Чтение онлайн

– Выходит, что Войнов услышал шелест в кустах и выстрелил не целясь? – уточнил Зверев.

– Там повсюду были кабаньи следы. Мишка принял мальчишку за кабана и пальнул наудачу. Его ружье было заряжено картечью, и лишь одна картечина попала в цель. Однако этого хватило.

Хромов снова замолчал, Зверев поторопил здоровяка:

– Продолжай! У нас мало времени.

– Ильдар делал все, что мог, но мальчишку было уже не спасти. Картечина повредила артерию, и спустя несколько минут Войнов дернул Ильдара за плечо: «Хватит, его уже не спасти». Войнов был бледен, но уже успел немного протрезветь. В тот момент он снова заговорил с нами как командир: «Мы отнесем его туда, где собираются кабаны, и оставим на том месте, где Ильдар видел кабанью лежку». Мы не сразу поняли, что он имеет в виду, и в тот момент Мишка стал говорить про войну. Вспоминал тот бой, когда мы остановили колонну, говорил про Ваську Якута, про Вербу и Муравьева. Что-то сказал про войсковое товарищество и много чего еще. А потом еще сказал, что все уладит. После того как Мишка закончил свою речь, мы с Фимой отнесли мальчика в дубовую рощу. Мы свернули лагерь и вскоре вышли из леса. Войнов отправился в Славковичи, а мы трое поймали попутку и разошлись кто куда. Я добрался до дома.

– И с тех пор вы все забросили охоту и больше не общались друг с другом? – продолжил рассказ Хромова Зверев.

– Скажите, – вмешался в беседу Костин и показал Хромову газету с фотографией у пушки. – Здесь вы, Войнов, Арсланов и Трусевич, а что стало с остальными?

Хромов взял газету и какое-то время тупо смотрел на снимок.

– Ванька Муравьев погиб спустя месяц под Варшавой. Там же в следующем бою был тяжело ранен Костя Верба. Мы оставили его врачам, а позже я узнал, что он так и не оклемался.

– А старик с трубкой? – Веня указал на пожилого азиата.

– Его фамилия Мичил, но мы называли его Васька Якут. Он тоже вскоре погиб.

– То есть эти трое никак не связаны с нашим делом? – не унимался Веня.

– Говорю же, они все погибли. – Хромов вернул газету Вене, тот снова отошел к окну.

В этот момент в дверь постучали.

– Это, наверно, Колька, – пояснил Хромов.

В комнату вошел плотненький пухлощекий паренек лет десяти. Жена Хромова тут же засуетилась:

– Пойдем, тут у нас люди…

– Что за люди? – Мальчик уставился на Зверева, тот тут же загасил папиросу.

– Пойдем-пойдем! Это к деду с работы! – Женщина увела мальчика в другую комнату.

– Колька наш внук, – пояснил Хромов. – Папка его, сынок наш Борька, тоже на фронте погиб, а Лилька, Колькина мать, в сорок третьем от тифа умерла. Вот теперь мы с женой Кольку и растим.

Зверев покивал, поднялся и прошелся вдоль стены, на которой висело не меньше двух десятков фотоснимков с чучелами животных.

– То, что ты делаешь чучела, мы знали, а кто у вас фотограф? Кто все эти снимки сделал?

Зверев обернулся, Хромов продолжал сидеть.

– Я сделал! С тех самых пор, как я охоту забросил, у меня два любимых дела остались. Таксидермия и фотография.

– Значит, фотоаппарат у тебя имеется? Какой?

Хромов впервые за все это время улыбнулся.

– Харьковский ФЭД! – Хромов вдруг как-то напрягся. – А до этого «Leicа» [425] имелась.

– И куда делась?

Хромов снова напрягся и отвернул голову.

– Потерял я ее! Именно тогда и потерял…

– Что? Потерял в тот самый день, когда вы мальчишку убили? – Глаза Зверева сверкнули, уж не новый ли это след.

– В тот самый, чего уж тут скрывать. Когда Войнов нас к себе в Славковичи пригласил, я, само собой, свою фотокамеру и прихватил. Хотел на память несколько снимков сделать.

– Много наснимал?

– Да успел малость. Как только встретились, заснял. Потом в Славковичах пощелкал, потом, как это принято, мы с трофеями фотографировались.

– А потом в суматохе ты «Leica» свою и посеял?

– Ну, да! Где-то обронил, а когда вспомнил, уж возвращаться не стал. Мы ведь тогда спешно собирались. Мясо, шкуры и половину посуды на той самой поляне побросали.

– Вы потеряли, а кто-то нашел! И по фотографиям вашим всех вас и вычислил. Так-то… – Зверев усмехнулся и вдруг резко сменил тему: – Погоди-ка, Хромов, ты ведь у нас, кажется, диспетчером работаешь?

– Диспетчером.

– Где?

– Так здесь рядом, на «железке».

– Рядом, говоришь. А на работу как добираешься?

– Пешком. Тут идти-то всего ничего – километра три с хвостиком.

– А как часто на работу ходишь? Каждый день?

– Не каждый, а по графику, сутки через двое. Если кто из сменщиков заболеет, то бывает и чаще.

– То есть на работу и с работы примерно в одно время ходишь?

– Ну да.

– По одной и той же дороге?

– Не совсем. Когда на работу иду, Кольку до школы провожаю и оттуда уже на станцию, а когда обратно, то по прямой.

– А следующая смена у тебя когда?

– Завтра.

Зверев закусил губу, задумался.

– Ну что ж, тогда у меня будет к тебе еще один вопрос. Ты в последнее время, когда на работу и с работы ходил, никого подозрительного не встречал?

Хромов почесал затылок, посмотрел на жену и пожал плечами.

– Да вроде никого.

Зверев посмотрел на хозяйку.

– А вы?

– Нет, не встречала, – ответила женщина.

– Я встречал! – послышался из-за двери детский голос.

В комнату тут же вошел Колька. Зверев поднялся и подошел к мальчишке.

– А ну рассказывай, кого ты там встречал?

– Старикана в сером плаще.

– Где и когда видел?

– В первый раз дня четыре назад. Он у соседнего дома сидел, а еще вчера видел, но уже возле недостроенного общежития.

Зверев и Костин переглянулись.

– Что за общежитие?

– Да есть у нас тут по соседству четырехэтажная постройка, – пояснил Хромов. – Это общежитие еще до войны начали строить, стены сложили, а потом забросили. Там, когда его делали, вроде бы грунт начал оседать. Выяснилось, что там грунтовые воды землю размыли. Так что это здание до сих пор бесхозным является.

Зверев хмыкнул и снова обменялся взглядами с Костиным.

– Надо бы на него глянуть, – тихо сказал Веня.

– Так я покажу! – оживился Колька. – Могу прямо сейчас!

– А это не опасно? – заволновалась хозяйка.

– Со мной не опасно! – сухо сказал Зверев. – Вениамин, остаешься здесь, а мы с Колюней прогуляемся.

Спустя несколько мгновений Зверев и его юный проводник вышли из дома и направились к железнодорожной станции.