Историческое рассуждение о начале Русского Государства
Шрифт:
Я не отвергаю, чтобы Руссы не сопричислялись к нашим праотцам; они должны быть причтены к ним; но Славене суть наши истинные праотцы, от коих мы заимствовали все и даже самый язык [14] . Но что же мы знаем обе них? Мы даже и истории сего славного народа не сопричисляем к своей, и далее Рюрика не хотим (хотя бы с некоторою вероятностию и могли) возвести нашу Историю.
Я не намерен защищать летопись Иоакима. Читая доказательства Татищева, Болтина и Елагина, и опровержения Миллера, Шлецера и Кн. Щербатова и наипаче примечаний на ответ Болтина (Спб. 1790 624 стр. in 4 to), в которых сильнейшие доказательства приведены в опровержение, склоняюсь более верить, что видаемая нам выписка из летописи Иоакина подвержена сомнению [15] ; однакож видя развалины Славянска, не нахожу причины сомневаться в его существовании, имея несомненные свидетельства, пережившие летописи и предания, и удостоверяющие в вероятности сказания о владычестве Славен на севере; не могу согласиться, чтобы повествование северных писателей и Новгородского летописца было совершенно вымышленное; не могу верить, чтобы оно не имело основанием каких-нибудь летописей, или записок, или по крайней мере устных преданий, хотя в песнях и народных сказках сохранявшихся. Во времена Нестора может быть сии предания уже истребились, или записки, по редкости своей, до него не дошли, и вот причина недостаточного сведения его о Новгородской древности!
14
Мнение сие подкрепляет Лом. «В составлении Российского языка говорит он, преимущество Славен весьма явствует, ибо язык наш, от Славенского произшедший не много от оного отменился.» Др. Рос. Ист. Ч. I. гл. 1 стр. 82.
15
Спор о летописи Иоак. продолжался несколько лет. Тат. нашел сей список довольно странным образом, чего он и сам не скрывает. Искав полнейших рукописей везде, где только предполагал их найти, отнесся он к свойственнику своему Мельхиседеку Борсчеву, бывшему Архимандритом Бизюкова монастыря, прося его, буде имеет какие древние летописи, к нему доставить. Мельхиседек отвечал, что у него никаких летописей нет, но что у монаха того монастыря Вениамина, который прилежит к собранию исторических сочинений, есть одна древняя летопись, из коей выпросив у Вениамина несколько тетрадей, прислал к нему.
Тат. нашел, что письмо в сих тетрадях было новое, но худое; складе старый смешанный с новым, но самый простый и наречие Новгородское.» (Тат. I, 31.) Полагая, что тетради сии нарочно для него были списаны, Тат. просил Мельхиседека прислать к нему подлинную рукопись, дабы удостовериться в её древности; но в ответ получил, что Мельхиседек умер… летописи в пожитках его не нашлось… монаха Вениамина, по исследованию, также не оказалось…. Вот как сомнительно явился сей отрывок! Однакож почтение и благодарность, которыми все любители отечественной истории обязаны покойному Василью Никитичу, отклоняют от него всякое подозрение.
Причины, которые заставили Тат. Болт. и Елаг, признать Иоак. отрывок, суть в кратце следующие: 1 е. Что сей отрывок имеет те же самые знаки принадлежности Иоак., по которым и летопись Нестора признается за Несторову. 2 е. что повествование о пришествии Славен в Новгородские пределы вероятнее Несторова. – Иоак. полагает оное в половине V века, a Нестор до Р. X., что не может быть согласно с известными бытиями и переселениями племен Славенских. 3 е. Что призвание Рюрика, по причин его родства с Гостомыслом, вероятнее нежели сказание Нестора; ибо у Иоак. и род Рюрика и повод к избранию его известны, a у Нестора и то и другое остается в темноте. 4 е. Что о женитьбе Игоря более ясности и вероятия. Нестор полагает Ольгу из Пскова, которого тогда еще не было, a Иоак. из Изборска и от рода Гостомыслова. 5 е. Что брак Владимира с Рогнедою и рождение Ярослава яснее и с летами Владимира согласнее. 6 е. Что крещение Владимира от Болгар вероятнее, и наконец 7е и важнейшее, что многие обстоятельства, положенные в Прологах и Польских Историях ни в одном списке Несторовой летописти не находятся; a как Польские истории сами признаются, что пользовались летописями Русскими, и как сии обстоятельства в отрывке Иоак. находятся, то должно заключить, что летоп. Иоак. им была известга. Так на прим. 6 троекратной победе Владимира над Мечиславом Нест. не упоминает, a Польская Ист., хотя сие и не к славе их отечества служит, повествует согласно с Иоак. – Тат. I, гл. 4., отв. Болт. на пис. К. Щ. § 111.
Шлец. и Кн. Щерб. (ибо полагаю, что Примеч. на отв. Болт. писаны самим К. Щ., как то по слогу и по горячности защищения видно) отвергают летоп. Иоак. потому 1 е, что список сей найден у частного человека, следственно в неверном месте. 2 е. Что во многом противоречит Нестору, яко вернейшему писателю. 3 е. Что наружною видимостию не сходствует с теми временами, в которые писан. 4 е. Что современным писателям не был известсн. – «Распложая далее сии четыре положения, продолжает соч. Примечаний: А) От чего летопись, сочиненная Епископом, имевшим более средств распространить оную, никому не была известна, a летопись простого монаха сделалась всеобщею? В) Начало отрывка: о Князях Руских старобытных Нестор монах не добре сведом бе, что ся делло у нас Славен в Новегороде, a Святитель Иоаким добре сведомый написа и проч. доказывает, что ето не самая летопись, a только список с оной и что не сам Иоак., a никому неизвестный человек о нем свидетельствует. Г) Поелику слова сии доказывают, что список сей учинен по смерти уже Иоак. и Нестора, то кто же сказал сему неизвестному собирателю, который из сих историков справедливее? Д) Иоак. полагает построение Новагорода Рюриком; не ужели он, будучи в Новегороде Епископом, не знал, когда он построен? Е) Как бы Нестору, жившему в Киеве, куда множество людей со всей России стекалось на богомолье, не знать о лет. Иоак., или об обстоятельствах, о которых он повествует? Наконец все опровержения заключает тем, что летопись Иоак. считает не иначе, как отломком той палицы, которую Пкрун, проплывая Волховской мост, бросил Новгородцам. Пись. Кн. Щ. стр. II. и след.; Прим. на отв. Болт. стр; 58–85. Шлец. 68 Нест. введ. Ф. И.
Баснословие о Князьях Славян и Вандал, о двух свойственниках сего последнего Гардорике и Гунигарде очевидно; но по крайней мере баснословие сие, в образном смысле, дает нам сведение о переселении племен Славянских. Положим, что предания о Изборе, Владимире, Столпосвете, Едвигиде и Буривое также баснословны; но баснословие сие есть основание нашей Истории, оно (выражаясь словами Шлецера) составляет азбуку в нашей исторической системе [16] . Ромул и Рем], Нума и Тарквиний, может быть также баснословны; однакож слишком велика была бы жертва выключить их из Истории Римской! Впрочем какого народа начало не баснословно? Сии первые веки истории Плутарх называет веками мечтаний и чудовищ!
16
Я не включаю однакож в ето число басенного Князь-перевозчика Кия со всею его светлейшею фамилиею.
Нам говорят, что все повествование о древнем Славянском народе, о их Князьях, городах и тому подобному вымышлено после Нестора северными и Польскими писателями. Исторический сцептицизм находит даже сомнение и в существовании Гостомысла, потому что переписчики: некоторых списков Несторовой летописи Гостомысла, к IX веку принадлежащего, упоминают уже при первом начале Новагорода [17] Миллер объявил даже догадку свою [18] , что Гостомысл не есть имя собственное, но что под сим названием означалось токмо его благорасположение к чужестранцам. они читал: Гостомиль, т. е. любитель чужестранных [19] .
17
Шлец. в Нест. I, 149.
18
Там же, 303.
19
Действительно однакож, если Гостомысла положить при первом начале Новагорода, тогда и Вандал и Буривой должны будут исчезнуть, если же положить его в последней половине IX века, то не льзя будет с сим согласить сказуемую Нестором дань Варягам, о которой он в первой раз упоминает под годом 859. Разве положить смерть Гостомысла прежде сего года, и что Варяги дань наложили уже после его смерти; или согласиться с Иоак., что изгнание Варягов последовало в начале Княжения Гостомысла и следственно гораздо прежде, 862, и даже прежде 853 года.
Но почему Шлецер и Миллер сомневаются в существовании политического бытия Славян до Рюрика? Потому что Нестор о том не упоминает. Доказательство сильное, однакож не такое, против которого нельзя бы было найти возражения: 1-е доказано уже, что Преподобный Нестор писал не по устному преданию, но при сочинении летописи своей имел или другие летописи, ему предтествовавшие, или по крайней мере записки; ибо дела, за 350 лет до него бывшие, наипаче же мирные договоры Олега и Игоря, также за 150 лет и более до него учиненные, описанные им с такою подробностью, не могли чрез стол долгое время сохраниться в устном предании, в сем удостоверяет нас другой дееписатель Симон, Епископе Суздальский [20] . Легко могло статься, что записки о делах Славян Нестор не имел, или подошла к нему неверная, которую он внесть в летопись свою усомнился, и вот почему Нестор, впрочем столь полный, в отношении к древней Новгородской республике недостаточен. 2е. О Гостомысле хотя не во всех списках, однако ж упоминается. Теперь трудно уже решить, Нестор ли упомянул об нем так сомнительно, или несмысленные переписчики перемешали обстоятельства. Главное то, что Нестор не отвергает его существования, следственно первая ступень сей баснословной летописи нам уже известна. 3е. Иоаким говорит, что Вандал бо именам сыновей своих построил три города: Изборск, Владимир и Столпосвят [21] . Я не утверждаю, что отрывок Иокима есть истинный, может быть он и ложен; но не могу поверить, чтобы сказание было ложно, ибо свидетельства пережившие летописи и предания убеждают в противном. Изборск существует и по ныне, Владимир ныне сельцо Владимирец в Псковской губернии. Татищев свидетельствует, что в древних Писцовых книгах именовано оно город, или пригород, и что вокруг оного в его время еще были видны остатки земляной насыпи [22] . На вопрос Татищева, почему Нилова пустынь, близ города Осташкова находящаяся, называется Столбовскою, монах сказал ему, что город Осташков в древности по имени Князя назывался Столбов; a когда Кн. Владимир Андреевичь пожаловал оный своему воеводе, тогда проименовал его Осташковым [23] .
20
Подтверждением сего мнения, кроме свидетельства Симона, кажется, может служить и следующее: Нестор, защищая Кия, что он не был перевозник, говорит: «Инии же неведуще глаголаху, яко Кий есть перевозник был, у Киева бо бяше перевозе тогда с оные страны Днепра, тем глаголаху: на перевоз на Киев. Аще бо, был перевозник Кий, то не бы ходил ко Царю граду. Но сей княжаще в роду своем и приходившю ему ко Царю, не свемы, но токмо о сем вемы, яко же сказуют, яко велику честь приял есть от Царя.» Не уже ли чрез столько сот лет все ето могло сохраниться в предании, даже и то, что у Киева был перевоз? И если бы ето было только устное предание, то почему Нестор мог бы одно отвергнуть, a другое принять? Яко же сказуют, служит сильным доказательством, что Препод. Нестор руководствовался летописями; или записками.
21
Тат. I, 32.
22
Тат. I, проим. 12.
23
Там же.
Положим, что Князь Избор вымышлен по Изборску; но не уже ли и Владимирец и Столбов придуманы после? Кто делал насыпь при сельце Владимире? кто придумал в древних Писцовых книгах назвать его пригородом, имя, которое доказывает, что и в старину сохранялось предание, что тут был некогда город?
Истинна ли летопись Иоакима, или подложна; вероятны ли повествования северных писателей, или подвержены сомнению; существовали ли Вандал, Владимир и Буривой, или нет: но существование Руссы и Изборска, существование обители Столбенской и Владимирца, остатки Славенска и древнего капища в Холмограде бывшего [24] , пережив летописи и предания тех времен, служат нам доказательством бытия Славянского владычества на севере и вероятности повествования обе оном!
24
Шведский историк Снорро Стурлезон, ум. 1240, полагает Холмоград на устье Двины, там где ныне Холмогоры. Тат. полагает, что Холмоград (или Колмоград (Тат. читает Колмоград, производя сие от Сарматского третий город. Положим, что Колмо есть слово Сарматское, но град есть чистое Славенское. Не уже ли название сего города составлено было из двух столь различных языков? Оставя в покое Сарматский язык, Холмоград и на Славенском имеет весьма хорошее значение, т. е, город на холме, что и с местным положением согласует.), (как он его называет) был там, где ныне село Бронницы, при реке Мсте, на большой Московской дороге. Догадку сию основывает он на близости сего места от Новагорода (35 верст) и на том, что на вершине холма близь Бронниц, где ныне приходская того села церковь, находится водометный ключ и остатки земляной насыпи. (Тат. II, прим. 22.) Елаг. опровергая мнения Снорра и Тат. полагает, что Холмоградское капище было между Новагорода и Ст. Руссы, на реке Явонии, с западной стороны в Ловать близь устья сей последней впадающей, где и по ныне видны остатки монастыря, в древности Демоном называвшагося: a от Мсгаы к югу нарочитой высоты гора, на которой видны остатки каменной ограды и в средине студенец с водометом, или ключем, близь которого каменные равнины. По сим остаткам, a равно и по названию Демон монастырь, (ибо, идолы бесами, a волхвы демонами, не токмо по суеверию народному, но и в Минеи Четьи на многих местах называются) полагает, что в глубокой древности на сем месте было капище, или обитель жрецов. С сей высоты, гов. Елаг. виден чрез Ладожское озеро (вероятно Ильмень) Новгород, и хотя сухим путем отстоит от оного в 30 верстах, но водою, в хорошую погоду, можно в час достигнуть. Кн. I, гл. I. в прим. к § 6 му.
Но оставим баснословные времена и обратимся к повествованию, которое признается несомненным.
Нестор о начале Русского Государства повествует следующее: Варяги брали дань с Славян, Чуди, Мери и Кривичей. В 862 г. народы сии восстали на Варягов, прогнали их за море, отреклись платить дань и начали управляться сами собою. Но у них не было никаких законов, род восстал на род, несогласие и раздор водворились между ими и породили междоусобные брани, ужасы междоусобия (и советы Гостомысла) побудили их искать в чужих странах владетелей. Они отправили посольство к Варего-Руссам и пригласили к себе трех братеев на княжение: Рюрика, Синеуса и Трувора, которые к ним и пришли с роды своими, появ с собою дружину многу [25] . Рюрик основал пребывание свое в старой Ладоге, Синеуэ на Беле озере, a Трувор в Изборске. Чрез два года потом Синеус и Трувор умерли. Рюрике, оставшись один (и успев укротит возникшее возмущение Славян Новгородских), перенес столицу свою в Новгороде и учинился самодержавным властителем всей страны [26] .
25
В Радз. и Ипат. сп. сказано всю Русь, но Шлец. Т. I. гл. XX замечает, что в других списках сказано гораздо основательнее дружину многу.
26
По сказанию Иоак. выбор сей сделан по совету Гостомысла, который, умирая без наследия мужеска пола, присоветовал избрать после себя на княжение детей дочери своей Умилы. Положим; что все сказание Иоак. ложно; однакож при первом воззрении не льзя не согласиться с мнением Болт., что призвание Рюрика на княжение, по причине родства его с Гостомыслом, правдоподобнее и сходнее с обстоятельствами, нежели сказание Нестора; ибо по Иоак. и род Рюрика и повод к избранию его известны, a по Нестору и то и другое остается в темноте.
Рассмотрим сие сказание во всей подробности:
Варяги брали дан с Славян, Чуди, Мери и Кривичей. Сии народы наконец устыдились своего порабощения, отреклись платить дань, и даже Варягов (вероятно остававшихся для сбора податей) прогнали за море. Тогда начали они управляться сами собою (ибо дотоле были подвластны Варягам); но сии народы не умели пользоваться свободою. Внутренние раздоры, смятения восстали между ими. Ужасы междоусобия принудили их отречься своей свободы и искать Князей; которые бы ими управляли.
Произшествие необычайное, которое не согласует с национальным самолюбием, с гордостью свойственною республиканцам, с характером народов взрощенных в дикой свободе, и сию свободу предпочитающих всякому благоустройству! Нестор приписывает сию перемену самопроизвольному решению Славян; однако ж с трудом можно согласиться, чтобы сие решение их было произвольно, самое возмущение их против властителей, ими приглашенных, подтверждает сию догадку.
Кого же призвали Славяне для учреждения порядка на их конах, для водворения суда и правды в их гриднях, для укрощения своевольства необузданного народа, мятущагося на обширных стогнах великого града? Тех же самых Варягов, тех же самых утеснителей своих, которых не задолго пред тем изгнали! Непостижимое, несообразное с естественным ходом вещей произшествие!
Пришли три брата на княжение, но где же основали свое пребывание? Не среди той страны, для управления которой были призваны; не в великом град, где должны были учредить суд и правду, и откуда удобнее могли бы управлять всеми частями сего довольно обширного Государства: но избрали для пребывания своего города пограничные. Пришли не как судьи мира и правды, добровольно приглашенные и огражденные законом, но как враги огражденные сонмом воев, ибо как понимать иначе слава появ дружину многу, ежели не так, что они пришли со множеством войска? Пребывая на границе, могли ли они укротить мятущиеся сонмы Славен Новгородских, сильнейшей партии из четырех совокупленных народов?
«Но Славене, говорят Историки [27] , не впустили Варягов в средину своей области, опасаясь, чтобы они не употребили во зло своей силы.» «Сам Рюрик, говорят другие [28] , из предосторожности не хотел жить в Новегороде, опасаясь своевольства Славен.» Объяснения сии вместо желаемой ясности еще более затмевают истину, Славене сами призвали Рюрика и сами усомнились впустить его в Новгород? Рюрик по доброй воле пришел на княжение, и боялся жить в Новегороде? Норманы (если бы они и не знали прежде дороги к Новугороду) вообще были не таковы, чтобы опасаться жить между народом, который и прежде был им покорен!
27
Елаг. кн. II. стар. 150. Болт. в Прим. на III. I, 177. Даже Шлец. етого мнения, см. Нест. I, гл. XVIII.
28
Лом. Ч. II. гл. I.
«Но три брата, говорят [29] , призваны не княжить, a токмо охранять границы.» Как? народ, который имел столько силы, чтобы свергнуть с себя иго утеснителей, не имел столько силы чтобы охранить себя от насильственных вторжений? Народ, который осмелился восстать против непобедимых Норманов, которых имени вся Европа трепетала, сей храбрый народ должен был искать наемников для защищения своих границ? И кого же он избрал для охранения своей безопасности? Того самого, чьи цепи он расторг и с посрамлением с себя свергнул! сему самому врагу своему поручил он добровольно свою защиту! И от кого же защищать вызваны, Варяги? От Чуди, Пермяков и Варягов!.. Вызвать Варягов для защищения от Варягов!.. Надобно признаться, что такое действие, удаленное от всякого здравого рассуждения, превосходит даже легковерие Древлян в сказке о мщении Ольги!
29
Шлец. в Нест. I, 305 и 306, и Болт. в Прим, на Щ. I, 176.