Чтение онлайн

Поскольку буддизм так хорошо утвердился и был столь стабилен в Восточном Туркестане и Ганьсу не только среди согдийцев, но и среди других центральноазиатских народов этого региона, и поскольку многие уйгуры, особенно проживавшие в этих областях, уже были знакомы с этой верой, – буддизм был логичным выбором религии как для принца уйгуров Кочо, так и для принца желтых уйгуров. Если бы они стали приверженцами буддизма, это обеспечило бы им достаточно сильное положение, и их стали бы считать повелителями и защитниками на территории Великого шелкового пути. Поэтому правители обоих государств взяли себе титул «принцев-бодхисаттв», подобно тому как за полтора столетия до этого поступили предыдущие уйгурские правители, формально правившие Турфаном.

С помощью владеющих многими языками согдийцев уйгуры теперь начали переводить буддийские тексты на свой родной язык, но не с сойдийских источников, а используя ханьские и тохарийские тексты. При этом они заимствовали некоторые элементы из более ранних переводов на древнетюркский язык. Возможно, согдийцы не стали переводить свои тексты, поскольку им хотелось сохранить собственную культурную самобытность и не затеряться в буддийской культуре уйгуров, где все следовали одним и тем же священным текстам.

В середине IX века, когда халифат Аббасидов начал терять свои непосредственные владения в Центральной Азии, распространенность ислама по-прежнему ограничивалась Согдианой и встречалась среди потомков арабов, а также среди местного населения, принявшего эту веру не по принуждению, но в основном из-за привлекательности исламской высокой культуры. Когда Аббасиды начали джихад против Саураштры и Кабула, несмотря на то что их противники были буддистами, целью их священных войн не было уничтожение буддизма как такового. В обоих случаях мусульманские лидеры ошибочно приняли последователей буддизма за противников Аббасидов – повстанцев-последователей мусалеймийи и манихейского шиизма. В большинстве своем Аббасиды были терпимы к буддизму и поддерживали торговые и культурные связи с буддийскими странами.

В последующие десятилетия с приходом к власти различных тюркских народов в Центральной Азии произошел значительный сдвиг. Некоторые из тюркских государств приняли ислам, поскольку их лидеры были рабами-военачальниками при Аббасидах, получившими свою свободу взамен на принятие ислама. Тем не менее, одно из них, Караханидское государство, добровольно приняло ислам по многим из тех причин, по которым предыдущие тюркские народы, такие как восточные тюрки и уйгуры, ранее меняли религии, переходя в буддизм, шаманизм или манихейство. Более того, тюркских правителей также интересовали вопросы сверхъестественной силы для поддержки их государств и геополитических стратегий, целью которых было получение контроля над торговлей по Великому шелковому пути. Дальнейшее распространение ислама в Центральной Азии и Индии и его взаимодействие с буддизмом в обоих этих регионах в этом контексте становится более понятным.

В 840 году н.э. киргизы вытеснили орхонских уйгуров из Монголии. В результате последние потеряли власть над священным божеством земли – горой Отукан, рядом с которой располагалась их бывшая столица Орду-балык. Согласно добуддийским и доманихейским тенгрианским верованиям древних тюрок, тот, кто владеет этой горой, правит всем тюркским миром. Только он и его потомки имеют духовное право называться каганами. Кроме того, только выходцы из этого племени могут быть политическими лидерами других тюркских племен. В этой горе заключена духовная сила (кут), символизирующая удачу тюрок. Эта сила может воплотиться в кагане в качестве его собственной жизненной силы либо в качестве харизматической власти, ответственной за его успех или неудачу.

Правители двух самых больших царств, основанных беженцами-уйгурами – уйгурами Кочо на севере Таримской впадины и желтыми уйгурами в коридоре Ганьсу, – не соответствовали политико-религиозному званию кагана, поскольку Монголия не входила в состав их владений. Не соответствовал этому званию и киргизский правитель Монголии, поскольку киргизы были монгольским народом и изначально не говорили на тюркском языке. Они пришли из лесов Сибири, а не из степей, и не считали гору Отукан священной.

Однако была еще одна священная гора – Баласагун, в районе реки Чу на севере Киргизии, недалеко от озера Иссык-Куль. Раньше она входила в состав владений западных тюрок, построивших на ее склонах несколько буддийских монастырей. Так как теперь этой горой владели карлуки, их правитель Бильге Кюль Кадыр провозгласил себя в 840 году каганом – законным вождем и защитником всех тюркских племен. Кроме того, он изменил название своего царства, назвав его Караханидским царством, а династию – Караханидами.

Вскоре после своего основания империя Караханидов распалась на две части. Западная часть со столицей Тараз, расположенной на реке Талас, включала город-государство Кашгар на юго-востоке, тянулась через горы Тянь-Шань до самого западного конца Таримской впадины. Восточная часть пересекала Киргизский горный хребет, сосредоточившись вокруг священной горы Баласагун на реке Чу.

Карта №22: север Центральной Азии, приблизительно 850 г. н.э.

В период своего правления (840 – 1137 гг.) Караханиды не вели военных кампаний против своих бывших правителей – уйгуров, хотя раньше, как и карлуки, часто воевали с ними. Два из четырех сообществ беженцев орхонских уйгуров были очень маленькими. Они переселились в империю Караханидов: в Кашгар и в долину реки Чу. Неясно, до какой степени они ассимилировались и оставались ли иноземным меньшинством. Тем не менее, Караханиды продолжали культурное соперничество с двумя другими, гораздо большими группами – уйгурами Кочо и желтыми уйгурами. Караханиды могли пытаться использовать иные, не военные средства, чтобы обрести господство над уйгурами Кочо и желтыми уйгурами.

Уйгуры Кочо переняли городской образ жизни в северных оазисах Таримской впадины. Оставив свои прежние военные традиции степной жизни и приняв буддизм, они по большей части жили в мире с соседними царствами. Желтые уйгуры также переняли городской образ жизни в городах-государствах коридора Ганьсу, тоже стали буддистами, но почти постоянно воевали со своими восточными соседями – постоянно угрожавшими им тангутами. Обе ветви уйгуров поддерживали дружеские отношения с ханьским Китаем, поскольку местные поселенцы-ханьцы помогли им свергнуть бывших тибетских правителей этой территории и основать собственные царства.

Вместе эти два уйгурских народа составляли единственную тюркскую группу, имевшую в то время письменный язык и высокую культуру, обретенные ими благодаря проживавшим в их владениях согдийским торговцам и монахам. Караханидам недоставало этих качеств, хотя они и владели Кашгаром, в котором также проживали согдийцы. Однако с захватом Баласагуна у Караханидов появился серьезный довод к тому, чтобы возглавить тюркский народ.

Караханиды продолжили обычай карлуков поддерживать смесь буддизма, тюркского шаманизма и тенгрианства, как и предшествовавшие им западные тюрки. Они также сохранили традиционно дружеские отношения со своим бывшим многолетним военным союзником – Тибетом. Тибет, хотя и был политически слаб, по-прежнему оказывал значительное культурное влияние на области, граничащие на востоке с Караханидами. На протяжении более чем столетия после убийства в 842 году тибетского царя Лангдармы, тибетский язык оставался языком международного общения торговцев и дипломатов на территории от Хотана до Ганьсу. Из-за длительной оккупации этой территории тибетцами, их язык был единственным общим языком региона. Многие буддийские тексты ханьцев и уйгуров были переписаны с использованием тибетской письменности для более широкого применения. Некоторые тексты переписывались при поддержке киргизской царской семьи.