

Черемша дернулся.

– Лучше дослушай, пока я не передумал! Когда эти мальчишки заглянули в саквояж, они поняли, что наш курьер не шутил. Толстые пачки банкнот будоражили Чижу и Мякишу кровь, но руки их тряслись. Один лишь Хруст не ощущал страха. Когда его подельники предложили вернуть деньги владельцу, Хруст поднял их на смех. Однако эти двое заявили, что не хотят даже прикасаться к воровским деньгам. Тогда Хруст предложил не пороть горячку и пока что спрятать саквояж в старом заброшенном доме на Гороховой.

– На следующий день Валька Чижов решил признаться в содеянном своей подружке, но не успел, так как Хруст ему помешал, – уточнил Зверев. – Так?

– Девчонка наверняка убедила бы этого пацаненка пойти в милицию, и Хруст это понял. Поэтому он пошел к тайнику и, забрав саквояж с деньгами, отправился к своему дяде-гробовщику с целью побыть некоторое время у него… Когда Финансист наконец-то отыскал Бурого и все ему рассказал, тот понял, что крупно влип. Тут-то объявились Куцый и Мотя и заявили, что знают, кто мог украсть саквояж.

– И они принялись разыскивать Хруста.

– Да, но тот исчез, и эти двое балбесов вышли на Чижа и Мякиша. Финансист же вернулся в Москву и рассказал о случившемся Перстню, и тот отправил меня решить вопрос. Перед тем как я выехал в ваш городишко, Перстень потребовал, чтобы турнир состоялся любой ценой. Когда Чиж и Мякиш поняли, что Хруст пропал, они решили забрать из тайника деньги и отнести их в милицию. Тут-то их и накрыли Куцый и Мотя. Мальчишек привязали к стульям, а когда Куцый нашел у Чижа кастет, он пустил его в ход.

– Ребята не кололись, поэтому в дело вступил ты!

– Куда подевался Хруст, эти ротозеи не знали, но сообщили мне про Синицына. После этого они умерли.

Зверев подивился тому спокойствию, с которым Луковицкий сделал это признание.

– Потом вы направились к гробовщику, разговорили его с помощью спирта, и ты зарезал и его?

– Все так и было. Когда Хруст, прихватив саквояж с деньгами, явился в мастерскую к Синицыну, тот был пьян, но разрешил парню остаться. Наутро гробовщик протрезвел и сказал племяннику, что не собирается держать в доме нахлебника. Хруст дал гробовщику пару банкнот, и тот отправился за поллитрой. Поправивший здоровье гробовщик явился в мастерскую подобревшим и разрешил племяннику остаться. В мастерской стояли два сделанных на заказ гроба, на которых у Синицына были покупатели. А в подсобке под кучей хлама оказался еще один гроб, от которого в свое время отказался заказчик. Этот гроб уже месяц пылился в подсобке. Когда дядя в очередной раз уснул, Хруст распорол обшивку лежавшего в подсобке гроба и, рассовав пачки с банкнотами по всей длине, зашил ее. Саквояж он выбросил, так как он слишком привлекал внимание. После этого парень умотал в город. Когда Хруст вернулся, все три гроба исчезли. Парень набросился на дядю с расспросами. Оказалось, что у одной из покойниц, которой предназначался один из трех гробов, в ночь накануне погребенья умер муж. Родственники очень страстно хотели похоронить мужа и жену рядом и в один и тот же день. Поэтому им срочно понадобился еще один гроб.

– И Синицын, не зная о том, что в обшивке хранившегося в подсобке гроба спрятано целое состояние, продал его родственникам практически одновременно скончавшийся парочки.

Луковицкий ухмыльнулся:

– Узнав, что его денежки под землей, Хруст насел на дядю, и тот отдал племяннику свою эдакую амбарную книгу, где хранились сведения о заказчиках.

– Из книги он узнал, что внезапно умерший мужчина был инвалидом войны и у него недоставало правой руки. Что же случилось потом?

– Я со своими помощниками явился к гробовщику, и Хруст увидел нас. Этот щенок понял, кто мы и зачем пришли.

– И сбежал!

– Он довольно долго прятался в развалинах монастыря и где-то раздобыл ствол. Когда мы нашли его, Хруст застрелил Мотю и снова сбежал через какой-то потайной лаз. После этого он где-то раздобыл сведения о последних захоронениях и стал по ночам откапывать покойников. В последнее время он жил в этом доме, но Куцый все-таки сумел его отыскать и поспешил ко мне.

– Это случилось сразу после того, как вы провели свой турнир и ты убил Глобуса. Я знаю, что на тебе еще один покойник.

Луковицкий снова хмыкнул:

– Одним больше, одним меньше… какая разница?

– Но Хруст каким-то образом почувствовал, что вы появитесь, и ухитрился подстрелить обоих.

– Этот парень – настоящий черт! Мы проследили за ним. Мальчишка направился на Орлецовское кладбище, чтобы откопать еще одну могилу. Мы наблюдали за ним, пока он рыл землю. Мы не хотели спешить, чтобы не пришлось рыть могилу самим. Но парень как-то почуял или услышал нас. Когда он исчез под землей, мы подошли к могиле, а он погасил фонарь и открыл стрельбу, – Луковицкий ухмыльнулся. – Этот парень – отличный стрелок, если ночью с такого расстояния сумел достать нас двоих.