Чтение онлайн

– Стыдно не знать, товарищи, – возвестил Белинский. – Этот город называется Брюгге, находится недалеко от Северного моря, в Западной Фландрии – это такая историческая область. Город – просто ходячее… вернее, стоячее Средневековье. Сам по себе небольшой, тысяч сто населения. Основан тьму веков назад, вроде в двенадцатом веке, но уже в III веке там были поселения. Он и впрямь был центром европейской торговли. Мясо, сукно, пивоварни, бриллианты гранили… Старчоус прав, город несколько раз переходил из рук в руки – и французские короли им владели, и голландские. Город считается красивым, там много каналов – как в Ленинграде, или в какой-нибудь Венеции, или Амстердаме…Так что выяснили, где живет и работает Старчоус… Ты как-то не прыгаешь от восторга, командир.

– Если выяснили, то хорошо, – допустил Никита. – Если же Старчоус просто водил нас за нос, действуя через Снежинскую, зная, что когда-нибудь мы выйдем на нее…

– Мудрено как-то, – озадаченно сказал Белинский. – Слушай, тебе обязательно надо все усложнять? Ну, выпил человек, настроение было отменное, опять же в постели все получилось – почему не сыграть с этой дурочкой, которая все равно в истории не рубит? Потом, возможно, пожалел, но слово не воробей. Бери за основу то, что есть, версия реально рабочая.

Снова поступила информация от всезнающего полковника Сарнова. В Брюгге под вывеской сервисного центра по обслуживанию граждан действует разведывательный центр по сбору и анализу информации, поступающей из стран Восточной Европы, в том числе Советского Союза. Контора зашифрована – даже местные власти туда не пускают. В сервисный центр попасть можно – отремонтировать магнитофон, стиральную машину. А вот в его кулуары… Контора не единственная в мире, только в Европе таких с десяток, и все связаны между собой – поскольку враг у них общий: великий и ужасный Советский Союз. В центре планируются разведывательные операции, готовятся агенты для отправки в социалистический лагерь, проводятся предварительные работы по их внедрению, поиск лиц, согласных сотрудничать, расконсервация старых «закладок».

– В общем, все то, что любит Старчоус, – резюмировал Сарнов. – Это его стихия, в которой он как рыба в воде. С большой долей вероятности Старчоус там. Готовит новые кадры, «оживляет» старые. Вполне допускаю, что в Брюгге у него дом, семья – почему бы и нет? Люди обзаводятся семьями, даже такие, как Старчоус. Долго на работу ехать не приходится – городок маленький. Проверить, конечно, надо, но со всеми мерами, сам понимаешь. Думаю, резидентуре в Брюсселе про этот вертеп известно…

Пороть горячку, конечно, не стоило. «Не мытьем, так катаньем, – смеялся в отделе Олежка Яранцев. – Мы все-таки этого вурдалака нашли». – «Не говори гоп, пока не перепрыгнешь, – злился Никита. – Я все-таки не исключаю, что Старчоус снова водит нас за нос».

Но информация подтверждалась. На сбор сведений бельгийской резидентуре хватило пары суток. В Брюсселе работал не Комитет – резидентура ГРУ Генштаба – глубоко засекреченное подразделение, формально связанное с Министерством обороны.

– Сработаемся с этими людьми, – сообщил генерал Вахмянин, вызвав Платова. – Делить нам нечего, одно дело делаем, а свои амбиции пусть засунут себе в одно место. Итак, теперь мы кое-что знаем, майор. Объект, где трудятся сотрудники МИ-6 и бельгийской Общей службы информации и безопасности, расположен на улице Авиньяж, это южная часть Брюгге. Там повсюду каналы, запутанные улочки, сам черт ногу сломит. В кулуары не пройти – тройная система защиты. Округа под наблюдением. Технический прогресс на месте не стоит, и все, что изобретается, в первую очередь идет на шпионские нужды. В конторе работают человек двадцать, используют ЭВМ. Говорят, штука полезная, многократно облегчает работу. Это, знаешь ли, только мы ими гвозди забиваем. Брать объект под наблюдение неразумно – не дай бог почуют. Эпизодически – можно. Но с умом. Наши там рискнули… В общем, субъект, похожий на Старчоуса, замечен и зафиксирован. Приезжает на улицу практически каждый день. Сам машину не водит, пользуется услугами шофера. Автомобиль въезжает с бокового двора, за ним закрываются ворота. Обратно может выехать на другой машине. Отследить, где он живет, пока не удается. Это дело техники и пока не важно. Лучше не нарываться. Главное, что он там – живет и пустил корни. Может, конечно, выехать в командировку…

– Вот именно, товарищ генерал, – хмыкнул Никита. – Пришлете туда группу – а извините, гражданин временно отсутствует, зайдите позже. Придется самим там корни пускать.

– Я тебе пущу…

Генерал Вахмянин вдруг замолчал и взялся с интересом разглядывать подчиненного. Никита почувствовал неладное, такое ощущение, что его разглядывали под микроскопом. Назревала грандиозная провокация, и такому повороту событий он был не готов.

– Группу, говоришь, вышлем, – генерал выразительно кашлянул, – да нет, Платов, это будет не группа. Но помощь придет, не волнуйся.

Наступало самое время волноваться. Генерал не сводил с него внимательных глаз.

– Согласно твоему личному делу ты три раза выезжал по служебным делам за границу. Дважды это были капиталистические страны – Франция и Швейцария. Ты в совершенстве владеешь французским языком… ну, хорошо, не в совершенстве, но сносно. Твоя мама вела иностранные языки в вузе, французский там изучали факультативно, и ты был ее главной жертвой. Чего только не вычитаешь в ваших личных делах…

– А там не сказано, товарищ генерал, что у меня давно не было практики и я провалюсь после первой же беседы с носителем языка?

– Ну вот, ты уже все понял. – Генерал заулыбался. – Сделаем тебя уроженцем Эльзаса, где французский язык коверкают, как хотят. Можешь быть внуком русского белогвардейца, почему бы и нет? «Союз защиты Родины и свободы» – помнишь такое детище Бориса Савинкова? Просуществовало недолго, но те, кто выжил, расползлись по миру, как тараканы… Это так, навскидку. Время подумать есть. Расслабься, майор. Завтра сбрасывать тебя с парашютом никто не будет. Зафиксировали объект, это главное. Теперь – тщательная подготовка. Изучение местности, проработка легенды, документы. Завтра пришлем к тебе одного человечка, бегло шпарящего по-французски… Ты главное усвой, майор: Старчоус основательно заразил нашу территорию. С его же помощью мы проведем полную дезинфекцию…

Грим накладывался за несколько минут. Тонкая прозрачная пленка – невидимая на лице, стягивала кожу, создавая «очаговые» морщины и асимметрию. Еще один «самоклеющийся» лоскут помещался в районе скулы, усиливая эффект постинсультного состояния. Кепка натянута на голову – волосы под ней были практически сострижены и окрашены хной; блеклые усы постаревшего кота Базилио. Образ пожилого человека дополняла сильная сутулость и тросточка, плюс одежда – выцветшая, но добротная кофта, немаркий заношенный костюм из качественного твида. На вешалке висела куртка, дополняющая образ пожилого путешественника из Эльзаса, прибывшего в Брюгге поклониться старым костям. Главное в этом маскараде было – не попасться, накладывать грим быстро и правильно – и только на нужное место. Образ придумала одна миловидная женщина среднего возраста, много лет проработавшая гримершей на «Мосфильме». Она знала свою профессию от и до – и охотно передавала будущему шпиону накопленный опыт. Работали в сжатые сроки, многое предстояло успеть, но будущий шпион был способным учеником. Реквизит хранился в жестяной коробочке от леденцов, его, разумеется, никто не проверял. Все осталось в прошлом: изготовление двух комплектов паспортов, натаскивание по «предметам», выбор безопасного маршрута…

Из зеркала смотрело что-то невразумительное, но не вызывающее вопросов в этой части света. «Этот грим можете вообще не снимать, – поучала миловидная гримерша. – Неприятно, согласна, но в некоторых ситуациях можете не успеть его наложить. Либо отточите свои действия до автоматизма, тогда будете укладываться в две минуты».

Находясь один, он снимал с себя эту липкую гадость, всматривался в свое обычное лицо. Никита вышел из оцепенения, взял тросточку, заковылял на кухню. Сплюнул, опомнившись, бросил трость на тахту, нормальным шагом двинулся на кухню, поставил чайник на электроплиту. Время до встречи оставалось. Квартира была небольшой, находилась на втором этаже старого трехэтажного дома в районе Вальде. Дом причудливо загибался, втягивался в глубь квартала. Район был старый, деревья росли бесконтрольно, неподалеку протекал канал – отнюдь не из тех, что показывают туристам. Большинство квартир в доме сдавались внаем, проживали здесь не самые обеспеченные лица города, в основном одинокие пожилые люди. И полиция, соответственно, сюда не наведывалась.

Комнаты были меблированы. Дизайн не потрясал воображение, но много ли надо одинокому пожилому мужчине? Конфорка неторопливо нагревалась, Никита мерил шагами квартиру, поскрипывал пол. Коврики на полу давно выцвели, опасно накренился старинный «славянский» шкаф. Балконы в этом доме отсутствовали, считалось, что жителям они ни к чему. Кривились облетевшие деревья, за ними просматривались приземистые постройки вдоль канала. Заканчивался октябрь. На исторической родине, особенно в Сибири, уже падал снег, кое-где установился снежный покров, здесь же столбик термометра не опускался ниже плюс двенадцати, снег зимой отсутствовал в принципе. Но дули ветра, почти не показывалось солнце. Несколько минут новоявленный пенсионер стоял у окна, ориентировал себя в пространстве. На юго-западе Франция, по российским меркам – совсем рядом; на северо-востоке Голландия, или как там ее… Нидерланды. На севере, в семнадцати километрах, – Северное море, к нему ведут каналы, поэтому Брюгге считается морским портом; на юго-востоке – Брюссель…