Чтение онлайн

– Рассвет! – зашептались они, указывая туда, где Иффа видела только восходящий пояс Ориона.

– Земля, – громче и беспокойнее говорили души. Но Иффа не видела ничего, кроме упорных волн и далеких звезд. Одна за другой души выходили из лодки прямо в реку и, казалось, растворялись над ней, и вскоре в лодке осталась только Иффа и Лодочник. Лодочник вопросительно смотрел на нее.

– Я не вижу земли, – сказал она, возмущенно и озадаченно.

– Я тоже, – ответил Лодочник. Он еще немного погреб, скорее для вида, а потом вставил весла в уключины и сел, позволив лодке плыть по течению.

– И куда теперь? – спросила Иффа.

– Обратно, – ответил он. Вскоре они наконец причалили – к тому же берегу, от которого отплыли.

Лодочник рассказал, что почти все души рано или поздно видят другой берег. Тогда им кажется, что лодка остановилась, хотя сам Лодочник никогда не перестает чувствовать реку под собой. Души выбираются из лодки, но некоторые плывут обратно, в Лимб.

Иффа пыталась представить, что стало с теми, кто вышел на землю. Может, их поделят на праведников и грешников? Тогда странно, что лишь немногие души возвращаются назад. Неоднозначных людей гораздо больше, чем святых или злодеев. А может, на том берегу есть еще одна пристать, и еще один Лодочник, и в конце концов некоторые просто плывут бесконечно далеко? Впрочем, какой бы ни была истина, Иффа надеялась только, что души не расщепляют на мелкие кусочки для приготовления новых.

Впрочем, что бы с ними ни происходила, Иффа никак не могла узнать наверняка. Ей оставалось только гулять по темному лесу Лимба в полной одиночестве, слушать его шорохи, смотреть на звезды и неизменно возвращаться к реке. Хоть воды этой реки были лишены привычных свойств – они не успокаивали и не вдохновляли, не приглашали искупаться и не несли паруса – Иффа любила вглядываться в двойников Луны, изучать прибывающие души, пока те неловко теснились на пристани. Каждый из них нес свою историю, И Иффе ничего не стоило ее одномоментно прочитать, просто прищурившись.

Этот прищур сделал ее при жизни знаменитой – так, что люди прозвали ее ведьмой, и сначала ходили к ней за советом, а потом, когда она стала знать слишком много их секретов, конечно, сожгли ее – как жгут тетрадь, в которой неровные буквы смешались со слезами, а мелкие тайны с постыдными мыслями. Таков уж был ее дар: стоило ей посмотреть на кого-то и свести глаза в узкую щель, как вместо человека в настоящем она видела одновременно во все моменты его существования – прошлое яснее, будущее туманнее. Люди были одновременно старыми и молодыми, бесформенно-прекрасными в молодости и как будто отлитыми по форме в зрелости. Ученых Иффа вычисляла по большой квадратной голове, танцоров – по пружинам вместе ног, а докторов – по пузырьку с каплями вместо сердца. И не только люди: места тоже разворачивались перед ней во времени, представали одновременно пустырем, дворцами и руинами, деревья были ростками и пнями, а звезды – ничем и всей вселенной сразу.

И только Лодочник – первый из всех, кого Иффа встречала – никогда не был младенцем и никогда не состарится до смерти. Но он разворачивался перед ней в своей профессии. Вот он волнуется перед первыми перевозками. Его пассажиры – древние души, и Лодочник чуть ли не роняет весло, не справляется с течением, выдыхается, и только ужасное нервное напряжение придает ему сил. Потом он – веселый и уверенный, бойко отвечает на вопросы пассажиров, не скупится на сарказм или сочувствие. Временами он раздражается и устает, потом становится все более и более хмурым, и уже чаще огрызается, чем шутит. Потом вдруг успокаивается, и делает свое дело с достоинством и легким безразличием. Перевозить души – не тяжело и не просто, это всего лишь рутина, и вопросы задают одинаковые, можно уже не слушать, а отвечать все равно одно и то же. Он становится все становится молчаливее. А сейчас он не хмур и не весел, он перевозит людей с этого берега куда-то еще, спокойно отвечает на их вопросы и выглядит самым мертвым из всего, что есть в этом преддверии царства мертвых.

И с Иффой он после того краткого диалога, когда они плыли обратно вдвоем, больше не заговаривает. Она бы тоже первая не заговорила – никогда не любила навязываться, но что поделать, если эта вечная ночь может так свести с ума, что решишься даже на светскую беседу. И она решила ждать его на пристани, как все остальные души, в те дни, когда прибывших было не так уж много. Но вместо того, чтобы узнать, что у Лодочника нового и интересного, она сказала ему:

– Если хочешь, я могу тебя подменить.

Он даже не удосужился посмотреть на нее в ответ, и Иффе пришлось повторить свою фразу в их следующую встречу. И в следующую. Она подходила к нему снова и снова, пока он наконец не ответил ей:

– У тебя не получится.

– Можно хотя бы попробовать, – сказала Иффа, – где тут взять вторую лодку?

– Эта река не выдержит двух лодок, – мрачно сказал Лодочник, – она выйдет из берегов и затопит весь Лимб.

– Ну тогда я могла бы…

– Не могла бы, – отрезал Лодочник, – Это весло тяжелее замерзшей ртути, а вода вязкая, как смола.

Для наглядности он переложил весло из левой руки в правую, провел им по тягучей речной воде и отбыл вдаль с набором свежих душ.

Иффа хотела пообещать ему начать делать отжимания, но решила, что вряд ли займет этим даже в условиях безграничной вечности.

Впрочем, Иффа продолжала наблюдать за прибывающими душами. Среди них попадались болтливые: женщины, которые при жизни разговаривали с утра до вечера – с детьми, подругами, покупателями или посетителями, и мужчины, которые наверняка привыкли произносить длинные речи в каком-нибудь парламенте; начальницы, которые верили, что подчиненные счастливы от звука ее голоса, и отцы семейства, подававшие торжественные тосты вместо десерта за семейными ужинами. Иффа замечала, что такие пассажиры досаждают Лодочнику, хотя он и старался этого не показывать.

– Я могу ездить вместе с тобой и отвечать на их вопросы, – предложила Иффа.

– Неужели надеешься, что тебе откроется другой берег? – спросил Лодочник.

– Вовсе нет. Просто хочется себя чем-нибудь занять.

– Смотри на звезды. Ходи по лесу. Тут все так делают.

Все? Кто эти все? Я же тут одна. Или это только мне так кажется? Иффа хотела бы задать эти вопросы Лодочнику, но вместо этого сказала:

– Все, кроме тебя. А ты должен болтать с ними, – она кивнула в сторону собирающихся на пристани душ, – и говорить одно и то же. С самого начала времен.

– А теперь еще и с тобой, видимо, – мрачно ответил Лодочник и махнул рукой душам, приглашая забираться в лодку.

Но Иффе понравилась его мрачность. Возможно, он начинает выбираться из своей окаменелой раковины.

И скоро Иффе повезло. Однажды, после долгой переправы, Лодочник обнаружил на пристани кучку ужасно суетливых женщин и нервно подпрыгивающих мужчин. Кажется, этот день был явно неудачный для людей с высокой тревожностью. Они завалили его вопросам, пока он не успел еще даже пришвартоваться.

– На вопросы отвечает она, – он кивнул на Иффу и велел всем залезать в лодку. Иффа восприняла это приглашение и на свой счет.

И так началась ее чудесная карьера бортпроводника переправы мертвых душ. Души, немного приободренные тем, что кто-то готов с ними поболтать и ввести их в курс дела, вели себя оживленно.

– Вас наверняка будут там очень строго оценивать, – Иффа сочиняла не ходу, не желая показывать свою неосведомленность в вопросах нормальной загробной жизни. – Поведение в лодке тоже считается, (позже она постарается как можно реже прибегать к такой низкой манипуляции, но некоторых пассажиров можно было успокоить только так). Надеюсь, вы захватили с собой школьные аттестаты, потому что их они тоже изучают (несколько молодых людей беспокойно заерзали, и Иффа предположила, что они были двоечниками.) Расслабьтесь, это шутка! У нас тут с чувством юмора все в порядке.