Чтение онлайн

Не уверена, что он уносил с собой самые приятные впечатления, но, прощаясь, все-таки улыбнулся. Он был таким душкой (если на минуточку забыть, где он работает). Я украдкой следила, как они уходят, как садятся в «Плимут». Кэмпбелл был хмур и раздосадован. Напоследок он обернулся, мы встретились взглядами. Прятаться было поздно, он меня подловил! Я застенчиво улыбнулась и отошла от окна. Завелся двигатель, агенты спецслужбы поехали дальше – выискивать новые жертвы.

Я в изнеможении опустилась на стул. Это было черт знает что. Сорочка прилипла к спине, хорошо еще, что на льняной ткани не видны мокрые пятна. Теперь понятно, чем занимается АНБ в моем городке: ищет чертову радиостанцию! Но могла иметь место и совокупность причин…

Зазвонил телефон, я вздрогнула – свежая порция адреналина выстрелила в кровь. В дверь скребся Чакки, жалобно скуля – не понимал, бедняга, почему его выставили из собственного дома. Я сползла со стула, сняла трубку.

– Миссис Роджерс? – строго спросил знакомый голос.

– Да, вы не ошиблись, – мелодично, хотя и с некоторым надрывом проворковала я.

– Вас беспокоят из строительной компании «Хоулдер и сыновья». В прошлом месяце вы заказывали декоративную плитку для отделки садовых зон… – С голосом собеседника было тоже что-то не в порядке. А я действительно заказывала плитку, которой не было в наличии. – Вынужден вас огорчить, миссис Роджерс, выбранная вами расцветка в данное время уже не производится. Не могли бы вы подъехать в любое удобное для вас время в наш офис, вы снимете заказ или выберете другую расцветку.

«В любое удобное время» означало «через два часа». И, боюсь, место встречи – далеко не офис несуществующей конторы. Я мысленно возблагодарила небеса, что звонок не прозвучал раньше. Но все равно – зачем? Головной боли и без того предостаточно.

– Хорошо, я вас поняла, спасибо, – сухо отозвалась я.

Подслушивать телефонные разговоры АНБ не могло. Во-первых, нет оснований; во-вторых, по миру пойдешь, если станешь всех подслушивать. В-третьих, я знала пару секретов, как определить по характерным звукам, не завелся ли в трубке «третий».

За мной, когда я выехала со двора, никто не потянулся. Применять «камуфляж» сегодня не стоило.

Агенты АНБ растворились в пространстве, я беспрепятственно покинула Плезанс-Крик и выехала на трассу. Кантри-бар «Шервуд» находился на окраине общины Виллинстон в четырех километрах от моего дома. В округе это было единственное подобное заведение. Живая кантри-музыка, непритязательная, хотя и уютная обстановка. Инциденты случались редко – за комфортом отдыхающих следили специально обученные братья-близнецы. Народ собрался приличный, вольностей не допускали.

Я посещала «Шервуд» несколько раз, заливала грусть-тоску, но вряд ли моя физиономия примелькалась. Выпить сегодня было не грех – с соблюдением меры, разумеется.

Вечер еще не наступил, бар не ломился, но уже не пустовал. Бородатый ковбой печально пел о своей неразделенной сельской любви. Бородачу красиво аккомпанировала на гитаре худосочная девица с тонкими пальцами. Слушать их было приятно – даже без выпивки. Я посидела за столиком, потом освободилось место у барной стойки, я переместилась туда. Девица с гитарой приветливо улыбнулась – я тоже не поскупилась на улыбку. Бармен учтиво осведомился, чего изволит мэм. Я изволила бокал легкого пива и больше ничего. Сидела и тянула, вспоминая советские пивные заведения. По этим милым местам с характерным контингентом ностальгии точно не было. В зеркале отражалась входная дверь. Ничего подозрительного я не заметила. Сидящий рядом механизатор в клетчатой рубахе сделал ленивую попытку познакомиться. Я объяснила, что жутко устала, не хочу шевелиться, тем более в постели, – может, в другой раз? Сельский труженик согласился: в другой раз – это замечательно.

Меня не часто называли «красоткой». Если покопаться в памяти, наверное, никогда. Я мысленно поблагодарила товарища, смерила взглядом его удаляющуюся спину и даже помахала рукой. Браво, Ольга Михайловна, вы еще способны вызывать интерес у «реднеков»…

Вошел Роберт Хансен, посмотрел по сторонам и направился к стойке. Он пристроился на освободившееся место, бросил бармену:

– Виски.

Тот накапал, Хансен сделал глоток и поставил бокал на стойку. Видимо, ехал с работы – в дорогом костюме, в галстуке, но уже не такой ослепительный, как утром: рубашка помялась, на лице усталость. И галстук был расслаблен.

Хансена никто не пас – я следила. В этом плане он, безусловно, молодец – десять раз проверится.

Кантри-исполнители заиграли ритмичную композицию. Публика оживилась. Хансен раздраженно вздохнул и посмотрел на часы. Я скосила глаза. С ума сойти, в этом мире еще кто-то пользуется запонками?

– Ждете кого? – спросила я. Хансен стрельнул глазами и поморщился, ему сегодня было не до знакомств с доступными женщинами.

– Понимаю, – сказала я, – ждете ту самую, единственную и неповторимую. Роберт, посмотрите внимательнее, я уже здесь. Вы так удачно сели.

Дрогнул бокал, драгоценная жидкость пролилась на запонку. Он отстранился, взглянул на меня другими глазами. Изумление было искренним.

– Это вы, Натали? Не может быть. Хотя голос…

– Все в порядке, я сегодня без тактического грима. Да не смотрите вы так, дыру прожжете. Сделаем вид, что только что познакомились и чертовски рады встрече. Подайтесь ближе, давайте чокнемся. Улыбайтесь, Роберт, нас не снимают, но все равно улыбайтесь. Мы с вами – не те люди, кому безразлично мнение окружающих.

– Невероятно, Натали, – выдохнул Хансен. – Вас невозможно узнать, чуть до инфаркта не довели…

Мы чокнулись. Я немного отпила, Хансен выдул залпом.

– Итак, Роберт, к чему такая срочность? Ваш дом не окружен вашими коллегами?

– Да ну вас с вашим черным юмором, Натали… Есть новости по Бугровскому?

– Новостей нет, но ситуация под контролем. Согласитесь, отсутствие плохих новостей – уже хорошо. Я просила вас не нервничать и не делать резких движений.

– Черт… Да успокойтесь, Натали, никто не нервничает. Я в порядке и отслеживаю ситуацию. Опасных действий не предпринимаю, как вы и просили. Но ситуация безрадостная, даже без учета упомянутой проблемы. ФБР сужает круг подозреваемых, и, боюсь, скоро они прозреют. Я потеряю свободу, семью, карьеру, вы – ценный источник информации…

– Вы пришли, чтобы поплакаться? Роберт, это непрофессионально. Вы прекрасно знаете, что с этой стороны я ничем помочь не смогу.

– Да подождите вы… – Хансен приклеил к губам улыбку и придвинулся еще ближе. Я чувствовала на себе его дыхание – к концу дня уже несвежее. – У меня есть одна идея, Натали, прошу оценить. По этой причине я и запросил встречу… Проверку ведет инспекционный отдел – в их ведении внутренние расследования. Также работают люди из офиса по инсайдерским угрозам и из офиса по уголовным преступлениям… Это сборная команда, у них разное видение происходящего, при этом каждый отдел тянет на себя одеяло. Но рано или поздно они придут к общему знаменателю. Простите, я опять о наболевшем. Вчера скончался некий Алан Девенпорт, он занимал незначительную должность в отделе международных операций. Я его немного знал. Алан замкнутый человек, хороший профессионал, не припомню, чтобы на его работу кто-то жаловался. По долгу службы он имел доступ к разного рода секретным материалам. В принципе, он мог достать все, что достаю я… Девенпорта тоже проверяли, я уверен. Возможно, перестарались, и он почувствовал внимание к своей персоне. Смерть странная. Его нашли в кабинете без сознания. Ждали медиков, пытались привести его в чувство, но он скончался до приезда реанимобиля. Вроде выпил виски у себя в кабинете, резко упало давление, потерял сознание. В его кабинет долго не заходили, иначе спасли бы. Алан мог переволноваться, узнав, что его обоснованно подозревают в шпионаже…

– Роберт, подозревать обоснованно можно только вас, – заметила я, – поскольку шпион – это вы.

– Представьте себе, я знаю… Предлагаю сделать шпионом Девенпорта, ему уже без разницы, а нам – нет. Понимаете мысль? Это счастливый случай, как бы цинично это ни звучало…

– Продолжайте, Роберт. – Я невольно напряглась. – Только убавьте громкость, чтобы не посвящать в свои замыслы законопослушных американцев.

– Снова ваши неуместные шутки… Девенпорт, повторяю, был замкнутым нелюдимым человеком, в пивбары после работы не ходил, с коллегами не откровенничал. Со здоровьем у него были проблемы, в прошлом году проходил профилактическую терапию в окружном кардиологическом центре. Он проживает в Хемпвилле, это недалеко отсюда, Гарден-стрит, девяносто четыре. Свой дом, за который он в прошлом году подозрительно быстро рассчитался… Жена ушла от него три года назад, забрала с собой ребенка – посчитала, что достаточно лет загубила из-за этого мизантропа. Мать скончалась в прошлом году, отец – и того раньше. Других детей в семье не было. Девенпорт жил работой. В данный момент он находится в морге. С бывшей женой еще не связались. Я слушал разговоры сотрудников инспекционного отдела: дом в рамках расследования будут осматривать завтра, они должны соблюсти все формальности. Натали… – Хансен воровато посмотрел по сторонам. – У меня при себе копии секретных материалов, я сделал их специально – там ничего нового, ваши люди их уже видели… – Хансен коснулся нагрудного кармана – словно клятву давал по делам сердечным. – В том же кармане миниатюрная фотокамера «Пентакс», на пленке которой зафиксированы другие документы. Нужно эти вещи просто подбросить в дом Девенпорта, и сделать это до наступления утра. Там нет агентов ФБР, они появятся только завтра… Не надо класть эти материалы на видное место, нужно спрятать, но так, чтобы при обыске их точно нашли…