Чтение онлайн

Теперь я покидаю Псков. Дело сделано, и мне больше нечего делать здесь. Снова попадать в тюрьму я не хочу. Я вынашивал свои планы долго, поэтому подготовился ко всему заранее. Работая на Анжуйца, я сделал себе новый паспорт, подкопил деньжат и теперь уеду далеко.

Сможете ли вы меня найти? Я думаю, что нет! Хотя никто вам не запретит попытаться это сделать. Но повторяю, я хорошо подготовился к новой жизни и все продумал. Я больше не хочу быть преступником и убийцей! Именно поэтому сейчас вы и читаете это письмо. Туша убил Агдама, а Гоша убил Гвоздя, Рыбу и Кроху.

Я же теперь ни тот ни другой! Однако своего имени я, по понятным причинам, не называю. Поэтому подписываюсь как человек, известный вам как Юра Тушевский…

г. Псков, Центральный парк. Вечер, неделю спустя…

– Когда у тебя поезд?

– Завтра в семь тридцать утра…

Они стояли возле той самой скамеечки у фонтана, где состоялась их первая встреча.

– Придешь проводить? – Мария с надеждой посмотрела на Зверева.

Павел Васильевич отвернулся и коснулся пальцами виска.

– Не люблю долгих прощаний.

– Да-да, я все понимаю! Вот, возьми. – Мария протянула Звереву сложенный пополам листок. – Здесь мой московский адрес и рабочий телефон. Если вдруг по каким-то делам соберешься в столицу…

Мария не договорила, Зверев взял листок и положил его в карман.

– Ну что ж, тогда до встречи.

Мария повернулась и пошла по дорожке в сторону арочных ворот. Павел Васильевич смотрел ей вслед, ощущая себя оставленным на острове матросом, от которого уходит очередной так нужный ему парусник. Зверев сглотнул и снова коснулся пальцами виска.

В этот момент он прекрасно понимал, что этот спасительный парусник сейчас уходит от него навсегда. Он мог бы это изменить, но какая-то роковая внутренняя сила не давала этому случиться.

Какое-то время Зверев еще смотрел вслед уходящей женщине, потом вынул из кармана полученный листок. Не читая, майор скомкал его и бросил в урну. После этого Зверев повернулся и быстрым шагом двинулся к автобусной остановке.

Солнце уже закатилось, город утихал, по соседству несколько молодых людей, сидящих и стоящих возле поросшей плющом беседки, что-то бурно обсуждали, смеялись и пили лимонад. Проходя мимо шумной компании, Зверев вздохнул и ускорил шаг. Откуда-то со стороны раздалась музыка: кто-то из местных жителей включил патефон, и Зверев услышал голос Утесова, который своим бархатным голосом весело напевал хорошо знакомую песенку:

Черная ночь накрыла район. Переливались звезды – далекие, холодные. Небо сливалось с морем, горы пропадали из виду. Трасса всесоюзного значения пролегала восточнее, а данный боковой отрезок выходил к морю, минуя несколько населенных пунктов. Машина вышла из-за поворота, и дальний свет фар разогнал сумрак. Лучики света отражались от скал, блестели на капоте. «Волга» ГАЗ-24 шла бодро, работала современная подвеска, дефекты покрытия дорожного полотна практически не ощущались. Обозначилась старая асфальтовая дорога, ограниченная справа дорожными столбиками. За ними склон, обросший травой, – где-то пологий, где-то крутой. С левой стороны к трассе примыкали мощные скалы – бугристые, иссеченные расщелинами. Справа на удалении колыхалось Черное море – словно монстр ворочался под одеялом. Ровно гудел двигатель – машина была практически новая, да еще и оборудованная по заказу кожаными сиденьями, литыми дисками. Прямой участок оказался длинным, водитель прибавил оборотов. «Волга» слушалась, как дрессированная лошадь, плавно разгонялась. Провал в асфальте все же попался чувствительный, машину тряхнуло. Ойкнула женщина, сидящая рядом с водителем.

– Господи, Жорик, пожалей же мои мягкие ткани…

Водитель разразился утробным смехом. Он был упитанным, холеным, с породистым лицом. Толстые пальцы уверенно сжимали руль. Спутница была высокого роста – колени упирались в приборную панель. Стройная, с точеной фигурой, с пышными волнистыми волосами – глаз не оторвать. А уж «мягкие ткани» – на пять с плюсом! Единственное досадное обстоятельство – Лариса носила очки, плохо видела. Но даже в этом имелась своя пикантность – чем не учительница младших классов на природе? Спутница демонстративно надула губки, отвернулась.

– Спокойствие, дорогая, только спокойствие, – урчал водитель, не сбавляя скорости. – Не пострадают твои нежные места. Ты же знаешь, я прекрасно вожу, терпеть не могу пользоваться услугами водителя. Чуть что сразу отпускаю парня. Но не всегда удается, сама знаешь, будь неладно это служебное положение… Ладно, не будем о грустном. Мы же уверенно смотрим в будущее, душа моя?

Он притормозил перед поворотом, миновал его, не удержавшись от соблазна вплотную прижаться к ограничительным столбам. Женщина поежилась.

– Жорик, я верю, что ты первоклассный водитель, но… Знаешь, как-то еще не готова выяснять, есть ли жизнь после смерти.

Мужчина с удовольствием рассмеялся.

– Вот что мне нравится в тебе, солнце мое, так это твое неистребимое чувство юмора. Пардон, не только это мне в тебе нравится. – Он продолжал веселиться. – Спокойно, Козлодоев, сядем усе! – скопировал он нетленную фразу из популярного фильма. – Эх, дождаться не могу, когда мы с тобой доедем до места, завалимся в мягкую постельку…

– Ты поэтому и потащил меня посреди ночи? – Лариса передернула плечами. – Терпеть не могу ездить по ночам. Не видно же ничего, и дорога опасная. Почему мы не могли до утра задержаться в… этой, как его…

– В вонючей дыре, – подсказал водитель, – которую мы покинули двадцать минут назад. Нет уж, дорогая, так мы никогда не приедем. Постоялый двор в дыре – не наш уровень, согласись. Пусть они считают иначе, но мы ведь с тобой знаем? Я заказал чудесный номер в Меркадии – гостиница «Прибой», обслуживание по высшему разряду, три комнаты, вид на море, веранда, где я буду вечерами пить «Будвайзер», а ты – шнырять передо мной в костюме Евы. Сорок минут страха, дорогая, – и мы в Меркадии. Номер уже готов, халдеи ждут, поздний ужин в постель, а завтра с раннего утра на море, на яхту. Судно готово, ждет с нетерпением свою капитаншу… – Мужчина с нажимом погладил женщину по коленке, та шумно вздохнула, изобразила томную мечтательность. Но спохватилась, снова надулась:

– Но почему не Сочи, Жорик, не Адлер, не Сухуми, наконец? Что такое Меркадия, с чем ее едят? Я только вчера запомнила это название, оно постоянно выскакивало из памяти. Я не знаю никакой Меркадии…

– Ты многого не знаешь, обожаемая моя. – Похотливая конечность передвинулась по ноге – к тому месту, откуда она начиналась. Неохотно вернулась – все же не лучший момент. – Во-первых, Меркадия ближе всего того, что ты наговорила. Честное партийное, лучший курорт. Пока еще не оцененный нашим братом. Но скоро оценят, не волнуйся. В Сочи в это время полный дурдом. А в Меркадии красота, тихо. Уютный поселок, пляжи – сущая живопись, никаких тебе предприятий, госучреждений, место для настоящих ценителей…

– И никто не узнает, что ты проводишь отпуск не с женой, – не удержалась от язвительности спутница.

– Фу, как пошло, – поморщился водитель. – Ну что ты все о старом и наболевшем… Товарищ, верь, взойдет она. – Мужчина от души рассмеялся. – Все пройдет, как говорится, все мы поженимся. Не веришь?

Он замолчал – дорога входила в крутой поворот. Кустарнику было тесно у подножий скал, он подбирался к дороге. За скалой обрисовалось ответвление влево. Там же указатель – «Розовое озеро, 2 км». Снова потянулись мрачные скалы. Справа впереди забрезжили редкие огоньки. Проплыл еще один указатель – «Паланга, 3 км».