Чтение онлайн

Автоматная очередь прогремела неожиданно – и так кстати! Зэк дернулся, забегали глаза. Воспользовавшись паузой, Каморин перехватил занесенную руку. Нож выпал. Но противник уже скатывался с него, сделал через голову кульбит, схватил за шиворот товарища. Тот был неважным бегуном, порвалась губа, кровь сочилась по лицу. Но страх гнал. Они топали по «просеке», стремительно отдалялись.

Прогремела вторая очередь, но снова мимо цели. Прозвучал вскрик. Боец, бегущий на выручку, запнулся о корень, выронил автомат, сам от души саданулся виском о дерево.

Зэки уже умчались, отвалили в сторону, хрустел валежник под ногами. Ушли, суки… Зато сам живой, что, в принципе, неплохо. Когда майор поднялся, боец, матерясь, выдергивал из коряжин свое оружие. У парня кружилась голова – крепко приложился. Обоим досталось, преследовать врага не могли физически.

– Спасибо, дружище, – выдохнул Каморин. – Выручил, век не забуду. А я так глупо подставился… Подожди, ты же этот самый…

– Рядовой Шабанов, – подумав, подтвердил военнослужащий. Похоже, забыл, кто он такой. – Раненого Марченко доставил к вертолету, загрузили, передал инструкции от товарища майора – и пулей обратно. Бегу – в лесу стреляют, я на шум… Пробился через чащу, прибегаю – нет никого, ушли уже. Опять палят в стороне – я туда. И снова никого, только жмур не из наших. Мальчик я, что ли, чтобы бегать? Плутал, в общем, в чащу залез. Сижу такой на пеньке, куда идти? Меня же в дезертиры запишут и в дисбат отправят… Двинулся снова в лес, через овраг перебрался, смотрю – тропа, ну, что-то похожее на тропу, проталина, в общем. Как втопил по ней, а тут вас добивают…

– Ладно, разговорился, – усмехнулся Олег. – Эти двое, похоже, сами заплутали, от своих оторвались.

– Так это… – неуверенно вымолвил Шабанов. – Идти надо, догонять эту шваль… Вы видели, какие у них рожи? Не дай бог приснятся… А вы, правда, в КГБ работаете? – осмелел боец. – Наши пацаны шептались, что вы из этих…

– Из этих? – Олег нервно засмеялся. – Из этих, Шабанов, из этих. Не похож? Да не пугайся, ты молодец, спас от смерти целого майора госбезопасности. Жалеешь, поди?

– Ничего я не жалею, товарищ майор, – насупился военный. – Все мы люди, что вы такое говорите… Вы как себя чувствуете? Можете идти?

Тут не идти – бежать надо! Но дурно вдруг стало, повело вбок, пришлось прислониться к дереву. Затрещали сучья, перекликались люди: из соседних зарослей вывалились несколько человек.

– Кто стрелял? Какого хрена? – орал старлей Ракитин. От офицера подозрительно попахивало – не фляжку ли припас? – Шабанов! – разорялся он. – Тебя только за смертью посылать!

– Старлей, осади! – прикрикнул Каморин. – Твой боец меня от смерти спас – ходатайствую о его поощрении. Пробегала тут парочка рассерженных…

– Вы их видели, товарищ майор? – взвился Худяков. – И даже не попытались остановить! Куда они побежали? Эй, военные, чего шарами моргаете? Вперед!

Это был обычный армейский бардак – безжалостный и беспощадный. Никто не знал, что делать и куда бежать. К тому же боеприпасы на исходе, а пополнить негде.

Прихрамывая, подбежал майор Войцеховский – измотанный, грязный, с оторванным рукавом на кителе – и лишь усугубил неразбериху.

– Дмитрий Сергеевич, возвращайтесь на поляну, ждите вертолет, – шепнул ему на ухо Олег. – Ей-богу, справимся без вас. Ваше дело – быть на связи со всеми подразделениями и осуществлять общее руководство операцией. Серьезно, Дмитрий Сергеевич, вы уже вышли из той возрастной категории…

Послать по полной парадигме чекиста армейский майор не мог, но так посмотрел: мол, занимайтесь своим делом, товарищ чекист, а без меня тут все окончательно развалится…

Солнце не стояло на месте, прошло свой путь и зависло над деревьями. Близился вечер. Группа вклинилась в тайгу, медленно продвигалась. Люди перекликались по цепочке, следили, чтобы не было отстающих, с осторожностью обследовали открытые участки. Все чаще устраивали привалы – не выдерживали даже молодые организмы. Подходил к концу сухой паек – осталось на пару перекусов. У ручья с жадностью пили, захлебывались, обтирались холодной ключевой водой. Словно леший водил. Давно потерялись следы, шли по компасу – на юго-запад. Иногда над головой пролетали вертолеты, зависали где-то в стороне.

Бесполезные метания начинали утомлять. Связь по-прежнему не работала. Отдувался майор Войцеховский, перестал выдавать ценные указания. Силы покидали людей, они едва переставляли ноги.

На привалах Олег занимался любимым занятием: ставил себя на место преступников. Куда поведет Бархан своих архаровцев? Насколько они прислушиваются к советам Бугровского – если этот демон, конечно, с ними? Беглецы могут сделать хитрый маневр – уйти с направления на Аргол, отсидеться в каком-нибудь логове, дождаться, пока поиски прекратятся. А потом уже идти. Но это повлечет потерю времени – сутки, двое, а людям надо есть, спасаться от гнуса, противостоять «прелестям» суровой местности. При этом не разругаться, не поубивать друг друга. Тайга лишь на первый взгляд напичкана едой. Прихватит – замаешься искать пропитание. Корешки грызть, давиться горькими ягодами? Птицу или живность надо еще поймать, постараться, чтобы дым костра не засекли с вертолетов. Если повезет, подстрелить крупную дичь, но пальба сопряжена с риском – сразу слетятся охотники. Да и Бугровскому нет никакого интереса коротать недели в тайге, его задача – поскорее добраться до Аргола. А оттуда – в более значимый населенный пункт…

В шесть часов вечера группа уперлась в болото. Под ногами чавкало, почва прогибалась. Тревожные окрики пробежали по цепочке. Сержант Бурмин успел схватиться за нависшую над топью упругую ветку, она спружинила, потянула вверх. Сержант завис, болтая ногами, дико ругался, требовал его снять. Товарищи ржали, впрочем, недолго.

Рядовой Сизиков решил обогнуть трясину, уверив сослуживцев, что у себя в деревне и не такие топи осваивал, перепрыгнул на участок, поросший травой. «Твердь» вдруг разверзлась с плотоядным чавканьем, полетели «кисельные» брызги – рядовой и ахнуть не успел, как с головой ушел в трясину! Товарищи обомлели. Только автомат зацепился за ветку и повис на ремне – в точности, как сержант Бурмин. Последнему пришлось самостоятельно сползать – на него перестали обращать внимание. Вспучилась топь, вынырнул рядовой Сизиков с выпученными глазами, отчаянно забил руками! Он задыхался, глаза вываливались из орбит.

Загомонил служивый народ. Не растерялся Шабанов, схватил сучковатую жердину, бросил утопающему: «Хватайся!» Боец вцепился в жердину, его тащили вчетвером. Трясина не хотела отпускать, поддавалась неохотно. Бойца схватили за шиворот, выволокли на сухое. Беднягу трясла крупнокалиберная дрожь, зуб на зуб не попадал. Он начал вдруг себя ощупывать, потом застонал, откинулся. На парня было страшно смотреть – лицо синее, весь в болотной жиже.

Набросился старлей Ракитин: какого хрена ты тут устроил, солдат?! Заняться больше нечем? И что теперь делать с тобой, рожа ты слепошарая?! Рядовой лишь смотрел в одну точку и повторял, как заевшая пластинка:

– Я в порядке, товарищ старший лейтенант, я в порядке, товарищ старший лейтенант…

Скорчил мученическую мину сидящий на кочке Войцеховский, обхватил ладонями раскалывающуюся голову.

– Да ладно вам драматизировать, ничего страшного, – миролюбиво резюмировал Худяков. – Ну, искупался в болоте, подумаешь. Пустяки, дело житейское. Отделался испугом. Не зима же, вон какая жарища… Эй, у кого-нибудь сменка есть?

– Есть, товарищ лейтенант, у меня, как в школе на продленке – все есть, – Шабанов жердиной пытался снять с ветки автомат. Зацепил, стал плавно переносить над трясиной. Все следили, затаив дыхание, облегченно выдохнули, когда оружие легло на землю. Утрата автомата – то еще удовольствие, всю часть проверками затерроризируют.

– Есть, говорю, сменка. – И Шабанов закончил под гогот собравшихся: – Только она того, не фонтан, в ней семеро умерли…

Порой их преследовал припадочный смех, иногда наваливалось оцепенение. Трясину обогнули, вошли в горелый лес, где практически ничего не росло. На голой земле обнаружили следы – совсем недавно здесь прошли люди! Снова возбудились, открылось второе дыхание. Рассыпавшись, медленно двинулись дальше, держа оружие наизготовку.

Несколько лет назад в районе свирепствовал сильный пожар, он хорошо проредил тайгу. Торчали, как мачты, обгорелые стволы, почерневшие ветки ломались от малейшего прикосновения. Спрятаться здесь было невозможно – лес просматривался насквозь.