Чтение онлайн

– Так все-таки это были не орки, и то хлеб, - Жрец старался говорить как можно приветливее с девушкой, но она укуталась в плащ и молчала, постоянно смотря в огонь.

– Куда ты направлялась, милая девушка...

Она резко подняла голову и смотрела на Жреца непонимающими глазами.

– Оставь ее в покое, - Тамплиер не дал больше сказать Жрецу ни слова.
– Она видно устала, так что дайте ей отдохнуть. До утра еще далеко, так что ты ложись спать, хорошо? И ничего не бойся, ты находишься у друзей. А утром мы поговорим.

На этом разговор был закончен. Эльфийка ушла спать. Темный Эльф вышел на ближайший холм и сел смотреть на звезды. Жрец перебирал свои закрома, а Тамплиера мучили мысли. Рассвет стремительно приближался.

До Дня Цветущих Деревьев они узнают всю правду...

*******

Совесть... Совесть всю ночь, не давая спать, прогрызала Хэйлли изнутри, то и дело подмывала кинуться в костер... Изредка эльфийка отвлекалась от этой мысли, посматривая на Темного Эльфа, но, ловя его ответный взгляд, сразу отводила глаза, и смотрела в вечно потрескивающее пламя огня...

Утро. В лагере начала будничная суета. Из лагеря появилась Шет.

– Здравствуй, - буднично сказала Шет, прошедши мимо, так, словно появление прекрасных эльфиек, ни свет, ни заря, в отряде было самым обычнейшим делом. Глаза её были слегка остекленевшими и словно подёрнутыми пеленой.

Эльфийка посмотрела на Шет, потом - с вопросом в усталых глазах - на Эльфа. Тот пожал плечами, такое случалось частенько.

Шет нарезала еще пару кругов вокруг костра, съела полоску вяленого мяса из запасов, и задумчиво вернулась в палатку.

Эльфийка, немного удивлённая, посмотрела на дерево с орехами, что стояло рядом, решила отвлечься и подкрепиться. Она молниеносно скинула с себя плащ и буквально исчезла. С помощью двух-трех легких, практически незаметных движений, она оказалась на самой верхушке дерева. Сорвав пару орешек, она быстро положила их в карман на ее штанишках, и собралась спускаться, как внизу у дерева стоял испуганный её исчезновению Эльф. Она долго смотрела в его выразительные лиловые глаза... Ничего не сказав, она демонстративно спрыгнула с ветки, и оказалась буквально в нескольких сантиметров от него. Она сунула руку в карман и достала кедровый орех. Немного помедлив, она взяла Темного за руку и положила орех в неё, а затем продефилировала к костру, и подкинула туда пару веток, что лежали радом в качестве дров.

– Как твое имя?
– спросил Эльф, про себя она окрестила его Глазастиком. Но на вопрос он получил бессмысленное молчание....

– Ну откуда ты? Почему ты тогда стреляла?
– Глазастик повторил попытку, но не выудил из незнакомки ни слова...

Эльф, постояв рядом, ушел в раздумьях.

Минут через пять вышла и села рядышком Шет, всё так же, не спрашивая ни о чём, тихонько подкидывая в костёр веточки. Хэйлли была ей даже благодарна за то, что она молчала, ей не хотелось говорить и что-нибудь рассказывать...

Но с пробуждением все приставали к ней с расспросами, кто она, как ее зовут, почему она здесь, на что Эльфийка, ничего не говоря, устало смотрела в глаза спрашиваемого...

Вскоре, часа через два-три, все привыкли, что она ничего не говорит, все показывает жестами и имеет очень мягкий и боязливый нрав...

До конца дня, когда они остановились на ночлег, Хэйлли быстро приноровилась к ритму движения и завоевала симпатии воинов. Но, как девушке, Хэйлли нравилось быть в компании молчаливой Шет, почти всегда ушедшей в себя, и задавшей всего пару вопросов. Но симпатия к ней была смешана с недоверием и непониманием, поскольку та была почти в бессознательном состоянии.

Пришла и села. Счастлив и тревожен,

Ласкательный я твой рисую лик;

И если дар мой пред тобой ничтожен,

То ревностью не ниже я других.

До Дня Цветущих Деревьев она снова обретет дар речи...

*******

Пыль... В старом зале Храма, куда так долго никто не заходил, даже лёгкое дуновение ветра поднимает целые облака пыли. Ну, а уж если два опытнейших воина решили устроить в нём тренировочный поединок, оценить силы и способности друг друга, то тут уж пыль просто стояла столбом.

Берсерк вернул свою былую любовь к битве, вернул веру в значимость воина для мира. И потому, ему не терпелось размять застоявшиеся суставы. Он жаждал поединков. Ассасину тренировка тоже не могла помешать, и потому, он был совсем не против спарринга.

Они вошли в этот заброшенный зал, раскрыли все окна и двери, и вышли на середину. Ассасин, по давней рыцарской традиции, подбросил в воздух клинок. К моменту, когда тот упал на пол, схватка началась. Кулаки и ноги мелькали с невероятной скоростью. Изобилию способов нанесения ударов сопоставлялась россыпь различных блоков и уходов. Примерно полчаса продолжалась рукопашная часть схватки. Вот Ассасин присел и сделал подсечку ногой, но в это же время Берсерк отпрыгнул и метнул клинок. Это было сигналом к началу второй части. Ассасин ловко увернулся, поднырнув влево, и достал финки. Берсерк достал свои мачете. Его лицо просияло от забытого ощущения в руках, когда он встал в боевую стойку, сжимая мачете. Противники сблизились и прыгнули друг на друга. Лязг метала, резкие развороты и наклоны, казалось, каждый из них действует просто на подсознательном уровне. Получасовой марафон ножевого боя подошёл к концу и его закончил Ассасин. Он отпрыгнул назад, взмахнул ладонями, и из трещины в полу прыснула струя воды, с каждой секундой становясь всё мощнее. Берсерк в два прыжка оказался у колонны и ударом кулака свалил её, завалив возникший фонтанчик. Он не зря направился именно к этой стене, а не противоположной, его кулаки сжались и руки сделали резкий взмах. Факелы вдоль стены резко дёрнулись, и в сторону Ассасина, полетели мелкие огненные шары. Уворачиваясь, Ассасин нашёл удобное место, резко присел и опустил ладони на пол. Каменный пол пошёл трещинами, но пока земля разламывала толщину камня, Берсерк оказался на другой стороне.

Оба соперника слегка устали и решили на этом прекратить поединок. Берсерк подошёл к Ассасину и положил руку ему на плечо.

– Ты представить себе не можешь, как я скучал по всему этому...

Обнявшись, как два старинных приятеля они покидали этот зал.

– Ассасин, а ведь ты мог закончить этот поединок раньше? Ну, когда я был отрезан в углу, достаточно было качнуть землю под колонной.
– Хитро прищурив глаз, сказал Берсерк.

– Но ведь ты не стал отрубать мне ногу своим мачете, когда у тебя была такая возможность, - улыбнувшись, ответил Ассасин.
– Так что у тебя возможность закончить бой была ещё раньше меня.

Они оба улыбнулись, и направились в сторону ворот, к уже привычной для них, скамье на вершине. Ассасину понравилась игра, его нового друга, на лютне, а Берсерк с замиранием сердца выслушивал истории сражений от опытного воина.

До Дня Цветущих Деревьев это место ещё увидит сражения.

******

Вода... Во все четыре стороны, до самого горизонта, только вода и ничего больше. Когда всю жизнь привыкаешь ловить какой-то объект взглядом, нахождение в подобном месте дезориентирует. Не зря тотемом племени Ясного Взора стал филин, его зрительный обзор стремится к полному кругу, и, совы и филины, способны находить и замечать малейшее движение своей добычи, даже в кромешной темноте на огромных расстояниях. А мудрость филина олицетворяла способность племени Ясного Взора управлять силами не только тела и разума, но и духа, которая открывалась как просветление, в ходе многолетних тренировок и медитаций.

Поскольку задержать взгляд было не на чем, Оракул закрыл глаза и погрузился в мысли. Его мысли были сумбурны, хаотичны, они переплетались воспоминаниями, как будто подсознание Оракула играло с ним злую шутку, показывая ему картинки очень отрывисто и с большими разрывами во времени, как действовал и он сам, предсказывая судьбу посетителям.

Ему вспомнился его дедушка, который большую часть жизни отдал обучению и служению в храмах друидов, а позже и эльфов. Дед Оракула был прирождённым организатором и руководителем, примерно за пару лет он устанавливал в каждом храме идеальный порядок, организовывал работу всех служителей Храма, составлял графики, и переезжал в следующий храм. От природы он не являлся искусным магом или целителем, казалось, это был человек не от мира сего, но пользу его нововведений чувствовали все, и Друиды щедро благодарили его. Последним храмом, где ему пришлось работать, был Храм Божественной Благодати, возвращаясь оттуда домой, он привёз портрет красивейшей огненноволосой девушки. Долгими вечерами он рассказывал внуку истории о ней. Богиня Стихий, сколько всего она сотворила тогда. Насколько изменился рельеф тех земель, и окрепла природа. Дедушка умер, так и не узнав, насколько изменилась Богиня, не узнать ему и того, что её жилище, ныне стало её тюрьмой.