Истории для взрослых девочек
Шрифт:
Его глаза. Такие же зеленые и такие же манкие, как и прежде. В них стояли слезы. Или мне так показалось.
Сердце колотилось с бешенной скоростью. Кровь в миг прилила к щекам, и они пылали. Мне стало жарко. Отвести взгляд было невозможным. Волна какого-то дикого волнения перекрыла дыхание.
«Плесните в меня водой. Пожалуйста» – умолял прищемленный дверью разум.
Я с трудом опустила взгляд и целенаправленно начала рассматривать узор на салфетке, отмечая каждую деталь: «Креативный дизайн. Хорошо разыграли линии и сочетание цвета. Вот, например,…»
– Потому что не мог. Я был женат. И сейчас женат.
– Счастлив? – глупее вопроса и придумать нельзя.
Он выскользнул ядовито из самой глубины той самой надежды, которая с улыбкой покоилась в душе эгоистки.
«О, боже мой. Замолчи» – мой разум закатил глаза.
– А ты счастлива? – отрикошетил Миша и позвал официанта.
– Счастье – это такое… – начала я сочинять и философствовать, пытаясь что-то изобразить умное и впечатляющее.
– Я понял. Не стоит тратить слова. Ты знаешь, что они ограничены? И могут закончиться в самый неподходящий момент? – Миша вдруг оживился, наблюдая, как я занервничала.
Было досадно пойматься на такой ерунде.
«Могла просто сказать: да или нет, выпендрежница».
Я достала карту, чтобы оплатить свой кофе.
– Позволишь?
– Спасибо, – улыбнулась я.
Мы вышли на улицу. Летний вечер пьянил своими ароматами. Набережная усыпана гуляющими и смеющимися людьми.
– Ты домой? Я подвезу, – в его голосе звучала уверенность, что я соглашусь.
– Нет. У меня встреча еще. Спасибо, – соврала я.
– Очень рад был тебя видеть. Ты само совершенство. До свидания.
– И я тоже. Пока, пока…
Миша растворился в толпе.
И мне вдруг так стало грустно. И больно. Будто надломилось что-то в груди и оголенными обломками нещадно стало давить изнутри.
***
Ветка конопли с моим именем на его руке очень гармонично смотрится.
«Но почему конопли?» – я оставила этот вопрос открытым. На его усмотрение.
– Помнишь дискотеку на день студентов, кажется? Когда Васька из окна сиганул в сугроб?
– И поломал ногу, идиот. А мы потом полночи с ним носились по больницам, – засмеялась я.
– Да. А потом все вместе поехали ко мне, потому что я жил один. И мы до утра зажигали под «Танцы вдвоем, странные танцы…» и…
– И под эту еще дурацкую песню харумамбуру…
Мы сидели в кафешке на берегу реки и хохотали, как сумасшедшие, вспоминая нашу студенческую жизнь.
– И потом еще мы поцеловались…
– Ага, я еще подумала, блин, он совсем целоваться не умеет… – мой смех чуть приутих.
«Когда я уже научусь быть корректной?» – разум только пожал плечами.
– А я был безумно счастлив, – выдохнул Миша и положил свою ладонь на мое запястье.
Я в мгновение почувствовала весь его огонь, который пылал из самого сердца. Очень сложно сдерживать свои чувства, когда они вырываются наружу горящим солнцем. Они жгут, оставляют ожоги, делают больно. Но крылышки уже не остановить. Крылышки, которые несут в самое пекло.
– Девушка, принесите нам один американо и капучино с кленовым сиропом. Спасибо.
За соседним столиком сидела пожилая пара. Они отмечали какой-то свой юбилей. Тихие и улыбчивые. Седой мужчина с трепетом смотрел на свою спутницу. Она заботилась, чтобы в его тарелке не заканчивался салат.
– Я очень был рад нашей встрече. До свидания.
– Я тоже. Пока, пока…
Когда я зашла в свою квартиру, слезы ручьем потекли из глаз.
Не было ответов ни на один вопрос.
Еще месяц назад все было хорошо.
А теперь непонятно.
***
Семь остроконечных лепестков заканчивали мое имя на его предплечье.
Я провела пальцем по буквам. Красиво.
«Надо будет все-таки спросить» – вопрос меня продолжал волновать.
Я улыбалась. Моя голова покоилась на Мишиной груди. Такое тихое безмятежное счастье. Он обнимал меня и мне было хорошо, как никогда и нигде.
Ощущение мореплавателя, который после шторма и потери корабля балансирует на деревянном щите под звездным небом. В ожидании, что плот принесет его к райскому острову, где счастливая и прекрасная жизнь. Но принесет ли?
– Ты счастлива?
– Да, – и я сказала правду. Прежде всего самой себе.
– Я счастлив. Безумно, – не дожидаясь вопроса, ответил Миша.
– Счастье – это…
– Не трать слова. Помнишь, они ограничены? – засмеялся он и обнял меня еще крепче.
Счастье – это безусловная любовь, искренняя радость и неповторимое удовольствие. Я была самой счастливой в это мгновение. Здесь и сейчас.
«Возможно, это только мое такое счастье» – улыбнулась я про себя и прижалась еще крепче к его горячему телу.
– Позволишь? – спросил Миша перед тем, как уйти.
– Нет, – я понимала, что прощаться будет больно.
– Я очень рад был нашей встрече. До свидания.
– Миша…
Он повернул ко мне руку с красивой татуировкой.
– Когда у меня закончатся слова… читай по буквам: ты мой наркотик!
Миша ушел. А я пошла собирать вещи.
Мне не было стыдно. Ни перед Мишей. Ни перед его женой. Ни перед самой собой. Я была счастлива.
«Последний русский…» почему-то мне вспомнились «Гардемарины, вперед» и я улыбнулась.
Утром я улетела в Испанию.
Потому что контракт.
Потому что так надо.
Потому что так – все понятно.
Чужое платье
Сине зеленая мутная вода обнимала торчащие глыбы и наряжала их в грязно-белые жабо, будто смеялась над ними и убегала дальше по течению, где срывалась в пропасть и с шумом разбивалась о скалы.
Мы сидели на берегу этой странной чужой реки.
Местные жители говорили, что она помогает излечить душевные болезни. И действует, как анальгетик для разбитого в хлам сердца.
Милена сказала, что мне это очень надо.
Я смотрела на бурлящие потоки и запивала запах тины кальвадосом.
Не люблю крепкие напитки, особенно кальвадос.
Но другого не было. А лечение мутной рекой вызывало острую боль, которую надо было чем-то глушить.
И я ее заливала кальвадосом словно зеленкой.
– Сейчас будет полегче. Потерпи, – она улыбнулась мне и снова отвернулась.