Чтение онлайн

Затем Омейяды заключили временный союз с Китаем династии Тан, чтобы противостоять могущественному тюргешско-тибетскому союзу. В 736 году они нанесли поражение тюргешам в Суябе. Со смертью царя тюргешей два года спустя, тюргешские племена разделились и очень ослабли. Ханьские китайцы сохраняли за собой Суяб и продолжали вести войны с тибетцами, тогда как Омейяды вернули себе Бактрию и остальную часть Согдианы. Это побудило тибетцев восстановить традиционный союз с тюркскими шахами. Для этого в 739 году император Тибета посетил празднование тюркскими шахами и Хотаном свадьбы на высшем уровне в Кабуле.

Теперь двор династии Тан начал проводить политику поддержки диссидентов в занятых Омейядами городах Согдианы. В какой-то момент они даже оставили Суяб и разграбили Ташкент, занимаемый ими ранее в течение непродолжительного времени. Китайско-арабские отношения стали напряженными. Однако конфликт имел не религиозные, а исключительно политические мотивы. Давайте рассмотрим это подробнее.

Карта №12: Центральная Азия, приблизительно 740 год н.э.

Исследовав некоторые из политических мер Сюань Цзуна, китайского императора династии Тан того времени, мы сможем яснее понять, что поздние Омейяды не были настойчивы в обращении в ислам и что император династии Тан поддерживал настроенных против Омейядов диссидентов в Согдиане не из-за антипатии буддистов к исламу.

В основе политики императора лежали два события. Во-первых, когда бабушка Сюань Цзуна, императрица У, свергла династию Тан, опираясь на буддийский милленаризм, она освободила буддийских монахов от уплаты налогов, чтобы заручиться их поддержкой. Во-вторых, вскоре после того как император взошел на трон, многие из поселившихся в Монголии согдийцев бежали в ханьский Китай. Реакция императора на эти два обстоятельства в конечном счете проявилась в его действиях в Согдиане.

Хотя согдийские торговцы уже встречались вдоль всего Великого шелкового пути и в ханьском Китае на протяжении нескольких столетий, большой поток согдийских эмигрантов нахлынул в эти регионы в середине VI века. Это произошло по причине религиозных гонений, начатых иранским императором династии Сасанидов Хусрау I (годы правления 531 – 578). Во время существования первого Восточного Тюркского каганата (553 – 630 гг.) согдийцы сохраняли привилегированное положение у восточных тюрок. Многие из них были приглашены из своей общины в Турфане в Монголию и играли важную роль в переводе буддийских текстов на древнетюркский язык. Правительство использовало согдийский язык и письменность в финансовой деятельности. Однако в период второго Восточного Тюркского каганата (682 – 744 гг.) могущественный министр Тоньюкук настроил правителей этого государства против буддизма.

Тоньюкук считал, что отрицательное влияние буддизма на тюрок послужило причиной того, что первая Восточная Тюркская династия потерпела поражение от Китая династии Тан. Буддизм учил мягкости и отказу от применения насильственных методов, что лишило тюрок их воинственного духа. Он призывал к возвращению исконного пантюркского культа кочующего воина, желая использовать эту сильную идею, чтобы объединить под своим началом все тюркские племена и напасть на ханьский Китай.

На принадлежащей восточным тюркам территории находился Отукан (тюрк. "Otuk"an) – гора в Монголии, считавшаяся согласно добуддийским религиям, тенгрианству и шаманизму, священной для всех тюрок. Тоньюкук утверждал, что это морально обязывало правителей, которым он служил, сохранять тюркскую культуру и ценности. Связывая согдийцев с буддизмом и ханьскими китайцами, он убедил кагана Капагана (Мочжо Капаган, годы правления 692 – 716) перестать использовать согдийский язык, а вместо него для управленческих нужд пользоваться древнетюркским языком с рунической письменностью. Поскольку к согдийскому населению Монголии постепенно стали относится враждебно, в 713 году согдийцы стали массово иммигрировать в северную часть Китая, в основном селясь в Чанъане и Лояне – городах, служащих конечными пунктами Великого шелкового пути.

Карта №13: переселения согдийцев

Согдийцы Монголии не были исключительно буддистами. На самом деле большинство из них были последователями манихейства. Эта иранская эклектичная религия, основанная в Вавилоне Мани (годы жизни 217 – 276 н.э.), вобрала в себя многие черты местных верований, встречавшихся на территории ее распространения. Манихейство имело две основные формы – западную, характерную для Малой Азии, с элементами зороастризма и христианства, и более позднюю восточную, распространенную вдоль Великого шелкового пути, заимствовавшую основные буддийские элементы. Сирийский и позже парфянский были официальными языками первой формы манихейства, тогда как согдийский язык играл похожую роль в последней.

Манихейству было свойственно сильное миссионерское движение, и следовавшие его восточной форме согдийцы, оказавшись в ханьском Китае, пропагандировали свою веру, утверждая, что она является формой буддизма. В таком виде они представили ее императрице У при китайском императорском дворе в 694 году, и позже, после переселения из Монголии, они подобным же образом представили свою религию китайскому двору в 719 году. Последнее событие произошло после свержения императрицы, захватившей власть с помощью идеи буддийского милленаризма, и восстановления правящего положения династии Тан. Тем не менее, в 736 году император Сюань Цзун издал указ, запрещающий ханьским китайцам следовать манихейству и ограничивающий круг его последователей неханьскими подданными и иностранцами. Официальное объяснение состояло в том, что манихейство было поверхностной имитацией буддизма и распространялось как мошенническая вера, основанная на лжи.

При этом император династии Тан не симпатизировал буддизму и порицал манихейство не из желания защитить чистоту буддийских учений и избавить их от ереси. Многие ханьские китайцы были недовольны императорскими амбициозными кампаниями в Центральной Азии, так как им приходилось платить высокие налоги и служить в армии. Сюань Цзун, несомненно, хотел, чтобы напоминающие буддизм иностранные религии не были доступны ханьским китайцам, так как они могли способствовать сосредоточению народного недовольства и возможному мятежу.

Бабушка императора свергла династию Тан, опираясь на культ будды Майтрейи. Так как в согдийских текстах Мани часто отождествлялся с Майтрейей, а бабушка императора была благожелательно расположена к манихейству, император опасался повторения похожего милленарного мятежа против своего правления, и это, несомненно, подталкивало его к действиям, направленным против иранской религии.

Из трех религий, которым следовали согдийские торговцы в ханьском Китае, – манихейства, несторианства и буддизма – первая пропагандировала свою веру наиболее настойчиво. Несколькими десятилетиями ранее в ханьский Китай также начали прибывать арабские и иранские торговцы-мусульмане. В основном они путешествовали по морю, а не сухопутным Великим шелковым путем, и селились в прибрежных городах юго-восточного Китая. С ними даже прибыл мусульманский учитель Саад ибн Али Вакас (год смерти: 681). Тем не менее, Сюань Цзун никогда не издавал похожего указа, запрещавшего ханьским китайцам следовать исламу. На самом деле, ни один из последующих китайских императоров, независимо от того, следовал он буддизму или иной вере, никогда не издавал подобного указа. Китайские императоры всегда руководствовались политикой религиозной терпимости по отношению к исламу. Это свидетельствует о том, что, даже если первые мусульмане в ханьском Китае и пытались распространять свою религию, они не прилагали к этому значительных усилий и их действия не воспринимались как угроза.

Со временем у танского правительства росла потребность в средствах для финансирования все более широкомасштабных кампаний императора в Центральной Азии. Буддийские монастыри не облагались налогом со времен узурпации власти императрицей У, что серьезно ограничивало пополнение казны. Поэтому в 740 году Сюань Цзун стал еще решительнее, чем раньше, поддерживать даосизм, вновь ввел налоги для буддийских монастырей и существенно ограничил число ханьских китайцев, которым позволялось быть буддийскими монахами и монахинями в его владениях. Кроме того, он изгнал всех неханьских буддийских монахов, как излишнее финансовое бремя для республики.

При этом поддержка, оказываемая Сюань Цзуном настроенным против Омейядов диссидентам в Согдиане, была мотивирована исключительно политическими и экономическими соображениями и не имела ничего общего с исламо-буддийскими взаимоотношениями. Император даже не был буддистом, и выслав согдийских монахов из ханьского Китая, он не стремился отправить их в Согдиану, чтобы усилить антиисламское движение среди местных буддистов. Он изгнал не только монахов-согдийцев, но и неханьских монахов других национальностей. Китай династии Тан был заинтересован исключительно в расширении своей территории в Центральной Азии за счет изгнания Омейядов и в большем контроле над прибыльной торговлей по Великому шелковому пути.